Юрий Драздов – Атлантида 2.0. Книга 1. (страница 3)

Рядом с Грэем стояли его помощники — двое громил с бычьими шеями и пустыми глазами. Их звали Туша и Крюк. Туша был огромным, рыхлым, с вечно потным лицом. Крюк — жилистым, с металлическим протезом вместо левой руки. Они не говорили — только смотрели и ждали приказов.

— Марина, — произнёс Грэй, не поворачивая головы. — Опоздала.

— На пять минут, — ответила она, останавливаясь перед ним.

— Пять минут под водой — это смерть, — Грэй наконец повернулся к ней. Его здоровый глаз пробежался по её снаряжению, оценивая состояние гидрокостюма, ребризера, ножниц. — Фильтры меняла?

— Сегодня утром.

Грэй прищурился.

— Врёшь.

Марина промолчала. Она действительно не меняла фильтры — не было времени выращивать новые водоросли. Но старые ещё держали, она проверяла. Примерно на сорок минут погружения хватит. Может, на тридцать пять.

— Дай сюда, — Грэй протянул руку.

Марина колебалась мгновение, потом сняла ребризер и передала ему. Грэй взял его, поднёс к лицу, принюхался. Потом открыл крышку фильтров и осмотрел водоросли.

— Дохлые, — констатировал он. — Ещё одно погружение, и ты задохнёшься на глубине.

— Я знаю.

— Тогда почему не поменяла?

— Потому что у меня нет времени выращивать новые, — ответила Марина. — Мне нужно нырять сейчас.

Грэй хмыкнул и вернул ей ребризер.

— Кислород подорожал, — сказал он буднично. — Водорослевые фермы на Восточном Секторе сожрала какая-то дрянь из глубин. Теперь баллон стоит вдвое.

— У меня нет денег, — ответила Марина. — Ты знаешь.

— Знаю, — Грэй улыбнулся, обнажая жёлтые, сточенные зубы. — Поэтому у меня есть предложение.

Он полез в карман своей засаленной куртки и вытащил небольшой предмет, завёрнутый в промасленную ткань. Развернув его, он показал Марине камень размером с грецкий орех. Камень светился — мягким, пульсирующим, голубоватым светом, похожим на биолюминесценцию глубоководных организмов.

Марина смотрела на камень, и что-то внутри неё сжималось. Она не знала, что это за чувство. Страх? Любопытство? Предчувствие беды? Наверное, всё вместе.

— Что это? — спросила она, хотя уже догадывалась.

— Глаз Кракена, — произнёс Грэй, и его голос упал до шёпота. — Так их называют те, кто выжил после встречи с Глубинными.

Он поднял камень выше, и голубоватое сияние осветило его лицо, делая его похожим на призрака.

— Они растут в глубине, в пещерах под затопленными городами. Говорят, что это не камни, а яйца. Или семена. Или что-то ещё, чего мы не понимаем. Говорят, что каждый такой камень связан с одним из Глубинных. Что они чувствуют, когда камень трогают. Что они идут за тем, кто его взял.

— Зачем они тебе? — спросила Марина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Грэй помолчал, словно раздумывая, стоит ли отвечать.

— Есть люди на Северных Платформах, — сказал он наконец. — Богатые люди. Те, кто живёт не в ржавых консервных банках, как мы, а в настоящих плавучих городах. Они платят за такие штуки столько, что ты сможешь купить себе целый остров. Или лекарство.

Последнее слово он произнёс с нажимом.

Марина замерла. Он знал. Конечно, он знал — Старый Грэй знал всё, что происходило на его территории. Знал о синей лихорадке, знал об Алексе, знал о её отчаянной потребности в Медицинском Амфионе.

— Где искать? — спросила она.

Грэй улыбнулся шире. Он знал, что она согласится. Знал с самого начала.

— Финансовый квартал, — сказал он. — Башня «Омега». Сорок пятый этаж. Там был банк, а в банке — хранилище. В хранилище — сейф номер семьсот тринадцать. В сейфе — то, что мне нужно.

— Откуда ты знаешь?

— У меня свои источники, — Грэй пожал плечами. — Старые карты, записи, слухи. Этого достаточно.

Он помолчал, потом добавил:

— Но будь осторожна, девочка. Башня «Омега» находится в зоне, которую Глубинные считают своей. Они не любят, когда воздушные вторгаются туда.

— Я справлюсь.

