Юрий Драздов – Инквизитор районного масштаба. Арка 1. (страница 1)
Юрий Драздов
Инквизитор районного масштаба. Арка 1.
Глава 1: Коэффициент 0,5
Пробуждение было неестественным, как и всё в этом городе, где даже воздух имел цену, а сны облагались налогом на обработку нейронных данных, если ты, конечно, пользовался официальным приложением для сновидений, а не старым дедовским методом — просто закрыть глаза и ждать, пока мозг сам начнет генерировать хаотичные образы.
Сначала вязкую тишину бетонной коробки разрезала вибрация. Она была не звуком даже — скорее, зудом, проникающим через поролон матраса прямо в позвоночник, в самые кости, в те места, где, казалось, уже давно не осталось нервов. Планшет на тумбочке ожил, и по его матовому экрану побежали зеленые строки системного лога. Это был не просто будильник — это был сеанс связи с Центральным Узлом, обязательный для всех сотрудников Департамента Магического Правосудия. Динамик, настроенный на безэмоциональный женский тембр, который, по слухам, был синтезирован на основе голоса давно почившей Верховной Судьи, произнес фразу, вьетшуюся в мозгу Кая, словно заезженная пластинка:
«Доброе утро, Инквизитор 7-го сектора. Баланс лицензии: стабилен. Суточный лимит маны: доступен. Штрафов к выписке: 0. Рекомендация: произвести патруль».
Кай сел на кровати. Движение было механическим, лишённым всякого желания жить — так садятся не люди, а марионетки, за ниточки которых дергает невидимый кукловод по имени «Ответственность». Спина хрустнула, простыня — дешёвый хлопок, подписка на премиум-ткани истекла два месяца назад, и теперь он спал на том, что Система милостиво именовала «Базовым комфортом», а на деле было мешковиной, пропитанной химическим составом от клопов — скомкалась в ногах. Он моргнул. Раз, другой. На третьем моргании мир изменился, хотя слово «мир» было слишком громким для того, что он видел каждый день.
Перед глазами развернулся интерфейс.
Линзы, вживлённые прямо в роговицу (дешёвая модель «Клерк-3», без нейросвязи, без тактильной отдачи, без возможности отключить рекламу — только базовый набор: дополненная реальность, идентификация объектов и, конечно же, шкала), вывели на периферию зрения цифры и графики. Интерфейс висел в воздухе, полупрозрачный, чуть подрагивающий в такт пульсу. Цвет — тревожный янтарный, тот самый оттенок, который дизайнеры Системы выбрали, чтобы вызвать у пользователя чувство постоянного, фонового беспокойства. Градация от нуля до единицы. Текущее значение было обведено жирной рамкой: 0,5.
«Коэффициент Благонадёжности», — беззвучно прочитал Кай.
Троечка по пятибалльной шкале Системы. Или, если переводить на понятный язык, — жизнь на тонкой нити. Край пропасти, за которым — ни-че-го. Отключение лицензии. Блокировка аккаунта. А для инквизитора это означало не просто потерю работы. Это означало полную дематериализацию — медленную, мучительную, когда твое тело становится прозрачным, а потом и вовсе исчезает из реестра бытия. Ты не умираешь в классическом смысле, нет. Ты просто перестаёшь быть засчитанным Системой, а в мире, где реальность на три четверти состоит из цифровых протоколов и магических баз данных, быть не засчитанным — хуже смерти. Это небытие. Это слепота Системы. А слепота Системы — это когда ты идёшь по улице, а прохожие проходят сквозь тебя. Когда ты пытаешься заговорить, а твой голос не оцифровывается. Когда ты пытаешься съесть кусок хлеба, но твоя рука хватает пустоту.
Кай протёр глаза, и шкала послушно сместилась в левый верхний угол обзора. Теперь она напоминала прилипшую к стеклу муху — вечно присутствующую, вечно раздражающую, но если её раздавить, то останется грязное пятно, которое заслонит ещё больше.
Квартира встретила его привычным убожеством. Двадцать квадратных метров жилой площади — норма для холостого инквизитора седьмого сектора. Бетонные стены без обоев, потому что визуальное оформление интерьера шло отдельной платной подпиской, а Кай предпочитал тратить кредиты на еду, а не на иллюзию кирпичной кладки или «Скандинавский лофт», который рекламировали на каждом углу. Он помнил, как в первый год службы поддался на уговоры менеджера и оплатил «Элитный пакет: Замок Дракулы», и потом месяц жил в окружении виртуальных горгулий и паутины, пока не понял, что это навевает на него ещё большую тоску. Теперь его стены были просто серыми, и это было честно.
Единственной роскошью — обязательной, впрочем, по санитарному регламенту, который гласил, что каждый гражданин имеет право на «Визуальную единицу внешнего мира» — было голографическое окно.
Сейчас оно транслировало «Солнечное утро в Центральном Парке».
