Юрий Драздов – Атлантида 2.0. Книга 2. (страница 6)

— А мы? — спросил Артем.

— А мы задохнёмся ещё раньше, — ответил Адмирал. — Холод убивает последние планктонные фермы. Кислород падает быстрее, чем мы можем его производить. Если ничего не изменится, через неделю на Архипелаге начнутся массовые смерти от гипоксии.

Марина смотрела на карту и чувствовала, как внутри всё холодеет. Не от страха — от осознания. Она отказалась от сделки с Королём, думая, что спасает свою человечность. Но теперь эта человечность могла стоить жизни тысячам. Включая Ригель. Включая детёныша. Включая, возможно, всех.

— Есть хорошие новости? — спросила она глухо.

Вэл помедлил.

— Есть одна. Наши разведчики зафиксировали странную активность в Нексусе. Вибрации, нехарактерные для обычной Песни Разлома. Похоже на... техногенный резонанс.

Марина и Артем переглянулись.

— Ригель, — сказала Марина. — Это может быть только она.

— Возможно, — согласился Вэл. — Если твоя подруга устроила диверсию, у нас есть шанс вытащить её, пока Глубинные заняты. Но для этого нужно идти туда. Сейчас. В самое пекло.

Марина встала. Ноги дрожали, тело протестовало, но она выпрямилась и посмотрела Адмиралу в глаза.

— Я иду.

— Я с тобой, — Артем шагнул вперёд.

Вэл перевёл взгляд с одного на другую. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине холодных глаз мелькнуло что-то похожее на уважение.

— «Теневик» заправлен и готов. У вас есть два часа. Если не вернётесь до подхода авангарда Имира, мы уходим без вас.

— Мы вернёмся, — сказала Марина. — С Ригель.

---

Часть 5. Погружение в хаос

«Теневик» скользил в темноте, словно призрак. Артем вёл батискаф по памяти, ориентируясь на смутные очертания подводных хребтов, которые едва угадывались на сонаре. Все активные сенсоры были отключены — они вошли в зону «мертвого звука», и любое излучение могло привлечь внимание Одичавших тварей, рыскающих на границе Нексуса.

Марина сидела в кресле второго пилота, пристегнувшись ремнями, и смотрела в иллюминатор. Там, в черноте, изредка вспыхивали бледные, синеватые огоньки — биолюминесценция мелких существ, единственный источник света на этой глубине. Она казалась потусторонней, нереальной. Словно они плыли не в океане, а в космосе, среди далёких, умирающих звёзд.

Гортань Бездны пульсировала в такт Песне Разлома — той самой, что сейчас звучала особенно тревожно, срываясь на диссонансы. Марина чувствовала: что-то в Нексусе пошло не так. Город был в смятении. И это смятение могло быть делом рук только одного человека.

— Она жива, — прошептала Марина. — Я знаю.

Артем бросил на неё быстрый взгляд.

— Ты чувствуешь её?

— Нет. Но я чувствую хаос. Управляемый хаос. Такой может устроить только механик.

Артем усмехнулся.

— Тогда поторопимся. Не хочу пропустить самое интересное.

Он увеличил скорость, и «Теневик» нырнул в каньон, ведущий к Нексусу.

---

Тем временем в мастерской Ригель ждала.

Хор Тишины начался внезапно — словно кто-то щёлкнул выключателем. Все звуки в Нексусе смолкли разом, и наступила та самая давящая, вязкая тишина, от которой у Ригель начинали ныть зубы. Коралловые небоскрёбы погасли, сменив яркие цвета на тусклое, багровое мерцание. Стаи рыб застыли в воде, образовав геометрические узоры. Крабы-помощники остановились и поджали клешни.

Пора.

Ригель подплыла к своему устройству. Реле было настроено на частоту Хора — ту самую низкую, вибрирующую ноту, которая сейчас заполняла всё вокруг. Она в последний раз проверила соединения, убедилась, что газовые баллоны открыты и смесь заполнила вентиляционную шахту, и отплыла на безопасное расстояние — в дальний угол мастерской, за толстую коралловую переборку.

Она сжала в руке разводной ключ и стала ждать.

Вибрация нарастала. Песнь Разлома, усиленная Хором Тишины, становилась всё громче, всё глубже, всё... разрушительнее. Ригель чувствовала, как дрожат стены мастерской, как вибрирует пол под ногами, как воздух (или то, что его заменяло) сгущается, становится плотным, словно кисель.

И вдруг — щелчок.

Реле сработало. Искра проскочила между контактами, воспламенив магний. Ослепительная вспышка — и...

Тишина.

На мгновение Ригель показалось, что ничего не произошло. Что её устройство не сработало, что газ не воспламенился, что всё было напрасно.

