Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 47)

– Не знаю, я не видел никого вашего возраста. Вы думаете, мне интересны ваши сказки?

– Хорошо, – ухмыльнулся Тадеуш, – это нормально, я на вашем месте тоже бы не поверил. Ваше право. Скажите, вы хотите помочь Светлане?

– Я не онколог.

– Хватит!!! – Он посмотрел на меня таким взглядом, что у меня желудок свело. – Вы ведёте себя, как шут. Ваш плоский, дешёвый юмор меня утомил. Прощайте, но знайте, вы могли её спасти. Она умрёт в течение месяца. Шут и паяц!!!

Тадеуш разворачивается и идёт обратно. Не оглядываясь. Меня разбирает злость. Но, скорее на себя.

– Постойте!!! – кричу я вслед уходящему глотателю швабр. – Подождите.

Он останавливается. Поворачивает голову, смотрит, как я бегу к нему. Ненавижу его. Потому, что он прав. Перебрал я из цинизмом. Нужно было выслушать до конца.

– Вы много курите, – говорит он мне, когда я подбежал, – у вас нездоровая одышка.

– К чёрту. Вы мне не мама. Читайте мораль своему хозяину. Скажите, почему я? Почему вы не можете это сделать? Вы же знаете эту кухню. Как убить вампира. Пособие для чайников.

– Потому, что вы невнимательно меня слушали. Ни вампир, ни пёс не могут убивать вампиров. Это может сделать только человек. За это он сам становится вампиром. Занимает место убитого. Количество вампиров всегда постоянно.

– Стоп, я потом стану вампиром? Я не…

– Да нет же, вы передадите эту привилегию Светлане. Я потом всё объясню.

– А разве вампира можно убить? Он же уже мёртвый.

– Скажем так, отправить в рай. Для вампиров. У них тоже есть свой рай. И ад. Наверное.

– Хорошо, что я должен буду сделать? У меня нет опыта убийства. Не довелось.

– Ничего особенного. Просто вогнать ему в сердце кол.

– И всё? Так просто!!! – нервы сдают, начали дрожать ноги, как перед дракой. Сейчас до меня доходит, наконец, что это, скорее всего, правда. И мне придётся сделать это. Ради Светы. Для того, чтобы она стала вампиром и жила вечно.

– Это опасно?

– Опасно переходить улицу, опасно курить, опасно ночью гулять. Опасно дышать этим воздухом, пить и есть. Жить вообще опасно. Не волнуйтесь. Вы будете в полной безопасности, если не будете самодеятельничать.

– Не буду. Кем станет Светлана? В ней останется что-то человеческое?

– Она станет почти богом. Первое время, она будет мыслить, как человек. Но затем… ей станет чужда мирская суета, она вознесётся почти до совершенства. Людские дела просто перестанут для неё существовать.

– А как же тот кружок по интересам? Клуб вампиров.

– Это всё игры людей. Вампирам на это наплевать. Они даже не замечают их. Только когда нужно утолить жажду. Похоже на религию. Люди строят церкви, молятся, читают Библию, убивают друг друга на почве веры. А Богу всё равно, он даже не подозревает, что кто-то ему поклоняется. Ему это не нужно. Он спокойно существует без этого маразма, переросшего в бизнес и политику.

Я поверил ему. Я поверил во всё. Не знаю, что сломало меня, но я широко распахнул дверь в свой разум для богов – вампиров, псов и вообще всей этой чертовщине. Располагайтесь поудобней, сожрите мой мозг.

– Я согласен, – неожиданно для самого себя, говорю я.

– Я знал.

– Одно условие – я должен увидеть Свету.

Света за эти несколько дней сильно сдала. Похудела, под глазами синие тени от усталости и головной боли. Но улыбка осталась такая же. Она обнимает меня, прижавшись лицом к плечу. Мне хочется расплакаться, но я держусь. Ещё не хватало на людях нюни разводить.

– Я тебя не видела, кажется, сто лет. Я так рада, что ты здесь.

Она отстраняется и смотрит мне в глаза так жадно, как смотрят на близкого человека, который либо уезжает очень надолго, либо приехал после долгой разлуки. Меня смущают такие проявления чувств, я всегда был сдержан, и приветствовал эмоциональную сдержанность у других. И комплименты ненавижу ни слушать, ни говорить.

