Юрий Драздов – Атлантида 2.0. Книга 2. (страница 5)

В её голове начал складываться план. Не просто побег — диверсия.

Она вспомнила устройство Нексуса, которое успела изучить за неделю заточения. Город Кораллов не был построен с нуля. Он был выращен на костях человеческого мегаполиса. Небоскрёбы, мосты, тоннели метро — всё это сохранилось под слоем коралловых полипов и служило каркасом для Глубинных. Сталь и бетон, спрятанные под живой плотью.

Сталь. Бетон. И газ.

Если подорвать газовые баллоны в нужном месте, ударная волна пойдёт не по кораллам — те слишком гибкие и аморфные. Она пойдёт по металлическому скелету здания. По балкам, трубам, арматуре. По всему тому, что люди построили на века, но забыли защитить от ржавчины и времени.

Ригель улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Ну что, Клешнястые, — сказала она крабам, которые сновали рядом, не понимая её слов, но чуя перемену в её настроении. — Пора показать этим глубоководным, как выглядит настоящий ремонт. С демонтажом.

---

Часть 2. Архитектор и холод

Вечером (хотя в Нексусе не было дня и ночи, только смена свечения кораллов) в мастерскую заплыл гость. Ригель как раз заканчивала осмотр вентиляции — узкой шахты, уходящей вверх, в тело небоскрёба. Шахта была достаточно широкой, чтобы пропустить газ, но слишком узкой для человека. Или для Глубинного. Идеальный канал для направленного взрыва.

Гость возник бесшумно, словно соткался из теней. Это был не Гвардеец. Это был один из Архитекторов — тех самых существ, что управляли ростом Нексуса. Ригель узнала его по характерным чертам: вытянутое, текучее тело, покрытое перламутровой кожей, и десятки тонких щупалец, каждое из которых заканчивалось подобием человеческого лица. Лица постоянно двигались, шептали что-то беззвучно, гримасничали. Зрелище было отвратительное и завораживающее одновременно.

Щупальцеликий. Так Ригель окрестила его про себя.

— Воздушная, — произнёс он. Его голос звучал не в воде, а прямо в голове, холодный и лишённый интонаций. — Твоя подруга провалила переговоры. Мост отверг сделку Короля. Она обрекла детёныша Гиганта. И тебя.

Ригель замерла. Она ожидала чего угодно, но не этого. Марина отказалась? От чего? От какой сделки?

— Ты больше не ценный заложник, — продолжал Архитектор. — Ты — балласт. Отработанный материал. Король пока не отдал приказ о твоей переработке, но это лишь вопрос времени. Я бы посоветовал тебе... подготовиться.

Он развернулся, собираясь уплыть, но Ригель остановила его вопросом:

— Почему ты мне это говоришь?

Архитектор замер. Его лики на щупальцах перестали шевелиться и уставились на неё — десятки пар слепых, но каким-то образом видящих глаз.

— Потому что я не хочу войны, — ответил он наконец. — Мой Король ослеплён обидой. Он думает, что жертва Воздушных даст ему силу остановить Имира. Он ошибается. Жертва только разозлит ваших сородичей на поверхности. Они нападут на нас, и мы погибнем, сражаясь на два фронта. Я хочу сохранить Нексус. Я хочу, чтобы детёныш Гиганта выжил. И я хочу, чтобы ты убралась отсюда и рассказала своим, что мы не все враги.

Он помолчал, потом добавил:

— Но я не могу помочь тебе открыто. Только... предупредить. У тебя есть не больше суток. Используй их с умом.

И он исчез так же бесшумно, как появился. Ригель осталась одна в темнеющей мастерской, переваривая услышанное.

Марина отказалась. Отказалась от сделки, которая могла спасти детёныша, но требовала... чего? Жертвы? Чьей? Архипелага? Артема? Её самой?

Ригель не знала деталей, но она знала Марину. Если та отказалась, значит, цена была неприемлемой. Значит, Марина выбрала... что? Любовь? Принципы? Человечность?

— Дура, — прошептала Ригель, и в её голосе не было осуждения. Только боль. И гордость. — Какая же ты дура, ныряльщица.

Она вытерла повлажневшие глаза (солёная вода всё равно скрывала слёзы) и вернулась к работе. Сутки. У неё есть сутки, чтобы взорвать этот чёртов город и сбежать.

---

Часть 3. Сборка адской машины

Следующие часы Ригель провела в лихорадочной работе. Она двигалась быстро, но методично, словно ремонтировала сложный агрегат в разгар шторма. Каждое действие было выверено, каждый инструмент — под рукой.

Первым делом — газ. Она перетащила три баллона (два ацетиленовых, один кислородный) к основанию вентиляционной шахты. Баллоны были старыми, проржавевшими, и Ригель молилась про себя, чтобы вентили не рассыпались в труху при попытке их открыть. Они поддались с трудом, с мерзким скрежетом, но поддались. Газ — бесцветный в воде, но узнаваемый по характерному дрожанию жидкости — начал заполнять шахту.

