Юрий Драздов – Атлантида 2.0. Книга 1. (страница 7)

Грэй подался вперёд, и его единственный глаз жадно впился в камень. Он протянул руку, но не коснулся его — просто держал ладонь на расстоянии нескольких сантиметров, словно боялся обжечься.

— Красивый, — произнёс он наконец. — Очень красивый. Больше того, что я тебе показывал.

— Вдвое, — подтвердила Марина. — Теперь ты отдашь мне Медицинский Амфион. Как договаривались.

Грэй откинулся на спинку кресла и затянулся трубкой. Дым поплыл по каюте, заполняя её запахом горелых водорослей и чего-то ещё — сладковатого, почти приторного. Наркотик? Возможно. Многие на «Армаде» курили водоросли с примесями, чтобы забыться. Даже Старый Грэй, при всей своей расчётливости, был всего лишь человеком.

— Договаривались, — повторил он задумчиво. — Да, договаривались. Ты приносишь мне Глаз Кракена, я даю тебе лекарство для твоего... друга. Всё верно.

Он замолчал, продолжая разглядывать камень. Марина чувствовала, как внутри закипает раздражение. Она знала эту манеру Грэя — тянуть время, заставлять собеседника нервничать, чтобы потом выторговать более выгодные условия. Обычно она могла терпеть. Но не сегодня. Не когда Алекс умирал в трёх палубах под ними.

— Грэй, — её голос прозвучал жёстче, чем она хотела. — Лекарство. Сейчас.

— Не торопись, девочка, — он выпустил кольцо дыма и проследил, как оно медленно поднимается к потолку. — Ты знаешь, сколько стоит Медицинский Амфион на чёрном рынке? Настоящий, не разбавленный, добытый из глубоководных губок на глубине свыше двухсот метров?

— Знаю. Поэтому и согласилась на твоё задание.

— Согласилась, — Грэй кивнул. — Но задание выполнено только наполовину.

Марина почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что за этим последует. Грэй никогда не играл честно. Никогда.

— Ты сказал: «достань Глаз Кракена из сейфа в башне Омега», — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — Я достала. Вот он. Сделка выполнена.

— Сделка выполнена, когда я получу за этот камень деньги, — Грэй подался вперёд и наконец взял Глаз Кракена в руки. — Мне нужно время, чтобы связаться с покупателями на Северных Платформах. Передать им образец, получить подтверждение подлинности, договориться о цене. Это может занять неделю. Может, две. А может, месяц — кто знает, как работает связь в наше время?

— У меня нет месяца! — Марина вскочила со стула, забыв о боли в суставах. — У Алекса нет месяца! Ему нужен Амфион сейчас, немедленно!

— Тише, тише, — Грэй поднял руку в успокаивающем жесте. — Я понимаю твоё... беспокойство. Поэтому, в знак доброй воли, я дам тебе немного лекарства. Совсем чуть-чуть, чтобы твой друг продержался до завершения сделки.

Он полез в ящик стола и достал маленький стеклянный пузырёк, заполненный мутной зеленоватой жидкостью. Пузырёк был крошечным — не больше мизинца. Марина смотрела на него, и внутри всё сжималось от бессильной ярости.

— Это одна десятая стандартной дозы, — сказал Грэй, ставя пузырёк на стол. — Её хватит, чтобы замедлить течение болезни на три-четыре дня. Не больше. Остальное получишь, когда я получу деньги за камень.

— Ты обещал...

— Я обещал тебе лекарство в обмен на камень, — перебил её Грэй. — И я даю тебе лекарство. Просто не всё сразу. Это бизнес, девочка. А в бизнесе всегда есть... обеспечительные меры.

Марина смотрела на пузырёк, и в её голове проносились десятки вариантов действий. Она могла схватить лекарство и убежать. Могла попытаться выторговать больше. Могла угрожать, умолять, шантажировать. Но она знала Грэя достаточно долго, чтобы понимать: ни один из этих вариантов не сработает. У него была власть, у неё — только отчаяние. А отчаяние — плохая валюта в мире, где каждый борется за выживание.

Она протянула руку и взяла пузырёк.

— Три дня, — сказала она. — Через три дня я вернусь за остальным. И если ты снова попытаешься меня обмануть...

— Что? — Грэй приподнял бровь. — Убьёшь меня? Ты? Та, кто пришла ко мне тринадцатилетней девчонкой, умирающей от голода? Та, кого я научил нырять, выживать, дышать под водой? Ты думаешь, что сможешь что-то сделать мне?

Марина промолчала. Она смотрела в его единственный глаз и видела там не злобу, не жестокость, а что-то другое. Расчёт. Холодный, безжалостный расчёт человека, который давно перестал верить в такие вещи, как благодарность, сострадание или любовь. Для Грэя существовали только ресурсы и способы их получения. Люди были либо инструментами, либо помехами. Она была инструментом. Ценным, хорошо обученным, но всё же инструментом. А инструменты не угрожают хозяину.

— Я могу перестать быть полезной, — сказала она наконец. — И тогда ты потеряешь свою лучшую ныряльщицу.

Грэй улыбнулся — медленно, растягивая губы, обнажая жёлтые сточенные зубы.

