Юрий Драздов – Инквизитор районного масштаба. Арка 1. (страница 6)

Кай сверился с картой. Наводка Шныря была обрывочной, неточной. «В 14-м блоке», — и всё. Ни номера дома, ни названия переулка. Но беспризорник говорил о серой мане, а серая мана имела свойство оставлять следы. Настоящие, физические следы, видимые невооружённым глазом и без интерфейса. Нужно было только знать, куда смотреть.

Он свернул в подворотню между двумя покосившимися пятиэтажками, которые, казалось, опирались друг на друга, как пьяные, не давая упасть.

И сразу почувствовал это. Запах горелой резины. Густой, плотный, он стоял в воздухе, как невидимая стена. Он проникал в нос, в горло, оседал на языке противным химическим послевкусием. Так пахнет на свалке старых покрышек, когда их поджигают подростки. Но этот запах был другим — в нём чувствовалась примесь чего-то холодного, потустороннего.

Подворотня была узкая, заваленная ржавыми остовами бочек, сломанными ящиками, кусками каких-то труб, велосипедной рамой без колёс и грудой неопознаваемого мусора. В её дальнем конце, где стены почти смыкались, образовывая тупик, из которого, казалось, не было выхода, тускло светилась лужа. Но это была не вода. Кай понял это сразу, как только увидел её.

Жижа в луже маслянисто переливалась, отливая не радугой, как обычные магические отходы, а грязно-серым, с вкраплениями черноты, похожими на мазут. Спектральная мана. Отработанная, нестабильная — продукт распада какого-то мощного заклинания, отработанный материал, который организм мага не смог усвоить и выплюнул в реальность. Она медленно двигалась, словно внутри неё плавали невидимые медузы, сокращались мышцы неведомого существа. От неё поднимался лёгкий пар, и этот пар пах горелой резиной. Серая мана. Та, что остаётся после использования пиратских свитков — поделок, не прошедших сертификацию Системы, написанных на коленке умельцами, которые воруют код из открытых источников и продают его в обход официального магазина приложений. Такая мана была токсична, она отравляла почву, воздух и всё живое вокруг.

Кай присел на корточки, морщась от запаха, и вытащил планшет. Активировал сканер — приложение «Спектральный Анализ 2.0», которое загружалось целую вечность и жрало батарею, как голодный зверь. По экрану побежала волна — интерфейс анализировал спектр, сравнивая его с базой данных Департамента.

Результат не заставил себя ждать. На экране высветилось сообщение, обрамлённое красной рамкой:

«Обнаружены следы “Пиратского Свитка” версии 4.0.1. Производитель: Неизвестен. Угроза: Высокая. Источник: Неавторизованный. Внимание! Данный продукт несовместим с протоколами Департамента. Вероятность вирусной атаки на оборудование: 87%. Рекомендуется: Немедленное изъятие образцов, усиление брандмауэра, вызов группы поддержки».

Кай хмыкнул себе под нос. Версия 4.0.1. Это вам не дедовский свиток для жарки курицы, который тётушка Мара получила от сердобольной соседки. Это относительно свежий софт, четвёртое поколение пиратских прошивок, которые умели не только колдовать, но и взламывать защиту, распространять вирусы и заметать следы. Значит, где-то поблизости работает не просто торговец контрафактом, а целая сеть. Или, что ещё хуже, программист-одиночка, который пишет эти свитки с нуля.

Он прошёл чуть дальше, стараясь не наступать в лужу, которая уже начала вытягивать в его сторону тонкие, как щупальца, отростки, и подошва его ботинка наткнулась на что-то твёрдое.

Обрывок пергамента.

Кай наклонился и осторожно, двумя пальцами, как ядовитую змею, поднял его. Пергамент был старый, желтоватый, с рваными краями, словно его вырвали из какой-то книги. На нём виднелись символы — чёрные, блестящие, похожие на чернила. Но странность заключалась в том, что эти символы не стояли на месте. Они мерцали и переписывались прямо на глазах, подёргиваясь, как помехи на старом телевизоре. Одна руна, похожая на перевёрнутую «S» с хвостиком, превращалась в зигзаг, напоминающий молнию; зигзаг распадался на три точки; точки снова собирались в «S». И так по кругу, без остановки. Это было похоже на глюк интерфейса, на сбой в матрице. И это было жутко до дрожи.

Кай поднёс обрывок к планшету, чтобы тот считал данные и зафиксировал вещественное доказательство.

И в этот момент планшет закапризничал.

Экран дёрнулся, как от удара током. На него, как дешёвые спецэффекты из старого фильма ужасов, полезли артефакты — цветные полосы, бегущие строки двоичного кода, двоящиеся иконки приложений, помехи в виде «снега». Приложение «Судебный Пристав-Маг» самопроизвольно закрылось. Открылось. Снова закрылось. Открылось опять, но уже с ошибкой. Весь интерфейс начал рассыпаться на глазах, как карточный домик. Затем всё погасло, и на чёрном экране высветилась единственная строка, выведенная белым по чёрному, и от этой строки у Кая похолодело внутри:

«Обнаружено вредоносное воздействие. Источник: Неизвестен. Рекомендация: Немедленно отключить устройство и обратиться в службу технической поддержки».