– Мы могли бы встретиться раньше.

– Не могли. Они не останавливаются. Они убили Мастера и ещё несколько человек.

Мне вспомнился тот незадачливый «десантник» в кафе. Я представил, как ему забивают иголки под ногти, как он кричит, молит о пощаде. Вижу, как Мастера вешают в ванной комнате, выбивая из под ног табурет. Жуть.

– Как умер Мастер? – спрашиваю я.

– Сердечный приступ. Но мы знаем, что его убили. Осталось лишь всего лишь пятеро, и Тадеуш.

Света подходит к окну и смотрит на недавно начавшуюся вьюгу.

Тадеуш сидит в кресле, закинув ногу на ногу, непричастный, отстранённый, словно сторонний наблюдатель.

На кухне гремит посудой молчаливый шофёр. Его роль и место в нынешней драме мне пока не известны.

Конспиративная квартира оставшихся почитателей вампиров – небольшой дом в частном секторе, с перекошенным забором, парой деревьев на участке, сломанной качелей и грудой хозяйственного хлама в дальнем конце угла. Несмотря на непривлекательный вид, в доме тепло, есть газ, вода и даже канализация.

То, что мне рассказал Тадеуш по пути сюда, кое-что разъяснила, но больше ввергла меня в состояние постоянного выброса адреналина. Я с трудом представляю, как я справлюсь с поставленной задачей. Бить лица в пьяной драке совсем не то, что мне предстоит. Мало того, что мне нужно будет вбить кол, так ещё и отрезать потом голову. Бррр… От одной мысли у меня появляется тошнота и головокружение.

Света вытрясает таблетку из зелёной баночки, запивает её остывшим чаем.

– Опять голова болит…, я прилягу, – она уходит в другую комнату. Я хочу проводить её, но Света останавливает меня жестом, – я ненадолго. Должно пройти…

Сажусь на стул напротив Тадеуша, тот рассматривает холёные ногти.

– Кто убивает и почему? – спрашиваю я его.

– Сложно сказать, – пожимает он плечами, – практически никто из убитых даже не подозревал о существовании вампиров. Мастер и ещё пара посвящённых. Думаю, кто-то пытается выйти на Хозяев. Только вот, зачем? Убить? Подружиться? Бред… Хотя, откуда знать людям, откуда?

– Что знать?

– Что желания свиней никого не интересуют и свиньи никогда ничего не смогут сделать Хозяевам. Только похрюкать на них – улыбнулся он.

– Жаль людей, погибли ни за что.

– А так всегда и бывает. На любую идею всегда найдутся идиоты, чтобы сделать из неё культ или религию. Человек не может не поклоняться, человеку нужен кто-то сильнее, выше, богаче, умнее, чем он сам. И тогда они чувствуют себя по-настоящему овцами, над которым стоит пастух, заботящийся о стаде. Но пастухом – то назвали его они сами, а ему сказать забыли, и ему это совсем и ненужно, ему и так хорошо. И он даже не подозревает, что кто-то ему поклоняется. Кто-то зарабатывает на этом деньги, а кто-то умирает за него. Мне таких овец, вернее свиней, не жалко.

– А что тогда вы здесь делаете?

– Слежу за процессом. Контролирую, чтобы всё прошло так, как нужно, чтобы каждый был на своём месте. Комиссарю.

Вопросов не остаётся, откидываюсь на спинку, закуриваю, пуская дым в потолок. Мне до сих пор происходящее кажется сном: постоянная смена персонажей, интерьера, абсурдность и сюрреализм. И никак меня не потрясут за плечо, не разбудят. Сон длится и длится.

За два дня вторая конспиративная квартира. Это даже не смешно.

Почему-то вспомнился профессор антропологии или чего там ещё, не помню. Приходит шальная мысль.

– Тадеуш, а можно пригласить кое-кого? Просто посмотреть. Он даже из машины не будет выходить.

– Кого?

– Это не важно. Просто старого знакомого. Профессора.

– Зачем? Думаю, это лишнее.

– Ну, если вампирам всё равно, что происходит вокруг, то какая разница?

– Зачем это вам? – смотрит на меня пристально, пытаясь найти подвох. Но подвоха нет, просто стёб, чтобы не было так скучно, и чтобы выглядело не столь серьёзно.

