Юрий Чирков – Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить? (страница 41)
6.1. «Проклятые» вопросы
В науке часто важно не кто был первым, а кто оказался последним.
При описании стресса чаще всего употребляются такие эпитеты, как «чрезмерный», «чрезвычайный», «мощный». Использование превосходных степеней подчеркивает силу стрессоров.
Итак, стало быть, стресс – общая приспособительная реакция организма на различные, но обязательно сильные раздражители? Вовсе нет. Даже специалисты (и сам Селье в том числе) утверждают, что стресс встречает человека на каждом шагу, а не только при событиях «катастрофических».
Но ежели стресс подстерегает нас повсюду, то отчего мы не гибнем? Поголовно не испытываем всех неприятных последствий стресса? Отчего не несем губительные потери в здоровье?
С другой стороны, возникает такой вопрос. Известно: при стрессе наряду с элементами защиты проявляются и элементы самоповреждения организма.
Так что же, оплачивать «дорогой ценой» каждое, даже мимолетное, воздействие окружающей среды? Нести большие энергетические траты, напрягая защитные системы до предела? Вряд ли мудрая природа избрала этот путь…
«Проклятые» вопросы – они приходят в голову каждого, кто начинает въедливо размышлять о сути стресса.
Это еще понятно, когда воздействие сильно. Тут стрессовые ответы имеют все законные права. Но как быть с ответами на нормальные раздражители? Было бы естественным, если бы живые организмы выработали иные, отличные от стрессовых, общие реакции и на обычные (несильные) воздействия.
Но может ли быть такое, чтобы на умеренный холод они отвечали одним способом, на слабый удар током – другим, на облучение ультрафиолетом – третьим… Каждый день химики синтезируют многие тысячи новых веществ, дотоле никогда не встречавшихся. Эти химические вещества быстро входят в медицину и быт. Можно ли представить, что в организме людей вслед за появлением все новых раздражителей ежедневно вырабатываются тысячи и тысячи новых путей приспособления, тысячи защитных реакций?
Казалось бы, проще иметь универсальные (для большой серии раздражителей) стандартные отклики, вместо того чтобы без конца формировать все новые и новые типы реакций.
Группа исследователей из Ростовского научно-исследовательского онкологического института – доктора медицинских наук Л.Х. Гаркави, М.А. Уколова и доктор биологических наук Е.Б. Квакина решила, что таким общим свойством разнообразных по своему характеру раздражителей должна быть их сила, доза или продолжительность воздействия. Другими словами. Все то, что так или иначе определяет количественную меру их биологической активности.
Ростовчане не только высказали эту привлекательную гипотезу (1968 год), они еще и подтвердили свое мнение добытыми в многочисленных экспериментах фактами.
6.2. Диплом номер 158
Движение растений к свету и отыскивание истины путем математического анализа – не есть ли это, в сущности, явления одного и того же ряда? Не есть ли это последние звенья почти бесконечной цепи приспособлений, осуществляемых во всем живом мире?
Опыты ростовчане вели на животных. В их мозг вживляли металлические электроды или стеклянные шарики.
Решено было током или просто с помощью инородных тел (шариков), а то и какими-то другими средствами раздражать ту область мозга, которая носит название гипоталамуса.
Гипоталамус – очень ответственный участок мозга, в нем находятся центры управления эндокринной и вегетативной нервной системой. Гипоталамус «виновен» в поддержании относительного постоянства внутренней среды организма (гомеостаз). Занимая столь ответственный пост, он вмешивается и в ход патологических процессов, играет большую роль при стрессовых реакциях.
Результаты экспериментов получились неожиданные. Сильные токи вызывали у животных боли и судороги, мощные воздействия раздували пожар болезней, вели к стрессу. Не то было со слабыми раздражителями – они не только не подтверждали взглядов Селье, но прямо противоречили им: малые и средние дозы воздействий оказывали на животных целебное действие.
Белых крыс разделили на две партии. Потом ввели им под кожу болезнетворное начало. Одна партия животных была контрольной, а вот мозг крыс из другой партии до заражения в течение нескольких недель подвергали токовым раздражениям (на пороге ощущения).
Первые дни болезнь прогрессировала у всех зверьков. Но затем в отличие от контрольной группы, где симптомы становились все более угрожающими, крысы с проволочками в голове веселели и постепенно выздоравливали. Похоже было, что предварительное воздействие слабыми электрическими токами словно бы готовило организм животных к схватке с будущей болезнью.