А потом мир взорвался.

Ударная волна ударила по переборке, за которой она пряталась, с такой силой, что коралл пошёл трещинами. Ригель отбросило назад, врезало в стену, и она на мгновение потеряла ориентацию. Вода вокруг наполнилась мутью, обломками, пузырями газа. Сквозь гул в ушах она слышала (или скорее чувствовала) жуткий, скрежещущий звук — это рвались стальные балки каркаса, не выдерживая направленного взрыва.

Она выбралась из-за переборки и выглянула в мастерскую. То, что она увидела, заставило её замереть.

Вентиляционная шахта исчезла. Вместо неё в стене зияла огромная, рваная дыра, уходящая вверх, в темноту. Коралловая облицовка вокруг дыры осыпалась, обнажив ржавый, покорёженный металл небоскрёба. По этому металлу, словно по камертону, всё ещё гуляла вибрация — эхо взрыва, многократно усиленное резонансом.

И главное — Цепные Псы исчезли. То ли их убило взрывной волной, то ли они бежали в панике, то ли их отозвали хозяева — Ригель не знала. Но путь был свободен.

Она не стала медлить. Схватив заранее приготовленный ребризер — примитивный, собранный на скорую руку из обрывков шлангов и старого баллона, — она нырнула в дыру и начала подниматься по шахте. Вверх, прочь из мастерской, прочь из Нексуса.

Прочь из этой проклятой клетки.

---

Часть 6. Встреча в каньоне

«Теневик» завис у входа в каньон — тот самый, где были вплавлены человеческие артефакты. Марина смотрела в иллюминатор и не узнавала Нексус.

Город Кораллов, ещё недавно сиявший всеми оттенками жизни, теперь был погружён в хаос. Часть небоскрёбов погасла полностью, превратившись в мёртвые, серые остовы. Другие пульсировали тревожным, багровым светом, словно в лихорадке. Стаи рыб метались между зданиями, потеряв ориентацию. Гвардейцы Коралла, обычно величественные и невозмутимые, носились как обезумевшие, пытаясь понять, что произошло.

И над всем этим, словно маяк, возвышалась Башня Халифа. Её вершина, где находилась Плацента Бездны, всё ещё сияла золотом, но это сияние было нестабильным, мерцающим, словно свеча на ветру.

— Она сделала это, — прошептала Марина. — Ригель устроила взрыв.

— Но где она сама? — спросил Артем, вглядываясь в сонар.

Марина закрыла глаза и сосредоточилась. Она не могла слышать Ригель — та была обычным человеком, без Глаза Кракена, без Гортани Бездны. Но она могла слышать... пустоту. Отсутствие Ригель в мастерской, где та должна была находиться. И движение. Хаотичное, но целенаправленное движение в глубине каньона, среди ржавых остовов кораблей.

— Там, — сказала Марина, указывая направление. — Она движется к старой геотермальной станции. Через каньон-музей.

Артем кивнул и направил «Теневик» в каньон.

Они нашли её у входа в технический тоннель — узкий, тёмный лаз, ведущий вглубь скалы. Ригель висела в воде, вцепившись в ржавую решётку, и пыталась её открыть. Её ребризер дымился (или, скорее, пузырился), грозя вот-вот отказать. Лицо, видимое сквозь маску, было бледным, измученным, но в глазах горел тот самый упрямый огонь, который Марина так хорошо знала.

Артем подвёл батискаф ближе и открыл шлюз. Марина, не дожидаясь полной остановки, выскользнула наружу и поплыла к подруге. Ригель обернулась, увидела её, и на мгновение её лицо исказилось — не радостью, а яростью.

— Ты! — прохрипела она, когда Марина приблизилась. — Явилась! Долго же ты!

Марина не ответила. Она просто обняла Ригель — крепко, сильно, как только могла. Ригель замерла, потом её плечи затряслись, и она ответила на объятие.

— Дура, — прошептала она сквозь слёзы. — Какая же ты дура. Я думала, ты умерла. Я думала, ты бросила меня здесь.

— Никогда, — ответила Марина. — Я никогда тебя не брошу. А теперь — уходим. Быстро.

Она помогла Ригель забраться в шлюз «Теневика». Артем уже разворачивал батискаф, готовясь к экстренному всплытию. Но когда Марина уже взялась за поручень шлюза, она почувствовала это.

Холод. Не физический — ментальный. Древний, безжалостный, полный ненависти.

Она обернулась.

В конце каньона, там, где смыкались тени, возникла фигура. Высокая, величественная, сотканная из льда и темноты. Белесые, слепые глаза смотрели прямо на неё. Имир. Он не нападал — просто смотрел. И улыбался. Улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.