Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 46)

Сажусь в электричку. Людей – полный вагон. Запах пота, кожи и одеколонов. Локти, сумки, бёдра и бюсты. Давно я на метро не ездил. И чего это народ катается? Вроде бы не час пик. Все должны быть на работе.

Выхожу на конечной, оглядываюсь, ищу хриплого. И вдруг вижу Тадеуша. Вот это сюрприз!!! Он кивком головы показывает, чтобы я шёл за ним. Выходим на улицу, смешавшись с толпой. Тадеуш садится на заднее сидение жёлтых Жигулей, припаркованных возле выхода метро, оставив открытой дверь. Ныряю следом, и как только я сажусь, машина трогается с места.

– Простите за этот цирк, но мы вынуждены так поступать. Нам приходится бояться даже собственной тени.

– Я слышал, что у вампиров нет тени.

Тадеуш улыбается, словно я удачно пошутил. Даже в мыслях не было шутить.

– Я не вампир.

– Мне плевать. Где Светлана?

– Она попросила меня встретиться с вами.

– Зачем вы мне нужны?

– Прошу вас, убавьте спесь. Вы хотите помочь Свете? У неё очень мало времени. Болезнь наступает. Головные боли, иногда помутнение рассудка. Бедная девочка…

– Чем я могу ей помочь? – От новостей становится не по себе.

– Света сказала, что говорила вам… что нужно освободить место. Тогда она сможет…

– Стать вампиром?

– Да, она не умрёт.

– Чушь. Мне надоели эти сказки, осточертела мистика. Вы – человек с сединой на висках, и несёте ахинею – вампиры, оборотни, упыри, бабки ёжки всякие. Я просто хочу увидеть Свету, пока она жива.

– Сегодня он должен выйти на охоту. Мы вам сообщим…

– Вы меня не слышите!!! – кричу я, – я не верю в вампиров!!!

– А вам и не надо верить. Давайте прогуляемся.

Мы заехали на окраину города, в новый микрорайон из рядами безликих, серых многоэтажек. Водитель – молчаливый дядька в норковой шапке и пуховике, останавливается возле пустого остановочного павильона, изрисованного молниями и свастиками. Мы с Тадеушем выходим из машины, водитель достаёт книгу и сразу углубляется в чтение.

Перед нами бесконечный тротуар, прямой как стрела, идущий вдоль печальных сонных домов.

Закуриваю и мы не спеша идём, хрустя подмёрзшим снегом, смешанным с песком.

– Я думаю, вам пора узнать побольше, для того, чтобы сделать выбор.

Я впервые могу нормально рассмотреть его. У Тадеуша слишком правильная осанка, словно швабру проглотил. Осанка военного, либо потомственного дворянина. Дворян у нас вырезали почти век назад, поэтому возвожу его мысленно в чин полковника в отставке. Аккуратная эспаньолка всё-таки наводит на мысль об аристократии. На нём чёрное пальто, остроносые ботинки, красный шарф. И тут напоминание о крови. Кровь на шее – символично. Короткие волосы с проблесками седины. Не хватает трости или старинного саквояжа. Он слишком элегантен для этого района города, да и по времени должен находиться где-то в начале двадцатого века.

Но самое впечатляющее – глаза. Чёрные, бездонные зрачки, завораживающие и пугающие.

– Вы говорите, что не верите в вампиров. Думаю, это не совсем верно. Вы просто боитесь верить. Ваш материализм сковывает сознание и цепляется за логику, чтобы отвергнуть всё, что может поколебать устои.

– Короче, – перебиваю его, – оставьте лекции. Давайте сразу к делу. Вы пытаетесь мне сказать, что вампиры существуют. Я этого не отрицаю – мне на это наплевать. Пусть себе существуют, только меня пусть не трогают.

– Не факт, не факт, – улыбнулся он, – вампиры реально существуют. Мало того, они есть в нашем городе. И я знаком лично с некоторыми. Хотя, назвать это знакомством, язык не поворачивается. Это всё равно, что корова скажет – я знакома с дояркой. Почему мы выбрали вас для этой миссии – потому что вы друг Светланы, но не это главное. Главное, что вас не смешит само упоминание вампиров. Вы их уже воспринимаете. И напускное неверие – лишь попытка выглядеть таким, как вся остальная масса людей, не прикоснувшаяся к этой тайне.