Кай выругался сквозь зубы — длинно, грязно, с упоминанием Системы, Департамента и всех магов вместе взятых. Пиратский свиток, даже в виде жалкого обрывка, оказался заразным. Он распространял свой код, как вирус, пытаясь проникнуть в защищённый контур инквизиторского планшета, взломать его и, возможно, получить доступ к базам данных. Такого он не видел давно, со времён эпидемии «Красной Чумы» — вируса, который три года назад парализовал работу трёх секторов. Это не была магия для жарки курицы. Это был боевой софт. Те, кто качал эту ману, не просто жулики, уклоняющиеся от налогов. Они взламывали учётные записи Системы. Они пользовались серым джейлбрейком — обходом встроенной защиты, тем, что позволяло творить заклинания анонимно, не оставляя цифрового следа. И тех, кто пользовался такими штуками, Департамент приравнивал к террористам.

Кай выключил планшет и снова включил его, надеясь, что перезагрузка сбросит вирусную атаку, как это часто бывало с более простыми угрозами. Экран мигнул, на нём появился логотип Департамента — весы на фоне книги. Потом пропал. Потом снова появился, но уже искажённый, растянутый. Потом экран залился рябью. Заряд батареи, отображавшийся в левом верхнем углу, начал таять на глазах, как мороженое на солнце — 67%, 54%, 38%, 21%…

А потом из тени вышел он.

Кай услышал шаги. Они были мягкими, почти кошачьими, и звучали они не снаружи, не из подворотни, а как будто изнутри самой темноты. Фигура отделилась от стены в дальнем конце подворотни — там, где, Кай готов был поклясться на Библиотеке Протоколов, секунду назад никого не было, только мёртвая кирпичная кладка и плесень. Высокий, худой, со сгорбленными плечами незнакомец был закутан в длинный плащ с капюшоном, который скрывал лицо в густой тени. Ни проблеска глаз, ни очертаний подбородка. Только тьма.

— Инквизитор, — голос был спокойный, даже вежливый, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много говорит или много курит. — Ты ведь не хочешь это забирать?

Кай медленно разогнулся, держа обрывок пергамента двумя пальцами. Его вторая рука непроизвольно легла на рукоять шокера, но он не вытащил его, пока не вытащил. Он ждал.

— Это вещественное доказательство, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Пиратский свиток. Запрещён. Статья 7.1 Регламента. Распространение, хранение и использование караются вплоть до пожизненной блокировки.

— Пожизненной блокировки, — повторил незнакомец, и в его голосе послышалась усмешка. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Это всего лишь дешёвый чит для подогрева еды. Ты же не думаешь, что из-за такой мелочи стоит поднимать шум? Из-за пары строк кода, которые просто не прошли сертификацию?

Кай прищурился. Фигура говорила разумно, спокойно, даже убедительно, но ощущение опасности, годами вбитое в инквизиторов на тренировках и в реальных стычках, уже звенело где-то в основании черепа, заставляя мышцы напрячься. Планшет в его руке продолжал глючить — иконки двоились, троились, распадались на пиксели. Заряд утекал, как вода сквозь пальцы: 12%, 8%...

— Любой чит, — произнёс Кай, делая шаг назад и нащупывая под ногой более твёрдую почву, — это дыра в бюджете Системы. Каждое неучтённое заклинание — это минус к стабильности магического поля. А Система этого не любит. И я, как инквизитор, обязан это пресекать.

— Система, — незнакомец выплюнул это слово, как ругательство. Он медленно поднял руку, не для удара — просто показал ладонь в жесте, который мог означать и «сдаюсь», и «смотри». Но в этой ладони, в тонких, длинных пальцах с обкусанными ногтями, лежал планшет. Не такой, как у Кая, не казённый «Гранит», а кустарная модель, собранная из разных частей, с красным, словно воспалённым, экраном, который пульсировал в такт сердцебиению своего владельца.

На экране бежали колонки цифр, которые Кай не узнавал, хотя проработал с магическими интерфейсами четыре года. Это были не стандартные протоколы. Это был другой язык.

Рут-доступ. Взломанная версия прошивки. Административный доступ к магии в обход Системы.

Незнакомец сжал кулак.

И мир вокруг лопнул фонтаном искр.

Фонари — те немногие, что ещё работали в этом забытом Системой квартале, — взорвались, осыпав переулок дождём стеклянной крошки и электрических брызг, которые заплясали на мокром асфальте голубыми змейками. Кай инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками, чувствуя, как острые осколки царапают плащ. Из планшета вырвался треск, похожий на предсмертный крик раненого животного, и экран погас окончательно, превратившись в чёрное зеркало, в котором отражалось только его испуганное лицо. Связь с центром — та тонкая ниточка, что всегда, в любое время суток соединяла его с Системой, давала ему силу, полномочия, саму идентичность, — оборвалась, лопнула, как перетянутая струна. Интерфейс перед глазами замерцал, пошёл рябью и исчез, оставив только реальный мир: тёмный, мокрый, вонючий, каким он был до прихода Системы, до того, как магия стала товаром.