Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 48)

– Я тебя не видела, кажется, сто лет. Я так рада, что ты здесь.

Она отстраняется и смотрит мне в глаза так жадно, как смотрят на близкого человека, который либо уезжает очень надолго, либо приехал после долгой разлуки. Меня смущают такие проявления чувств, я всегда был сдержан, и приветствовал эмоциональную сдержанность у других. И комплименты ненавижу ни слушать, ни говорить.

– Мы могли бы встретиться раньше.

– Не могли. Они не останавливаются. Они убили Мастера и ещё несколько человек.

Мне вспомнился тот незадачливый «десантник» в кафе. Я представил, как ему забивают иголки под ногти, как он кричит, молит о пощаде. Вижу, как Мастера вешают в ванной комнате, выбивая из под ног табурет. Жуть.

– Как умер Мастер? – спрашиваю я.

– Сердечный приступ. Но мы знаем, что его убили. Осталось лишь всего лишь пятеро, и Тадеуш.

Света подходит к окну и смотрит на недавно начавшуюся вьюгу.

Тадеуш сидит в кресле, закинув ногу на ногу, непричастный, отстранённый, словно сторонний наблюдатель.

На кухне гремит посудой молчаливый шофёр. Его роль и место в нынешней драме мне пока не известны.

Конспиративная квартира оставшихся почитателей вампиров – небольшой дом в частном секторе, с перекошенным забором, парой деревьев на участке, сломанной качелей и грудой хозяйственного хлама в дальнем конце угла. Несмотря на непривлекательный вид, в доме тепло, есть газ, вода и даже канализация.

То, что мне рассказал Тадеуш по пути сюда, кое-что разъяснила, но больше ввергла меня в состояние постоянного выброса адреналина. Я с трудом представляю, как я справлюсь с поставленной задачей. Бить лица в пьяной драке совсем не то, что мне предстоит. Мало того, что мне нужно будет вбить кол, так ещё и отрезать потом голову. Бррр… От одной мысли у меня появляется тошнота и головокружение.

Света вытрясает таблетку из зелёной баночки, запивает её остывшим чаем.

– Опять голова болит…, я прилягу, – она уходит в другую комнату. Я хочу проводить её, но Света останавливает меня жестом, – я ненадолго. Должно пройти…

Сажусь на стул напротив Тадеуша, тот рассматривает холёные ногти.

– Кто убивает и почему? – спрашиваю я его.

– Сложно сказать, – пожимает он плечами, – практически никто из убитых даже не подозревал о существовании вампиров. Мастер и ещё пара посвящённых. Думаю, кто-то пытается выйти на Хозяев. Только вот, зачем? Убить? Подружиться? Бред… Хотя, откуда знать людям, откуда?

– Что знать?

– Что желания свиней никого не интересуют и свиньи никогда ничего не смогут сделать Хозяевам. Только похрюкать на них – улыбнулся он.

– Жаль людей, погибли ни за что.

– А так всегда и бывает. На любую идею всегда найдутся идиоты, чтобы сделать из неё культ или религию. Человек не может не поклоняться, человеку нужен кто-то сильнее, выше, богаче, умнее, чем он сам. И тогда они чувствуют себя по-настоящему овцами, над которым стоит пастух, заботящийся о стаде. Но пастухом – то назвали его они сами, а ему сказать забыли, и ему это совсем и ненужно, ему и так хорошо. И он даже не подозревает, что кто-то ему поклоняется. Кто-то зарабатывает на этом деньги, а кто-то умирает за него. Мне таких овец, вернее свиней, не жалко.

– А что тогда вы здесь делаете?

– Слежу за процессом. Контролирую, чтобы всё прошло так, как нужно, чтобы каждый был на своём месте. Комиссарю.

Вопросов не остаётся, откидываюсь на спинку, закуриваю, пуская дым в потолок. Мне до сих пор происходящее кажется сном: постоянная смена персонажей, интерьера, абсурдность и сюрреализм. И никак меня не потрясут за плечо, не разбудят. Сон длится и длится.

За два дня вторая конспиративная квартира. Это даже не смешно.

Почему-то вспомнился профессор антропологии или чего там ещё, не помню. Приходит шальная мысль.

– Тадеуш, а можно пригласить кое-кого? Просто посмотреть. Он даже из машины не будет выходить.

– Кого?

– Это не важно. Просто старого знакомого. Профессора.

– Зачем? Думаю, это лишнее.

– Ну, если вампирам всё равно, что происходит вокруг, то какая разница?

– Зачем это вам? – смотрит на меня пристально, пытаясь найти подвох. Но подвоха нет, просто стёб, чтобы не было так скучно, и чтобы выглядело не столь серьёзно.

– Мне будет морально легче, – вру я. А может, и не вру.

– Честно сказать? Мне всё равно. Берите, но если…

– Проблем не будет. Он просто будет сидеть в машине.

