Юрий Драздов – Инквизитор районного масштаба. Арка 1. (страница 4)
— Спасибо, господин инквизитор! — выпалил Шнырь и, пятясь, исчез так же стремительно, как появился, словно растворился в тенях, словно его и не было. Только шорох мусорных мешков ещё пару секунд напоминал о его присутствии.
Кай сделал пометку на планшете в приложении «Задачи»: «14-й блок. Проверить наводку информатора “Шнырь”. Пиратский софт? Возможен свежий релиз». И двинулся дальше. 14-й блок был не по пути, но он планировал дойти до него к вечеру, когда основная рутина будет закончена. А пока — патруль.
Он проходил мимо бесконечных витрин, заклеенных бумагой или заколоченных досками, мимо очередей у распределителей воды, мимо детей, игравших в мяч прямо на проезжей части, потому что машины в Воронке почти не ездили — топливо было слишком дорогим. Планшет в его руке методично сканировал окружающее пространство, выхватывая из реальности возможные нарушения: «Уровень маны в фоне: повышенный. Источник: неизвестен», «Пользователь без лицензии: вероятность 12%», «Свалка неавторизованных артефактов: в 20 метрах к югу». Но всё это была мелочь, не стоящая внимания. Мусор. Фоновый шум.
Кай думал о тётушке Маре. О том, как она осела на табурет, как её пальцы разжались, как сковорода грохнулась на пол. И о том, что сегодня, скорее всего, ему придётся зайти ещё в одну такую же квартиру.
3
Сигнал тревоги разорвал монотонный шум дождя, как нож разрывает холст.
Планшет в руке Кая завибрировал яростно, как пойманный в кулак шершень. Экран залился красным, и этот красный свет отразился в лужах под ногами, словно земля раскалилась. Из динамика, на этот раз голосом сухим и металлическим, принадлежащим явно не тому же департаменту, что утренние рекомендации, затараторил, захлёбываясь словами:
«Внимание! Зафиксирован неавторизованный расход маны 3-го круга. Класс: Бытовые/Пиромания. Лицензия пользователя: Отсутствует. Точка доступа: Жилой массив “Серая Гряда”, дом 12, квартира 22. Рекомендация: Немедленное прерывание. Повторяю: немедленное прерывание!»
Перед глазами Кая интерфейс вывел карту — полупрозрачную, наложенную на реальный мир. На ней пульсировала красная точка, от которой расходились концентрические круги, как от камня, брошенного в радужную лужу. Пятьдесят метров на север, затем налево, под арку, затем ещё раз налево. Кай сорвался с места, не раздумывая. Ноги сами несли его знакомым маршрутом, потому что этот адрес он помнил наизусть. Дом 12. Квартира 22. Тётушка Мара. Опять. В третий раз за этот год, и год ещё не закончился.
Ветхий жилой дом встречал его запахом жареного лука, сырости и чего-то ещё — сладковатого, приторного, похожего на запах разлагающихся цветов. Лестничная клетка была погружена в полумрак — лампы под потолком, покрытые колпаками из мутного пластика, жужжали и мигали, словно в предсмертной агонии. Ступени, выщербленные, с торчащей арматурой, на которую Кай однажды уже напоролся, прокусив ботинок, пружинили под ногами. Где-то на третьем этаже лаяла собака — надрывно, с подвизгиванием, как будто её били. Перила отсутствовали — их сдали на металлолом ещё до рождения Кая, и теперь вдоль лестницы тянулись только уродливые дыры в стене.
Он поднимался на четвёртый этаж. С каждым пролётом запах жареного мяса становился всё отчётливее, всё навязчивее, но к нему примешивалась странная нотка — электрическая, острая, как озон после грозы, как будто где-то поблизости замкнуло проводку. Кай знал этот запах. Так пахла нестабильная бытовая магия, та, которую качали из старых, непроверенных источников, из пиратских свитков, которые продавались в подворотнях за бесценок. Этот запах въедался в одежду, в волосы, в саму душу, и потом ещё долго преследовал тебя, напоминая о том, что мир несовершенен.
Квартира 22. Дверь деревянная, с облупившейся краской, когда-то зелёной, а теперь грязно-серой. На косяке — номер, выведенный от руки белой краской, и под ним — едва заметная надпись мелом: «Мара, не занимай». Кай остановился, перевёл дух, поправил кобуру с шокером, чтобы та не давила на бедро. Затем трижды ударил кулаком в дверь — громко, требовательно, так, чтобы слышали все соседи, чтобы они знали: здесь работает инквизитор.
— Инквизитор Кай! Откройте, немедленно!
За дверью что-то грохнуло — по звуку похоже на сковороду, упавшую на пол. Послышалась возня, приглушённое ругательство («А, чтоб тебя!»), звон стекла — кажется, разбилась чашка. Спустя полминуты дверь приоткрылась — на ширину цепочки. В щели показалось лицо: морщинистое, обветренное, с глазами-бусинками, которые подслеповато щурились, и копной седых волос, собранных в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Тётушка Мара. Она подслеповато щурилась, явно не узнавая гостя, но уже готовая к обороне, как старый пёс, который лает на любой шорох.