Теперь — таймер. Ригель разобрала один из старых аккумуляторов, добыв свинцовые пластины и кислоту. Используя медную проволоку с обмоткой, она соорудила примитивное реле — устройство, которое замыкало цепь при подаче сигнала. В качестве сигнала она решила использовать саму Песнь Разлома. Глубинные транслировали её через кораллы на определённой частоте. Если настроить реле на эту частоту, оно сработает в момент наибольшей интенсивности Песни — например, во время очередного Хора Тишины.

Ригель не была уверена, что это сработает. Она была механиком, а не инженером-взрывотехником. Но выбора не было.

Она подключила реле к детонатору — небольшому устройству, собранному из обрывков проводов и куска магния, добытого из старого фонаря. Магний должен был дать искру. Искра — воспламенить газ. Газ — создать взрыв.

Крабы-помощники наблюдали за ней с тупым любопытством. Они не понимали, что она делает, но чуяли её возбуждение. Один из них, самый крупный, с обломанной клешнёй, даже попытался ей помочь, подавая кусок проволоки. Ригель погладила его по панцирю.

— Прости, приятель. Боюсь, тебе здесь не понравится, когда рванёт.

Она закончила сборку и отплыла к выходу из мастерской, проверяя, далеко ли Цепные Псы. Те были на месте — лениво плавали у входа в тоннель, их костяные гребни мерцали тусклым алым. Они не обращали на неё внимания.

Ригель вернулась к верстаку и взяла свой разводной ключ — старый, проверенный, с выгравированной на рукоятке буквой «Р». Единственное, что осталось у неё от прошлой жизни. Она сжала его в руке и стала ждать.

Ждать, когда Нексус снова запоёт свою погребальную песню.

---

Часть 4. Поверхность: холод и отчаяние

Марина очнулась в лазарете «Валькирии». Белый потолок, запах антисептиков, мерное гудение климатической установки — всё это было таким чуждым, таким... человеческим, что на мгновение ей показалось, будто она вернулась в прошлое. В те времена, когда мир ещё не рухнул в океан.

Но боль в горле — тупая, ноющая, отдающая в челюсть — напомнила ей, кто она теперь. Гортань Бездны пульсировала, словно второе сердце, вплавленное в её плоть. Чуждое. Неотъемлемое. Смертоносное.

Она попыталась сесть, и тело отозвалось волной боли. Мышцы ныли, суставы скрипели, кожа горела — последствия долгого пребывания на глубине, под чудовищным давлением, в ледяной воде. Но она была жива. Вопреки всему.

— Не двигайся, — раздался голос рядом.

Артем. Он сидел на стуле у её койки, подавшись вперёд, его грозовые глаза были красными от недосыпа, но смотрели на неё с таким теплом, что у Марины перехватило дыхание. Он был здесь. Ждал. Не спал, судя по щетине и теням под глазами, несколько суток.

— Ты вернулся, — прошептала она. Слова вырвались сами, глупые, ненужные.

— Я никуда не уходил, — ответил он. — Ты сама вернулась. Ко мне.

Он взял её руку в свою — тёплую, шершавую, живую. Марина смотрела на их переплетённые пальцы и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Какой-то стальной трос, сжимавший сердце все эти дни, ослаб.

— Я отказалась, — сказала она. — Король хотел... он хотел, чтобы я отдала тебя. В обмен на защиту. На жизнь детёныша. На всё. Я не смогла.

Артем молчал. Его лицо, обычно открытое и живое, сейчас было непроницаемым. Только желваки заходили на скулах.

— Я не товар, — сказал он наконец. — И не разменная монета. Ты правильно сделала, что отказалась.

— Но детёныш... Ригель... Нексус... всё погибнет. Из-за меня.

— Из-за тебя у них есть шанс, — возразил Артем. — Если бы ты согласилась, ты бы сломалась. Стала бы такой же, как они. И тогда Мост исчез бы. Навсегда. А так... ты всё ещё ты. И пока ты есть, надежда есть.

Марина закрыла глаза. Она хотела верить ему. Хотела, чтобы эти слова были правдой. Но в глубине души она знала: цена её выбора только начинает расти. И платить по счетам придётся всем.

Дверь лазарета распахнулась. Вошёл Адмирал Вэл — без стука, без церемоний. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас было бледным, а в холодных серых глазах читалась тревога.

— Подъём, Мост, — бросил он. — У нас проблемы. Имир начал наступление.

Он подошёл к голографическому столу в углу лазарета и включил карту. Марина, преодолевая боль, поднялась и подошла ближе. Артем встал рядом, готовый поддержать её, если понадобится.

На карте было видно: огромная масса холодной воды, окрашенная в синий и фиолетовый, надвигалась с севера. Она была похожа на живое существо — щупальца ледяных течений тянулись к Архипелагу, огибая подводные хребты и затопленные города. И в центре этой массы, словно сердце, пульсировала огромная аномалия — скопление Ледяных Левиафанов.

— Они движутся быстро, — сказал Вэл. — Быстрее, чем мы рассчитывали. Через двое суток они достигнут внешнего периметра Архипелага. Через трое — Нексуса. Плацента Бездны не выдержит такого холода. Детёныш погибнет.