— Знаю, что справишься, — Грэй кивнул. — Поэтому и прошу тебя, а не кого-то другого. Ты лучшая ныряльщица на «Армаде». Если кто и может достать Глаз Кракена и вернуться живым, так это ты.

Он протянул ей баллон кислорода — старый, потёртый, с вмятиной на боку. Марина взяла его, проверила вентиль. Давление было ниже нормы, но для одного погружения хватит. Может быть.

— И ещё, — добавил Грэй, когда она уже повернулась уходить. — Если увидишь что-то... странное. Что-то, что не похоже на обычных мутантов. Не пытайся вступить в контакт. Не пытайся понять. Просто уходи. И молись, чтобы оно не пошло за тобой.

Марина ничего не ответила. Она закинула баллон на плечо и направилась к краю палубы, где начинался спуск к воде.

За её спиной Грэй смотрел ей вслед, и в его единственном глазу читалось что-то, похожее на сожаление. А может, и нет. Кто знает, что творилось в душе старого ростовщика?

Часть четвёртая. Спуск

Край палубы был самым опасным местом на «Армаде».

Здесь не было перил, не было ограждений — только ржавый металл, обрывающийся в серую воду. Волны лизали борт, оставляя на нём соляные разводы. Ветер, пахнущий йодом и гнилью, трепал волосы Марины, выбившиеся из-под капюшона.

Она остановилась на краю и посмотрела вниз.

Вода была мутной, непрозрачной. Цвета ржавого супа — так ныряльщики называли верхние слои океана вокруг затопленных городов. В них плавало всё: частицы ила, ржавчины, разложившейся органики, микропластика. Видимость была отвратительной — три-четыре метра, не больше. Дальше начиналась темнота.

Марина надела маску, проверила загубник, включила фонарь на поясе. Потом глубоко вдохнула, задержала дыхание и прыгнула.

Вода сомкнулась над ней с глухим звуком.

Первые секунды были самыми трудными. Холод пробирал до костей, несмотря на гидрокостюм. Мутная вода давила на глаза, даже сквозь маску. Марина позволила себе несколько секунд, чтобы привыкнуть, потом включила подачу кислорода и начала погружение.

Метр.

Два.

Три.

Она погружалась медленно, давая телу привыкнуть к давлению. Ребризер работал ровно, превращая её выдохи в пригодный для дыхания газ. Фильтры держали — пока держали. Она считала метры: десять, двадцать, тридцать. На сорока метрах она остановилась, чтобы проверить снаряжение и дать глазам привыкнуть к полумраку.

Затопленный город открывался под ней.

Это было зрелище, от которого захватывало дух, сколько бы раз она его ни видела. Небоскрёбы, уходящие в глубину на десятки этажей. Улицы, превратившиеся в подводные каньоны. Машины, висящие на дорожных развязках, словно мёртвые лианы. И повсюду — новая жизнь. Кораллы, выросшие на бетонных стенах. Водоросли, колышущиеся в окнах. Рыбы, снующие между этажами.

Город умер, но на его костях расцвела новая экосистема.

Марина плыла над бывшей центральной улицей. Когда-то здесь гуляли люди, спешили на работу, пили кофе из бумажных стаканчиков. Теперь здесь плавали стаи слепых рыб с человеческими зубами — мутантов, которых ныряльщики называли «улыбашками». Они были безобидны, если их не трогать. Но их улыбки — широкие, с множеством мелких зубов — вызывали мурашки.

Она направилась к башне «Омега».

Здание возвышалось над остальными, словно чёрный обелиск. Когда-то оно было символом финансового могущества — штаб-квартира крупнейшего банка старого мира. Теперь оно было просто ещё одним утопленником, покрытым илом и ракушками.

Марина подплыла к нему с северной стороны. Здесь, на сорок третьем этаже, было разбитое окно — достаточно большое, чтобы пролезть внутрь. Она скользнула в него и оказалась в офисном помещении.

Внутри было темно. Только кое-где пробивались лучи света, проходящие через щели в перекрытиях. Марина включила фонарь. Луч выхватил из темноты столы, покрытые илом, плавающие в воде обрывки бумаг, покорёженные мониторы компьютеров.

И скелет.

Он лежал в углу комнаты, одетый в деловой костюм. Костюм почти не пострадал — синтетическая ткань старого мира была удивительно долговечной. А вот от человека остались только кости, обглоданные до блеска. Череп смотрел пустыми глазницами в потолок, словно всё ещё ждал спасения.

Марина проплыла мимо, стараясь не смотреть.