— Чего надо? — голос был скрипучий, как несмазанная петля, и в нём слышался вызов. — Я ничего не нарушала! У меня всё честно! Я пенсионерка, мне льготы положены!
— Откройте, пожалуйста, — повторил Кай, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не угрожающе. — У меня сигнал. Неавторизованная магия. Система зафиксировала выброс в вашей квартире.
Мара заколебалась, её глаза бегали, оценивая ситуацию. Она явно прикидывала, сможет ли отвертеться, сослаться на сбой оборудования, на старую проводку, на что угодно. Но потом, видимо, поняв, что спорить с инквизитором, у которого на руках сигнал тревоги, себе дороже, сняла цепочку и отступила вглубь квартиры, пробормотав что-то о «проклятой бюрократии».
Кай вошёл.
Внутри было тесно и душно, воздух стоял спёртый, пропитанный запахами готовки и старости. Комната служила и кухней, и спальней, и гостиной — всё в одном флаконе, как в большинстве квартир Воронки. Мебель — старая, рассохшаяся, та, что помнила ещё времена до повсеместной цифровизации, — ютилась вдоль стен: продавленный диван с торчащими пружинами, шкаф с покосившейся дверцей, круглый стол, покрытый клеёнкой в цветочек. На стенах висели пожелтевшие фотографии в рамках — какие-то люди, которых Кай не знал, смотрели на него с укором. У окна, занавешенного выцветшей тряпкой, заменявшей шторы, стояла газовая плита, такая же старая, как и всё остальное.
И на этой плите, на чугунной сковороде, происходило то, что вызвало сигнал тревоги.
Миниатюрный огненный шар, размером с кулак, парил над куском синтетической курицы, которая шипела, истекая искусственным жиром. Шар пульсировал, меняя цвет от оранжевого до ядовито-зелёного, и искрил так, что вокруг сковороды плясали крошечные молнии, оставляя на клеёнке подпалины. Заклинание было кривое, кустарное, словно собранное на коленке из обрывков кода, и оно грозило в любой момент выйти из-под контроля и поджечь всю квартиру. Курица, шипя, поджаривалась, но вместе с дымом в воздух поднимался тот самый электрический запах, и теперь Кай видел его источник — в заклинании была ошибка, циклическая петля, которая заставляла его потреблять больше маны, чем нужно.
— Так-так, — произнёс Кай, подходя ближе и доставая планшет.
Мара застыла у стены, прижав руки к груди, словно пыталась защитить сердце. В её глазах был страх, смешанный с упрямством, — так смотрит ребёнок, пойманный на шалости, но не желающий признавать свою вину.
— Ну чего ты, внучек? — запричитала она, и голос её задрожал. — Курица же! Синтетическая! Ты посмотри на неё! Если её не заколдовать, она как подошва! Я последний зуб два месяца назад потеряла, жевать не могу, а протезы стоят, как крыло от аэробуса! А пенсия…
— Знаю, — перебил Кай, не давая ей закончить тираду. — Пенсия ушла на оплату воздуха в квартире.
Мара осеклась на полуслове, уставившись на него с изумлением. Воздух в квартире действительно был платным. Вентиляция, фильтрация, поддержание кислородного баланса, удаление вредных примесей — всё это регулировалось Системой и тарифицировалось посуточно. Старики вроде Мары, чья пенсия составляла жалкие гроши, были вынуждены выбирать между правом дышать и правом есть, и каждый месяц этот выбор становился всё мучительнее. Система была милосердна, но её милосердие стоило денег.
Кай вздохнул и поднял планшет. Палец привычно скользнул по экрану, открывая приложение «Судебный Пристав-Маг». Иконка — молот, ударяющий по руне, — замерцала, загружаясь с характерным звуком удара металла о камень.
— Добрый день, — начал он стандартную формулировку, которую произносил уже сотни, если не тысячи раз. — Я, Инквизитор Кай, идентификатор #4417, уполномочен зафиксировать факт нарушения. Вы, пользователь Мара, идентификатор #7712-А, нарушаете пункт 4.2 Регламента «О бытовой магии». А именно: использование заклинания третьего круга «Огненный шар» в бытовых целях без соответствующей лицензии. У вас есть лицензия на чудо?
— Какая лицензия, внучек? — Мара всплеснула руками так, что её пальцы описали в воздухе широкую дугу. — Ты глянь на меня! Я последний раз чудо в молодости видела, когда замуж выходила! И то, то чудо оказалось бракованным — муж через год сбежал! Огонёк этот мне соседка дала, Дарья с пятого этажа, добрая душа. Списанный свиток, сказала. По старому ГОСТу, безопасный. Ей его внук из армии привёз. Ещё до всех этих цифровых штучек сделанный!
— Списанный свиток? — Кай поднял бровь, и его палец завис над экраном. — Это пиратский софт, тётушка Мара. Нелегальный. Списанные свитки не проходят сертификацию, их код не обновляется, и они могут быть заражены вирусами. С них и спрос, и спрос строже, чем с новых.