Картинка подрагивала — проектор дышал на ладан. По изумрудной траве бегали пиксельные белки, чьи хвосты оставляли радужный след; в небе застыло идеально круглое солнце, которое никогда не двигалось, потому что анимация была зациклена; а вдалеке, на скамейке, сидела пара влюблённых. Их силуэты размывались в радужное крошево всякий раз, когда холодильник в углу щёлкал терморегулятором. Иногда, если долго смотреть на эту пару, можно было заметить, что они никогда не целуются, не обнимаются, не меняют позу. Их роман был заморожен на одном и том же моменте — он тянется к её руке, она смотрит в его глаза. Вечность в одну секунду. Как будто программист, создававший эту сцену, понятия не имел, что влюблённые делают дальше.
Кай подошёл к окну, коснулся пальцем рамки. Высветилось меню, написанное строгим гротеском: «Сменить пейзаж. Доступно: 1. Промозглая Осень (бесплатно). 2. Солнечное утро (базовый). 3. Вид на Море (премиум, 50 кред/сут). 4. Горный Пейзаж (премиум, 70 кред/сут). 5. Открытый Космос (VIP, 200 кред/сут)». Он смахнул меню прочь. Мысль о том, чтобы платить две сотни в день за вид на звёзды, которых он никогда не видел вживую, казалась ему отвратительной.
Осень его вполне устраивала. Хотя бы не врала про вечное лето.
На кухне — а если быть совсем точным, в нише, отделённой от спальни полосатой занавеской из материала, похожего на полиэтилен, который противно шуршал при каждом прикосновении, — его ждала газовая горелка. Настоящий антиквариат, баллон с пропаном, купленный на чёрном рынке у старого торговца по имени Грым, который держал лавку в подвале 9-го блока. Никаких магических конфорок. Никаких «Индукционных Вихрей 2.0» или «Пламенных Спиралей», которые рекламировали в каждой второй голограмме. Кай не мог позволить себе платить налог на магический комфорт. Система считала каждую калорию тепла, полученную чудом, и облагала её прогрессивным сбором. Хочешь сварить кофе с помощью заклинания «Кипяток»? Будь добр заплатить 0,15 кредита. В день. За год набегало под пятьдесят. А если ты, не дай Система, использовал для этого огненный шар третьего круга, как делали многие дураки, желая быстро поджарить мясо, штраф мог составить до двухсот кредитов за одно применение. Дешевле было по старинке, на огне, с помощью настоящего пропана, который, к слову, тоже был контрабандой, но к контрабанде горючих веществ в Воронке относились куда терпимее, чем к контрабанде магии.
Он чиркнул зажигалкой. Колесико скрипнуло, высекло искру, и голубое пламя лизнуло дно турки — ещё одного анахронизма, откопанного на блошином рынке. Медный бок покрыт патиной, ручка болтается на одном винте, но кофе эта штука варила отменный. Не тот синтетический порошок, что продавался по карточкам в государственных распределителях и на вкус напоминал жжёные опилки, а молотые зёрна, припрятанные в жестяной банке из-под галет. Тоже контрабанда, конечно. Но если ты инквизитор, ты хотя бы знаешь, где искать, у кого покупать и сколько платить за молчание. Коррупция? Нет. Скорее, неписаные правила игры.
Пока вода закипала и начинала выпускать первые пузырьки, Кай подошёл к стойке со снаряжением.
Она висела у двери — не вешалка, а скорее оружейный стенд, вырезанный из листа фанеры. Кай сам его смастерил в первый месяц службы, когда понял, что казённые пластиковые держатели ломаются от одного неосторожного движения. В центре, в специальном углублении, обитом поролоном, покоился планшет «Гранит-7». Противоударный корпус цвета мокрого асфальта, усиленные углы с резиновыми накладками, водонепроницаемость до десяти метров — с запасом, потому что канализация в Воронке часто прорывалась, а инквизитору приходилось лезть по колено в дерьме за каким-нибудь незарегистрированным магом-самоучкой, который прятался в коллекторе. Экран был девственно чист. Кай провёл пальцем, снимая блокировку.
Система приветствовала его иконкой весов — символом Департамента Магического Правосудия: золотые чаши на фоне раскрытой книги. Под иконкой значилось: «Инквизитор Кай, идентификатор #4417. Стаж: 4 года 2 месяца 11 дней. Выслуга лет: идет. Пенсионные накопления: активны».
Рядом с планшетом, на двух крючках, висел его единственный аргумент в спорах с теми, на кого не действовал Wi-Fi. Электрошокер «Жезл Правосудия», модель «М5-Подавитель». Тяжёлый, с рубчатой рукоятью, покрытой резиной для лучшего хвата. При нажатии на кнопку выстреливал двумя гарпунами, которые били разрядом на дистанции до десяти метров. В простонародье эту модель называли «Палка-Приставалка». Кай снял жилет с кобурой, защёлкнул шокер в крепление, проверил заряд. Три деления из трёх. Хорошо. На его памяти был случай, когда один инквизитор из соседнего сектора нарвался на пьяного мага-грузчика, и шокер разрядился вхолостую, потому что тот забыл проверить его с утра. Инквизитору потом три месяца сращивали челюсть в госпитале.