Юрий Чирков – Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить? (страница 35)
Освоение новых районов Севера «традиционным» способом (вербуются рабочие, для них и их семей строятся жилые дома и возводится или доставляется все необходимое для нормальной жизни) требует огромных затрат (строительство в Якутии по сравнению с центральными районами страны обходится в 4–5 раз дороже) и больших сроков (период строительства на Севере увеличен в 3–4 раза). Оттого-то, должно быть, все чаще в этих местах звучит слово «ВАХТА».
Мысль такова: не строить, скажем, в тундре благоустроенный, рассчитанный на постоянную здесь жизнь поселок, а возвести поселение, приспособленное лишь для холостяцкой, а не семейной жизни, для жизни наездами.
Значит, не нужны школы и детские сады, не нужно думать о работе для жен. Дети и жены будут жить где-то в Тюмени и пользоваться всеми благами большого города. А в тундру (добывать нефть или газ) прилетает «вахта»: буровики, монтажники, строители, водители… Отработав здесь две или три недели (в зависимости от специфики работы), они затем возвращаются домой, к семьям, где отдыхают неделю или две до следующего «десанта».
Для научного изучения вахтенного метода работы в районах Севера учеными Сибири была еще в советское время создана особая научная программа «Вахта». Исследования многих научных подразделений Сибирского отделения Академии наук СССР тогда возглавил Институт физиологии, где был создан координационный совет (руководил им член-корреспондент Академии медицинских наук Владимир Александрович Матюхин).
Были получены важные результаты: опробованы методы отбора людей, годных для работы вахтовым способом, изучено, как организм «летающего» человека переносит физиологические напряжения, связанные с длительными перелетами, с передвижениями вдоль часовых поясов, с переброской из одних географических и климатических зон в другие.
5.4. Бананы в Заполярье
Самолет – хорошо, а олени, как поется в одной песенке, лучше! Вахтенный метод работы на Севере, несомненно, имеет свои достоинства, но все же, по многим причинам, оказывается, что Север нам надо осваивать прочно и надолго.
Аргументы здесь таковы. Ушло время, когда считалось, что временное пребывание человека на Севере надо сокращать до минимума. Медики, физиологи теперь полагают иное: даже вахтовики должны находиться на работе не менее 14–20 дней. Иначе частые перемещения на дальние расстояния будут приводить к большим нарушениям в организме, чем длительное пребывание на одном месте в суровых условиях.
А вот мнение экономистов, плановиков. Они утверждают: всю стратегию освоения Севера надо менять в корне. От первоначальной позиции, которая в недалеком прошлом оказалась самой приемлемой – взять подешевле, побольше, поближе к освоенным трассам, – пора переходить к позиции научно обоснованного хозяйствования.
Брать Север надо не «времянками», а с помощью промышленных узлов, городов, в которых необходим высокий уровень техники, энерговооруженности, вплоть до создания предприятий безлюдных, с дистанционным управлением.
Григорий Абрамович Агранат твердо был уверен, что важнейший элемент освоения Севера – целенаправленное формирование инфраструктуры. Необходимо прежде всего создавать коммуникации. Транспортные, энергетические индустрии. Инфраструктура должна выступать как категория стратегическая, позволяющая целенаправленно, эффективно, с наименьшим ущербом для природы вести освоение. Все это не только удешевит производство, но позволит включать в хозяйственный оборот все новые и новые ресурсы сразу с высокой отдачей.
Системный подход, считает Агранат, вот что должно лежать в основе современного североведения. Без этой науки Север будет многие десятилетия «брать огромные пошлины» за право пользования его богатствами.
Осваивать Север надолго – это значит прежде всего строить там крупные города.
В районах зарубежного Полярного круга (Канада, Аляска) крупных городов нет. Потому-то население Советского Севера в десятки раз превышало население Севера зарубежного. Только за Полярным кругом в СССР насчитывалось 60 городов и сотни поселков. Тут воздвигнуты такие крупные города, как Якутск (с населением более двух сотен тысяч человек), Магадан (100 тысяч человек), Мурманск (300 тысяч), один из самых северных и крайне своеобразных городов мира Норильск (100 тысяч).
Город металлургов – заполярный Норильск был заложен в 1935 году. Еще жив, говорят, человек, который пас оленей на месте центральных площадей современного Норильска. Арктическая зона планеты не знает второго такого промышленного комплекса и такого большого города, как Норильск. Здесь на вечной мерзлоте построены тысячи капитальных зданий и инженерных сооружений.