– Мне будет морально легче, – вру я. А может, и не вру.

– Честно сказать? Мне всё равно. Берите, но если…

– Проблем не будет. Он просто будет сидеть в машине.

Звоню вампирологу, он долго не может вспомнить, кто я такой. Но когда я говорю ему, что он сможет увидеть некоторые ритуалы вампиров, типа брачных танцев, ему уже всё равно, кто это и откуда у меня его номер. Объясняю, что это не сейчас, что это ночью, что я потом позвоню, чтоб договориться о встрече. Но он уже теребит в руке шарф и жадно поглядывает на ботинки, так мне представляется, во всяком случае.

Заглядываю в комнату к Светлане – она спит на диване. Чёрные волосы только подчёркивают тени под глазами и бледность лица.

Шофёр приносит поднос с чаем и печеньем, от горячего меня совсем разморило и я засыпаю под монотонную беседу Тадеуша с шофёром. Их слова порождают сон, беспокоящий и тяжёлый. Мне снится куча песка с мёртвой девушкой, стайка пингвинов с окровавленными клювами жадно отрывают от тела куски. Некоторые пытаются есть китайскими палочками, но крыльями держать их не очень удобно и они злятся, переминаясь с ноги на ногу.

Разбудила меня Светлана, погладив по щеке. Я сначала не понял, где нахожусь, Тадеуш и шофёр стоят одетые, на улице темно. На столе мой горячий кофе. Выпиваю его, и мы выходим в снегопад. Давно не было такой снежной зимы. Снежинки сверкают в свете фонарей алмазными россыпями. Машину засыпало, приходится толкать, чтобы вырваться из снежного плена и выехать на расчищенную дорогу. Тадеуш толкал так легко, что казалось, он мог жигули просто поднять и перенести куда нужно. Для его возраста он ещё крепкий старикашка.

– Где живёт ваш профессор? – спрашивает шофёр.

Называю адрес и звоню профессору, чтобы одевался и выходил. Когда мы подъезжаем, он уже стоит, огромный, как шкаф, в огромном пуховике и дутых сапогах.

Пыхтя, он забрался на заднее сидение, прижав меня к двери. Поздоровался, попытался пошутить, но поняв, что ему тут не особо рады, деликатно замолчал. Я шепнул ему, чтобы он не задавал лишних вопросов. Только смотрел и слушал.

– Куда мы едем? – спрашиваю.

Тадеуш не оборачиваясь, поднимает руку, в смысле – не мешай. Сидит, во что-то вслушиваясь, будто радист на связи. Едем в знакомый мне район, проезжаем мимо Камильфо, кружим по частному сектору, чудом не увязая в выпавшем снегу. Профессор сопит, уставившись в окно. Смотрю на часы: пол – первого ночи, освещение давно выключили, если бы не снег, ездили бы мы в полной темноте.

Наконец, Тадеуш оживляется и велит шофёру ехать в Ночнушку.

– Господа, – говорю, – меня совсем недавно оттуда вышвырнули с овациями. Я фейс – контроль не пройду.

– А тебе и не нужно. Сидите в машине.

Тадеуш идёт в клуб и выходит через несколько минут.

– Он там. И девушка уже с ним, готовая к трапезе.

Профессор весь напрягся, чтобы не пропустить ничего. Вижу, что у него масса вопросов, но он давит их в себе.

– Что значит – готова? – переспрашиваю я.

– Она сейчас в том состоянии, что будет делать всё, что он ей прикажет.

– Гипноз?

– Называйте как вам угодно. Пусть будет гипноз.

– А если он и меня так загипнотизирует?

Во мне снова просыпается паника. Вот здорово было бы выскочить из машины и дать дёру. Но мысль о том, что меня посчитают трусом. Думаю, что это и есть секрет храбрости и подвиги совершались не смелостью, а боязнью выглядеть в чужих глазах слабаком. И именно это поднимало солдат в атаку, а не приказ командира и не любовь к Родине.

– Не загипнотизирует, – уверенно говорит Тадеуш.

– Откуда такая уверенность?

– Сами поймёте. На месте.

– А как вы узнали, что он здесь?

– Интуиция, – врёт он мне прямо в глаза.