Звоню вампирологу, он долго не может вспомнить, кто я такой. Но когда я говорю ему, что он сможет увидеть некоторые ритуалы вампиров, типа брачных танцев, ему уже всё равно, кто это и откуда у меня его номер. Объясняю, что это не сейчас, что это ночью, что я потом позвоню, чтоб договориться о встрече. Но он уже теребит в руке шарф и жадно поглядывает на ботинки, так мне представляется, во всяком случае.

Заглядываю в комнату к Светлане – она спит на диване. Чёрные волосы только подчёркивают тени под глазами и бледность лица.

Шофёр приносит поднос с чаем и печеньем, от горячего меня совсем разморило и я засыпаю под монотонную беседу Тадеуша с шофёром. Их слова порождают сон, беспокоящий и тяжёлый. Мне снится куча песка с мёртвой девушкой, стайка пингвинов с окровавленными клювами жадно отрывают от тела куски. Некоторые пытаются есть китайскими палочками, но крыльями держать их не очень удобно и они злятся, переминаясь с ноги на ногу.

Разбудила меня Светлана, погладив по щеке. Я сначала не понял, где нахожусь, Тадеуш и шофёр стоят одетые, на улице темно. На столе мой горячий кофе. Выпиваю его, и мы выходим в снегопад. Давно не было такой снежной зимы. Снежинки сверкают в свете фонарей алмазными россыпями. Машину засыпало, приходится толкать, чтобы вырваться из снежного плена и выехать на расчищенную дорогу. Тадеуш толкал так легко, что казалось, он мог жигули просто поднять и перенести куда нужно. Для его возраста он ещё крепкий старикашка.

– Где живёт ваш профессор? – спрашивает шофёр.

Называю адрес и звоню профессору, чтобы одевался и выходил. Когда мы подъезжаем, он уже стоит, огромный, как шкаф, в огромном пуховике и дутых сапогах.

Пыхтя, он забрался на заднее сидение, прижав меня к двери. Поздоровался, попытался пошутить, но поняв, что ему тут не особо рады, деликатно замолчал. Я шепнул ему, чтобы он не задавал лишних вопросов. Только смотрел и слушал.

– Куда мы едем? – спрашиваю.

Тадеуш не оборачиваясь, поднимает руку, в смысле – не мешай. Сидит, во что-то вслушиваясь, будто радист на связи. Едем в знакомый мне район, проезжаем мимо Камильфо, кружим по частному сектору, чудом не увязая в выпавшем снегу. Профессор сопит, уставившись в окно. Смотрю на часы: пол – первого ночи, освещение давно выключили, если бы не снег, ездили бы мы в полной темноте.

Наконец, Тадеуш оживляется и велит шофёру ехать в Ночнушку.

– Господа, – говорю, – меня совсем недавно оттуда вышвырнули с овациями. Я фейс – контроль не пройду.

– А тебе и не нужно. Сидите в машине.

Тадеуш идёт в клуб и выходит через несколько минут.

– Он там. И девушка уже с ним, готовая к трапезе.

Профессор весь напрягся, чтобы не пропустить ничего. Вижу, что у него масса вопросов, но он давит их в себе.

– Что значит – готова? – переспрашиваю я.

– Она сейчас в том состоянии, что будет делать всё, что он ей прикажет.

– Гипноз?

– Называйте как вам угодно. Пусть будет гипноз.

– А если он и меня так загипнотизирует?

Во мне снова просыпается паника. Вот здорово было бы выскочить из машины и дать дёру. Но мысль о том, что меня посчитают трусом. Думаю, что это и есть секрет храбрости и подвиги совершались не смелостью, а боязнью выглядеть в чужих глазах слабаком. И именно это поднимало солдат в атаку, а не приказ командира и не любовь к Родине.

– Не загипнотизирует, – уверенно говорит Тадеуш.

– Откуда такая уверенность?

– Сами поймёте. На месте.

– А как вы узнали, что он здесь?

– Интуиция, – врёт он мне прямо в глаза.

– Да ну…

– Я умею очень многое из того, о чём вы даже представления не имеете. И не только вы, а люди вообще.

– Например…

Внезапно в моей голове произошёл небольшой взрыв. В глазах потемнело, разум мой раздвоился, один «я» сидел в машине, рядом с гигантским учёным. Но второй «я» видел горы, поросшие вековыми деревьями, свинцовые тучи скользили, цепляя верхушки гор. Старинный замок на склоне напоминал резными башнями шахматных ладьей и слонов. Густой дым валил из-за крепостной стены. Я даже различал людей и слышал приглушённые голоса. Что-то шуршит над головой и сзади меня, но я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть, что там такое. Затем, я понимаю, что привязан к столбу и не могу пошевелиться. Это всё настолько реально, что я чувствую верёвки, впившиеся в запястья и в плечи.