Норильск – это гигантский горно-металлургический комбинат. Шахты и рудники (сырьевая база этого района Севера уникальна, тут есть никель, кобальт, медь и другие ценные металлы, природный газ), металлургические заводы и обогатительные фабрики, ТЭЦ и мастерские.
Почти все многотысячное население Норильска – специалисты десятков профессий. Люди всех возрастов (правда, в основном здесь все же живут люди молодые), мужчины и женщины – все работают на разных фронтах комбината, и все испытывают северные «ПЕРЕГРУЗКИ».
НОРИЛЬСК расположен на севере Красноярского края, к югу от Таймырского полуострова, примерно в 90 километрах к востоку от Енисея. Один из самых экологически загрязненных городов в мире. Аналогов промышленного района «Норильск» (включая город) нигде в мире больше нет. Норильск получил своё название от той местности, где расположен: недалеко от города протекает река Норильская (Норилка), сам город расположен у Норильских гор.
О реке Норильской и Норильских горах (Норильских Камнях, как тогда говорили) упоминали в своих отчетах полярный исследователь Харитон Прокофьевич Лаптев (1700–1763), основоположник мерзлотоведения Александр Федорович Миддендорф (1815–1894), геолог Фридрих (Федор) Богданович Шмидт (1832–1908).
О наличии в районе современного Норильска полезных ископаемых (теперь известно, что здесь расположены самые крупные в мире месторождения медно-никелевых руд) людям было известно ещё в бронзовом веке. Вблизи озера Пясино обнаружена стоянка людей бронзового века, там найдено примитивное оборудование для плавки и литья, а также сырьё – шарики самородной меди.
В XVI–XVII веках медь норильских месторождений уже использовали жители Мангазеи, города, располагавшегося за Полярным кругом на реке Таз, статус города этот заполярный посёлок получил в 1603 году. Мангазея была торговым и ремесленным центром.
При раскопках Мангазеи в 1972–1975 годах Михаилом Ивановичем Беловым (1916–1981) был обнаружен обширный литейный двор. В остатках медных изделий, найденных в Мангазее, присутствовали платиноиды, что говорит о том, что руда для плавки привозилась именно из норильских месторождений.
Упадок Мангазеи во второй половине XVII века связан с распоряжением царя Алексея Михайловича о запрете ходить в Мангазею морским путём. Мера была вызвана опасениями за целостность сибирских границ, так как Северный морской путь привлекал государства Западной Европы (Англия, Голландия) как возможный путь в Индию. По распоряжению российских властей морской путь в Мангазею был закрыт: на Ямальском волоке был поставлен стрелецкий кордон.
Изучение норильского района связано со многими славными именами российского прошлого, но важнейшими тут стали изыскания Николая Николаевича Урванцева (1893–1985). Они подтвердили (экспедиции 1919–1926 годов) наличие богатых месторождений каменного угля и полиметаллических руд в восточных отрогах плато Путорана. В 1921 году для Урванцева была построена деревянная изба, считающаяся первым домом Норильска (дом сохранился до нынешнего времени, теперь это музей – «первый дом Норильска»).
В конце 20-х годов прошлого века судьба Норильска все еще оставалась неясной. Новой власти медь, никель и кобальт пока особо были не нужны. В норильских рудах привлекали лишь вкрапления драгоценных металлов, особенно платины. И все же в 1930 году на XVI съезде ВКП (б) было принято решение о создании новой угольно-металлургической базы в восточных районах СССР. В частности, тогда возникла мысль и о необходимости строительства в Норильске большого горно-металлургического комбината.
Толчком к его созданию стало то, что в 1933 году оборонная промышленность СССР ощутила острейшую нехватку никеля. В марте 1935 года в Политбюро состоялось совещение по никелевой проблеме в присутствии Сталина. Вот тогда-то и началось активное строительство «Норильскстроя» силами заключенных ГУЛАГа.
Большую роль в создании гигантского Норильского комбината сыграл Авраамий Павлович Завенягин (1901–1956,) куратора сначала советской металлургии и позднее атомного проекта, генерал-лейтенант МВД. В 1938 году он был заместителем наркома тяжелой промышленности.
Дело пошло споро. В феврале 1939 года в Норильске вступила в строй электростанция ВЭС-2 и Малый металлургический завод, в марте 1939 года были получены 75 тонн первого норильского медно-никелевого штейна. И уже в июне 1939 года – первый файнштейн (немецкое слово: «чистый камень» – промежуточный продукт в фазе получения никеля и меди). В 1942 году страна имела норильский никель (анодный, катодный). Первая тонна стратегического металла на самолете улетела в Красноярск, этого никеля могло хватить на 25 танков.