— Хороший ответ, — признал он. — Три дня. Я свяжусь с Северными Платформами и дам тебе знать. А теперь иди. Твоему другу нужно лекарство.

Марина повернулась и направилась к двери. У самого выхода её остановил странный звук — резкое, пронзительное чириканье, за которым последовал стук. Она обернулась и увидела клетку, висящую в углу каюты. В клетке сидел попугай — старый, облезлый, с потускневшим оперением, когда-то, вероятно, ярко-синим. Сейчас он бился о прутья клетки, раздирая грудь в кровь, и издавал звуки, похожие одновременно на крик боли и на предсмертный хрип.

— Что с ним? — спросила Марина.

Грэй подошёл к клетке и набросил на неё кусок ткани. Попугай затих, но Марина слышала, как он тяжело дышит под тканью.

— Не знаю, — ответил Грэй, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, похожее на неуверенность. — Началось час назад. Просто сходит с ума. Наверное, чувствует грозу.

— Грозу? В тумане?

— Животные чувствуют то, чего не чувствуем мы, — Грэй пожал плечами. — Иди. И не забудь про три дня.

Марина вышла из каюты, сжимая в руке крошечный пузырёк с лекарством. В её голове крутилась одна мысль: попугай начал биться о клетку в тот самый момент, когда она пришла к Грэю с камнем. И бился он в том же ритме, что и ультразвуковой писк в её ушах.

Совпадение?

Она уже знала ответ.

Часть третья. Аномалии

Путь от каюты Грэя до лазарета, где лежал Алекс, занимал обычно минут десять. Но сегодня Марина шла почти полчаса — не потому, что ноги болели после декомпрессии, а потому, что «Армада-17» гудела, словно растревоженный улей.

На главной палубе творилось что-то странное.

Рыбаки, обычно спокойно торгующие уловом, метались между прилавками, крича и размахивая руками. Их сети были полны, но рыба в них была... неправильной. Марина остановилась у одного из прилавков и заглянула в пластиковый контейнер. Внутри лежали «улыбашки» — мелкие слепые рыбы с человеческими зубами, которых обычно использовали для супа. Но сегодня они не лежали спокойно, как полагалось мёртвой рыбе. Они дёргались, извивались, щёлкали челюстями, хотя жабры их уже не дышали.

— Что за чертовщина? — спросила Марина у старого рыбака по имени Джон-Крючок.

— Сама посмотри, — он указал корявым пальцем за борт.

Марина подошла к краю палубы и посмотрела вниз, на воду. То, что она увидела, заставило её вздрогнуть.

Вода вокруг «Армады» кипела. Буквально. Тысячи, десятки тысяч рыб всех размеров и видов кружили вокруг плавучего острова, создавая гигантский водоворот из чешуи, плавников и выпученных глаз. Здесь были «улыбашки», «шипастые окуни», «стеклянные угри», «слизневые медузы» — все виды, населявшие верхние слои океана вокруг затопленных городов. Они двигались по кругу, словно загипнотизированные, и время от времени отдельные особи выпрыгивали из воды и разбивались о борта кораблей.

— Никогда такого не видел, — пробормотал Джон-Крючок. — И никто не видел. Даже старуха Мара говорит, что такого не было с Первой Волны.

Марина вспомнила видение, посетившее её в декомпрессионной камере. Ультразвуковая волна, расходящаяся от камня во все стороны. Эхолокация, привлекающая всё живое. Неужели это её рук дело? Неужели Глаз Кракена каким-то образом сводил рыбу с ума?

Она поспешила дальше, прижимая к груди пузырёк с лекарством. Ей нужно было добраться до Алекса, ввести ему Амфион, а потом... потом спрятать камень. Далеко и надёжно, чтобы его сигнал не достигал живых существ.

Проходя мимо прилавка старухи Мары, она попыталась проскользнуть незамеченной. Но Мара, несмотря на свои белёсые, почти слепые глаза, всегда видела больше других.

— Стой, девочка, — её голос прозвучал, словно скрип ржавых петель. — Подойди.

Марина остановилась. Она не хотела тратить время на разговоры с полоумной старухой, но что-то в голосе Мары заставило её подчиниться. Она подошла к прилавку, заваленному амулетами из рыбьих костей, сушёными водорослями и какими-то мутными склянками.

Мара сидела на перевёрнутом пластиковом ящике, закутанная в бесформенный балахон из рыбьей кожи. Её лицо, покрытое глубокими морщинами, напоминало карту океанского дна, а мутные глаза смотрели куда-то сквозь Марину, в какую-то иную реальность.

— Дай руку, — потребовала старуха.

— Мара, мне нужно идти...

— Дай руку! — её голос стал жёстким, требовательным.

Марина вздохнула и протянула руку. Мара вцепилась в неё с неожиданной для своего возраста силой — её пальцы, сухие и цепкие, словно когти птицы, сжали запястье Марины. Она закрыла глаза и замерла.

Прошло несколько секунд. Потом ещё несколько. Марина уже хотела вырвать руку и уйти, когда Мара вдруг резко открыла глаза. Её белёсые зрачки, казалось, светились изнутри слабым, потусторонним светом.