Однако не следует думать, что здесь проявлялись какие-то целебные силы тока. В опытах были испробованы и другие средства. Действовали на гипоталамус магнитными полями, вводили в мозг различные нейротропные средства (адреналин, к примеру). Применяли биостимуляторы растительного и животного происхождения: элеутерококк, золотой корень, корень левзеи, пантокрин, мумие, прополис. Использовали углекислый газ (как раздражитель дыхательного центра), опробовали дозированные физические нагрузки (животные бегали, плавали).
Перебрали многое. И, меняя дозу препарата, силу и время действия различных факторов, следили за теми же показателями, которое в свое время позволили Гансу Селье обнаружить реакцию стресса.
Так и эдак модифицировали эксперименты, десятки раз повторяли их. Исследования велись долгие годы, и постепенно сомнения отступали, крепла уверенность в правильности научных выводов. Выводов, легших в основу значительного открытия (диплом номер 158 Государственного комитета СССР по делам изобретений и открытий Совета Министров СССР, 1978 год).
Суть найденного исследователи сформулировали так:
«Наблюдаемые изменения позволяют заключить, что в зависимости от силы (дозы) раздражителя в организме развиваются различные общие неспецифические адаптационные реакции. В отличие от развивающейся при сильном раздражении реакции «стресс», при слабом, пороговом раздражении (малые доза) возникает «реакция тренировки», способная предотвращать развитие болезни, а при раздражении средней силы (дозы) – «реакция активации», способствующая выздоравливанию».
Вот так термину «стресс» пришлось потесниться, отдав «реакции тренировки» и «реакции активации» (термины предложили ростовские ученые) ту область воздействия на организм, которая прежде «незаконно» отводилась одному стрессу.
6.3. Как в таблице Менделеева
Больше всего я хочу подчеркнуть значение теории. Это особенно важно сделать, поскольку в наше время испытывают просто ужас перед абстрактным мышлением в медицине.
Авиценна (латинизированное имя среднеазиатского философа, ученого и врача XI века Абу Али ибн Сины) в «каноне врачебной науки» писал, что бывает тело здоровое до предела, тело здоровое, но не до предела, тело не здоровое, но не больное… затем тело больное легким недугом, затем тело, больное до предела».
Дозы здоровья и болезни. Их взаимный переход. Диалектическое единство и борьба противоположных начал. Переход количества в качество.
Количества, дозы – они определяют и реакции организма на внешние воздействия.
«Тренировка – активация – стресс» – эта выявленная ростовскими учеными триада охватывает весь возможный диапазон раздражений, начиная с порога чувствительности и кончая предельными по силе воздействиями.
Все наконец стало на свои места? Оказывается, не совсем. В некоторых опытах совсем малые дозы, скажем, биостимуляторов вызывали изменения, характерные для… стресса! А то получалось и наоборот: ждали стресса (брали раздражители, далеко выходящие из зоны нормы), но вместо ожидаемых последствий организм формировал реакцию «тренировки» или «активации». Возникла путаница, угрожающая начисто перечеркнуть только что начавшую оформляться стройную теорию адаптационных реакций.
В чем же дело? Может быть, в индивидуальной чувствительности данного организма (той или иной крысы)? Нет, эксперименты этого не подтвердили. Разгадка пришла, когда исследователи прошли в опытах над животными весь возможный диапазон действующих доз – от минимальных до максимальных, смертельных. Выяснилось, что организм может формировать не одну триаду реакций «Тренировка – активация – стресс», а несколько периодически сменяющих друг друга триад.
Таких «ЭТАЖЕЙ» реагирования, его уровней, ростовчане обнаружили более десяти. Все это было отчасти похоже на таблицу Менделеева, где с нарастанием массы химических веществ их свойства периодически повторяются.
Всякий раз, как раздражитель превышал стрессовую для данного «этажа» интенсивность, включалась следующая триада, триада более высокого уровня, самый слабый раздражитель которого значительно превышал величину, максимальную (стрессовую) для предыдущего «этажа».
Так все стало на свои места. Экспериментальная сумятица была объяснена.
Исследователи еще раз поразились тому, какая гибкая количественно-качественная система адаптации сложилась в процессе эволюции живых существ. Ведь «этажность» (периодическое повторение триад), свидетельствующая о наличии многоуровневой регуляции гомеостаза, значительно расширяет границы воздействий, в которых организм остается жизнеспособным.
Необъяснимой оставалась лишь природа «ЗОН МОЛЧАНИЯ», отделявших соседние триады. На этих «ничейных полосах» организм как бы немеет: он вовсе отказывается воспринимать любое воздействие, никак не реагируя на раздражители, по своей силе попавшие в «зону молчания».