Юрий Бурлаков – Полярный альманах № 2 (страница 16)
Ледовая разведка 1948 г. севернее 82° впервые обнаружила крупные (несколько километров в поперечнике) айсберги с характерной поверхностью, напоминающей лунный пейзаж, возвышающиеся над уровнем моря на 10–12 метров. Три наиболее крупных из этих ледяных островов американцы годом раньше взяли под наблюдение, присвоив им наименование «Target» («Мишень»).
Особо следует сказать об исследованиях геофизических полей (магнитных и гравиметрических). Измерения силы тяжести в Арктике были начаты в конце 30-х годов по инициативе военного гидрографа, профессора И. Д. Жонголовича, возглавлявшего геодезический отряд Северной гидрографической экспедиции. Проведённые в ходе первых ВВЭ «Север» сотрудниками АНИИ совместно с рядом других организаций наблюдения были для того времени пионерными по объёму работ и, по-видимому, первыми за пределами территориальных вод СССР. Вскоре они получили развитие в рамках работ по созданию государственной гравиметрической сети. В 1955–56 гг. Аэрогравиметрическая экспедиция Сейсмологического института АН СССР под руководством С. Е. Александрова провела наблюдения на дрейфующих льдах, уникальные в мировой практике гравиметрических съемок.
Результаты магнитных и гравиметрических наблюдений, полученные ВВЭ «Север» 1948–50 гг., позволили сформировать общее представление о характере геофизических полей в Арктике, и были продолжены на дрейфующих станциях «СП-2», «СП-3». С начала 60-х годов, когда знания о рельефе дна Ледовитого океана понадобились для обеспечения плаваний атомных подлодок, в исследования геофизических полей включилась Гидрографическая служба ВМФ: в 1961 г. на станции СП-13, в 1962 г. – в ВВЭ «Север-14».
В экспедиции «Север-2» впервые удалось провести траление в глубоководной зоне: с горизонта 2210 м отобраны пробы донного грунта, которые дали сведения об организмах и геологической истории осадочных пород.
Тогда удалось обеспечить большой задел для работы последующих экспедиций. Была выработана и опробована новая методика массового самолётовождения в высоких широтах на основе астрономической, радионавигационной и компасной ориентировки, произведено непосредственное измерение величины прогиба льда под самолётом, собраны данные для визуального определения возраста и толщины ледяных полей.
В целом планы научных работ экспедиций были выполнены по всей тематике (океанография, геофизика, аэрология, метеорология, льдоисследование) и во всех намеченных точках на льду. Но, естественно, Арктика вносила свои поправки в график работы. Весной 1949 г. в Центральном Полярном бассейне сложилась исключительно неблагоприятная метеорологическая обстановка, экспедиция смогла начать полноценные наблюдения на две недели позже запланированного срока (19 апреля вместо 5-го). А в 1950 г. из-за сжатия и подвижек льдов льдина, намеченная для создания лагеря, была разломана, и от высадки станции «СП-3» пришлось отказаться.[34]
Рассказ о первых экспедициях «Север» будет неполным без упоминания их военно-технической программы. Эта программа, положившая начало освоению арктического ТВД, стала вынужденным ответом на активные военные приготовления, развернутые США в Заполярье. Власти Соединённых Штатов рассматривали Арктику как удобный маршрут дальних бомбардировщиков для нанесения атомного удара по СССР. Поводом для такого удара, согласно меморандуму № 7 Совета Национальной Безопасности США (март 1948 г.), мог послужить сам факт «обретения Советским Союзом потенциала, достаточного для нападения на США или для создания обороны против нашего (т. е. американского –
Милитаризация североамериканской Арктики началась вскоре после окончания Второй мировой войны. Наращивание американского военного присутствия и создание военной инфраструктуры идут на Аляске и Гренландии. Летом 1946 г. проходят экспедиции авианосца «Мидуэй» и гидроавианосца «Нортон Саунд» в проливы Канадской Арктики. Тогда же отряд подводных лодок США осваивает Чукотское море, а годом позже подлодки «Борфиш» и «Кэрп» в первых подлёдных плаваниях опробуют эхоледомер – прибор для определения толщины льда и поиска полыньи для всплытия. В 1947 г. для обеспечения военно-транспортных операций у побережья Ледовитого океана введены в строй три ледокола типа «Withney». Активность в полярных широтах проявляют и англичане: в 1947 г. подлодка «Амбуш» барражирует в полярных водах, летом 1948 г. истребитель «Вампир» совершает опытный перелет из Англии через Гренландию на Лабрадор, затем здесь же испытываются реактивные «Метеор» и «Вампир». В 1948 г. на Аляске начато секретное строительство системы радиолокационного наблюдения (сеть станций «Лоран»). Авиабаза Форт Уэйнрайт под Фэрбенксом переоборудуется под тяжёлые бомбардировщики и получает самую длинную в Арктике взлётно-посадочную полосу. Зимой 1947/48 г. здесь проходят испытательные манёвры отряда реактивных истребителей «Lockheed Shooting Star Р-80В», специально предназначенных для полётов в Арктике, и проводятся крупные военно-воздушные учения с высадкой парашютного десанта (РГАЭ. Ф. 9570. Оп. 5. Ед. хр. 478. Л.6–9).