– Хорошо, что я должен сделать? – меня накрывает усталость и безразличие. Я готов поскорее сделать всё, что угодно, только бы меня оставили в покое.

– Один из вампиров выходит за рамки их внутреннего кодекса, подвергая опасности остальных. Он охотится, не соблюдая никаких правил, оставляя за собой трупы.

– Это те несчастные, которых находят с палочками для еды в сердце?

– Да.

– Но почему палочками?

Тадеуш широко улыбнулся.

– Палочки – аналог осинового кола. Пробив сердце жертве, вы лишаете её возможности после смерти стать вампиром. Я думал, вы догадались.

– А зачем тогда палочки в клубе? Палочки на даче Бормана?

– Я чего-то не знаю? Что за клуб и что за Борман?

– Клуб Камильфо. Вы меня там видели. И не просто видели, а спасли мне жизнь и здоровье.

– Прошу прощения, не пойму о чём вы. Я помню вас в клубе, но спасать – увольте. Не в моих правилах.

Я рассказываю о том, что случилось в клубе, об убийстве, о том, что меня чуть не посадили за это убийство. Рассказываю о китайских палочках, воткнутых в дыры от пуль в телах бормановской компании.

Он выглядит ничего не понимающим. И я ему больше верю, чем не верю. Но, если это не Тадеуш и компания, то, чёрт побери, кто? Всё становится ещё запутанней.

– Что вы делали в клубе, – спрашиваю я.

– Выслеживал…

– Пингвина? – перебиваю я.

– Какого пингвина? – и тут до него доходит и он смеётся так заразительно, что даже мне приходится улыбнуться.

– Это его я должен.… А разве вампира можно убить? – слово «вампир» сбивает меня с толку. Каждый раз, когда оно произносится, у меня появляется чувство абсурдности происходящего. Нельзя так серьёзно говорить о вампирах. Это всё равно, что с полной серьёзностью обсуждать похождения Буратино и верить, что они действительно имели место в реальной жизни.

– Смотря, что вкладывать в смысл слова «убить». И что вкладывать в смысл слова «жить». Оставим философию. Отвечу вам так, чтобы не запутывать окончательно – можно. Абсолютно всё имеет начало и конец.

– Только у одних конец больше, у других меньше.

– Где-то так, – ухмыляется он, – убить можно, но нужно знать нюансы. Которые я и хотел бы сейчас рассказать.

– Послушайте, если вы такой специалист по истреблению вампиров, почему бы вам и не заняться. Почему сами вампиры не грохнут его в тёмной подворотне?

– Всё не так просто. У них есть своего рода устав, кодекс, конституция, или как это называется – не знаю. Это свод правил, и одно из правил гласит – «вампир никогда не убьёт вампира». И они придерживаются этих правил беспрекословно.

– А вы? Вы же человек…

– Нет, друг мой, я не человек.

От того, как он это сказал, у меня мурашки пробежали по спине.

– А кто же тогда? Не вампир, не человек…

– Я – пёс.

– Такса или болонка?

– Скорее, бультеръер. У вампиров (меня опять коробит от этого слова) есть такая межвидовая градация – хозяин – сам вампир, свинья – все люди, потенциальная пища и псы. Псов можно назвать слугами, адъютантами, телохранителями, правой рукой. Мы являемся посредниками между миром вампиров и миром людей.

Он смотрит на меня с интересом, предвкушая моё замешательство, удивление, недоверие или ещё что-нибудь. Но у меня просто нет никакой реакции на эту информацию. Всё равно, что мне рассказывали бы сейчас как пройти на вокзал. Удивить меня всё сложней и сложней.

– То есть, вы типа мальчика на побегушках.

– Не пытайтесь меня обидеть. Откуда в вас такой сарказм? Мы сейчас по одну сторону баррикад.

– Никого я не пытаюсь обидеть. Интересно, вы сами согласились на такую почётную должность?

– Нет, конечно, никто меня не спрашивал. Мне было двенадцать лет. Я жил тогда в Клуже. Мой отец разорился, и меня забрали в услужение в счёт уплаты отцовского долга. Больше я свою семью не видел. Хозяин сделал меня псом, дав выпить своей крови. Это было, если мне не изменяет память, в тысяча семьсот сорок шестом году.

Во, заливает, думаю я, но челюсть непроизвольно отвисла.

– Значит, вам сейчас…

– Значит, да. Что, не выгляжу на свой возраст?