– Да ну…

– Я умею очень многое из того, о чём вы даже представления не имеете. И не только вы, а люди вообще.

– Например…

Внезапно в моей голове произошёл небольшой взрыв. В глазах потемнело, разум мой раздвоился, один «я» сидел в машине, рядом с гигантским учёным. Но второй «я» видел горы, поросшие вековыми деревьями, свинцовые тучи скользили, цепляя верхушки гор. Старинный замок на склоне напоминал резными башнями шахматных ладьей и слонов. Густой дым валил из-за крепостной стены. Я даже различал людей и слышал приглушённые голоса. Что-то шуршит над головой и сзади меня, но я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть, что там такое. Затем, я понимаю, что привязан к столбу и не могу пошевелиться. Это всё настолько реально, что я чувствую верёвки, впившиеся в запястья и в плечи.

Что-то кружит надо мной, я вижу тени и слышу хлопанье огромных крыльев. Вдруг передо мной появляется женское лицо с распущенными волосами. Красивое, завораживающее. Я не могу оторвать взгляд. Я очарован и покорён, с глупой улыбкой я тону в бездонных чёрных глазах.

Вдруг, лицо меняется, превращается в морду, больше похожую на рыбью голову, с рядами острых клыков. Тварь шипит, высунув серый тонкий язык…

Кричу, кто-то даёт мне пощечину, и я прихожу в себя. Вижу ухмыляющегося Тадеуша, перепуганного профессора и вопросительного шофёра.

– Что это было? – мой голос ещё дрожит от выброса адреналина.

– Это жертвоприношение. Семнадцатый век, Трансильвания. Народ ублажал распоясавшихся вампиров.

– И что я там делал?

– Вы просили продемонстрировать мои способности. Это самая малость.

Видение было столь реальным, что у меня не проходит дрожь в руках.

– Как вы это делаете?

– Так же, как дышу. Не знаю, просто могу и всё.

Профессор, не поняв, что произошло, удивлённо рассматривает нас, но вопросов не задаёт.

– Выходит, – говорит шофёр.

Машина стоит метрах в ста от входа, поэтому мы видим только силуэт в свете клубной вывески. «Пингвин» ведёт под руку девушку, что-то говорит ей, глядя вверх, так как спутница выше его почти на голову. Они проходят мимо стоянки и сворачивают на улицу, ведущую в частный сектор. Мы стоим на месте, водитель нервно стучит пальцами по баранке, у меня дрожь начинается уже от того, что мне предстоит сделать.

Парочка скрывается из виду, зайдя за угол.

– Уйдут, – хлопаю по плечу Тадеуша.

– Не переживайте, всё под контролем. Мы ждём ещё минут пять. Я молю бога, чтобы всё сорвалось и мне не пришлось никого казнить. За пять минут можно уйти далеко, но вдруг Тадеуш кивает шофёру – поехали. Мы едем медленно, Тадеуш указывает путь. Въезжаем на пустынную улицу с рядами заснеженных деревьев вдоль домов. Дорогу замело, но машина не вязнет. Впереди стоит «пингвин», один без спутницы. Его окружают три фигуры. Подъехав ближе, вижу лежащую на земле девушку. Останавливаемся невдалеке.

Один из стоящих машет нам рукой. Тадеуш вылезает из машины и подходит к нему. Почтительно, но не раболепно склоняет голову. Он похож на слугу английской аристократической семьи.

Что-то странное происходит на улице. Никто ничего не говорит. Все стоящие просто смотрят на «пингвина», ничего не делая. Одного я сразу узнал, несмотря на плохую видимость. Это водитель того красного автомобиля, отвозившего нас с Михаилом на вечеринку. Двое других – долговязый мужчина в бесформенном плаще и женщина в накидке с капюшоном. Все трое внимательно смотрят на «пингвина», стоящего в кругу.

Сцена напоминает детскую игру «море волнуется».

Тадеуш возвращается, открывает дверь с моей стороны и говорит:

– Всё, теперь дело за тобой. Пойдём.

Я вылезаю из машины и хватаюсь за открытую дверь, чтоб не упасть. От волнения и страха подкашиваются ноги. В горле комок, я еле сдерживаюсь, чтоб не блевать. Страшно так, будто убивать будут меня.