Для обеспечения своего военного присутствия в Заполярье Соединённые Штаты разворачивают широкие научные исследования военно-прикладного характера. На авиабазе Уэйнрайт создается Арктическая аэромедицинская лаборатория ВВС, а Военно-Морские силы открывают свою научную базу на мысе Барроу. В течение трёх лет построено 75 новых метеостанций на Аляске и 45 – на севере Канады. В марте 1947 г. начинаются регулярные полёты в район Северного полюса бомбардировщика В-29, оснащённого научными приборами. В рамках операции «Ptarmigan» («Белая куропатка») (Арикайнен, 1989) создаётся банк данных для метеорологического и навигационного обеспечения полётов стратегической авиации в высоких широтах. В качестве промежуточного аэродрома используется только что обнаруженный ледяной остров «Target-3» (в марте 1952 г. на нём была организована первая американская дрейфующая станция).
К изучению ледового режима и рельефа дна полярного бассейна привлекаются ледоколы, военная авиация, подлодки и надводные корабли ВМС США. Исследования военно-прикладного характера по программе «Sky jump» («Небесный прыжок») (Лаппо, 1957) ведут кратковременные научные группы, которые высаживаются с самолётов на лёд в разных точках Арктики.
Чистой наукой, понятно, дело не ограничивается. Весной 1949 г. Объединённый Комитет начальников штабов (ОКНШ) специальной директивой санкционирует проведение разведки в воздушном пространстве СССР. Целью планомерной разведывательной деятельности авиации США становятся важные военные и промышленные объекты и система ПВО Советского Союза. Такие полёты начинаются и с авиабаз североамериканской Арктики. С завершением разработки очередного плана превентивной войны с СССР «Дропшот» (сброс трёхсот атомных бомб) для авиаразведки с целью засечки радарных установок ПВО, фотосъёмки советской территории и прослушивания радиопереговоров начинает использоваться новый высотный самолёт-разведчик RB-47 (модификация стратегического бомбардировщика В-47). Полярная станция на о. Рудольфа (Земля Франца-Иосифа) не раз засекает гул моторов неизвестного самолёта, а в тундре в районе Норильска находят явно сброшенные с большой высоты пачки листовок антисоветской белоэмигрантской организации «Народно-Трудовой Союз» (Шевелев, 1999).
Наши попытки перехвата RB-47 большей частью безуспешны. Первые советские серийные истребители МиГ-15, у которых есть шанс «достать» нарушителя, начинают поступать в строевые части только в 1949 г. Американские разведчики, пользуясь преимуществом в высоте и скорости, остаются неуязвимыми. Лишь осенью 1959 г., когда на вооружение войск ПВО поступит зенитно-ракетный комплекс С-75 «Десна», СССР обретёт эффективное оружие против всей этой высотной техники и надежный щит над головой. А пока весь наш Север от Ямала до Чукотки ещё не имеет авиационного прикрытия. В феврале 1947 г. посты наблюдения фиксируют нарушение советской границы близ о. Ратманова в Беринговом проливе, в декабре того же года – в районе Чукотского полуострова. В напряжённой обстановке не обходится без боевых столкновений. Одно из них произошло в мае 1950 г. в районе Берингова пролива: два советских истребителя Ла-11 вступили в огневой контакт с парой американских F-51 «Мустанг», наш и американец получили повреждения (Котлобовский и Сеидов, 1995).
Ответные меры коснулись всех сторон нашей деятельности в Арктике. В марте 1948 г. Совет Министров СССР принимает секретное постановление «О строительстве аэродромов в Арктике и укреплении Полярной авиации», в соответствии с которым в ГУСМП для проектно-изыскательских работ создаётся отдельное подразделение – Спецстрой. Пароход «Валерий Чкалов» в сентябре 1947 г. доставляет в бухту Эмма вблизи пос. Провидения первые подразделения формируемой во Владивостоке 14-й ударной армии (Морской, 2009), командующим которой назначен Герой Советского Союза генерал-лейтенант Н. Н. Олешев. В августе 1949 г. на Чукотку, на бывший перегоночный аэродром Уэлькаль, перебазируется с Сахалина 911-й истребительный авиаполк (Щучин…) 95-й авиадивизии, штаб которой размещается в Марково. В марте 1948 г. засекречены крупномасштабные карты ряда районов Арктики с нанесёнными на них полярными станциями, аэродромами и маршрутами полетов, лоции северных морей и документы о системе навигационной обстановки, из открытых радиопередач исключены сводки погоды 55 полярных станций, а для передачи метеоданных в эфир вводятся специальные кодовые таблицы, сменяемые два раза в месяц. Ограничиваются научные контакты с Западом. Директор Арктического института В. Х. Буйницкий в конце 1947 г. снят с должности «за проявления космополитизма в научной деятельности». Для атмосферы тех лет характерен такой эпизод. В навигацию 1947 г. капитан теплохода «Капитан Хромцов» Ф. Кузнецов поручил шифровальные работы радисту, не имевшему допуска к шифру. Кузнецову (отцу четырёх несовершеннолетних детей) дали 8 лет тюрьмы, припомнив заодно и его пристрастие к спиртному. Те, кто работал в Арктике, воспринимали эту обстановку секретности как неизбежные «издержки производства» и относились к ней с изрядной долей иронии. Так, в научной среде получила хождение присказка: «Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет. А мы полярные работники, и что мы делаем – секрет» (Гудкович, 2007).