Юрий Бурлаков – Полярный альманах № 2 (страница 15)
Тогда же эти дискретные данные непосредственных замеров глубин (67 точек) получили принципиальное подтверждение в результатах гравиметрической съёмки. Под руководством инженера-подполковника С. Е. Александрова (преподавателя Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева) с помощью маятниковых приборов облегчённой конструкции, изготовленных в экспериментальных мастерских АНИИ, а также гравиметров Норгарда были проведены измерения силы тяжести во всех пунктах работы экспедиции. На составленной по итогам наблюдений гравиметрической карте проявились районы с аномальным распределением тяготения. Колеблющиеся от точки к точке значения аномалий свидетельствовали о существенном разбросе глубин и неоднородности геологических структур дна Ледовитого океана. Кроме того, преобладание в результатах гравиметрии положительных значений аномалий силы тяжести указывало на то, что фигура Земли отличается от формы геоида, вычисленного по международной формуле 1930 г. (РГАЭ. Ф. 9570. Оп. 4. Ед. хр. 304. Л. 3), т. е. что Земной шар сплюснут у Северного полюса сильнее, чем считалось ранее. Таким образом, эти данные были использованы для уточнения картографии Северного полушария.
А вот судьба другой научной гипотезы, связанной с «полюсом недоступности», оказалась иной. Наблюдения, проведенные в 1938–40 гг. в ходе вынужденного дрейфа парохода «Георгий Седов» и в апреле 1941 г. во время полётов «Н-169», выявили явную аномалию: магнитные меридианы имели тенденцию к схождению не в точке магнитного полюса, а где-то северо-восточнее Новосибирских островов. Эти данные могли свидетельствовать о некой симметрии геомагнитного поля в Северном полушарии и дали повод учёным (профессор Б. П. Вейнберг и др.) выдвинуть гипотезу о существовании второго магнитного полюса примерно на меридиане 180° и широте 86°. Сейчас это покажется странным, но тогда эта гипотеза обсуждалась всерьёз. Её сторонниками были М. Е. Острекин, В. И. Аккуратов, возможность полюсной симметрии допускал участник дрейфа СП-1, начальник Главного управления Гидрометслужбы Советской Армии генерал-лейтенант Е. К. Фёдоров,[33] а второй магнитный полюс («полюс Седова») был даже обозначен на некоторых картах предвоенного времени.
Геофизик М. Е. Острекин, участник экспедиции на «Н-169», в докладе на юбилейной сессии (1945 г.) Арктического института признал:
«Окончательное решение проблемы второго магнитного полюса и составление надёжных карт этой зоны требуют проведения там наблюдений». Естественно, темплан научных работ экспедиции «Север-2» содержал отдельный пункт: «Решение дискуссионного вопроса о симметрии магнитного поля в Северном полушарии и о возможности наличия второго магнитного полюса».
К этому времени по инициативе М. Е. Острекина в мастерских ВАИ под руководством доцента ЛГУ Б. Е. Брюнелли был изготовлен портативный (25 кг!) магнитограф-самописец МВС (Острекин, 1968) (магнитовариационная станция). Прототип этого прибора ещё в 1938–39 гг. создали в Астрономическом институте АН СССР, он был поверен в Слуцкой обсерватории и использовался в экспедиции на «Н-169» весной 1941 г.
Измерения, проведённые теперь при участии В. П. Орлова (зам. директора Института земного магнетизма) и Б. Е. Брюнелли, действительно показали совершенно необычное распределение элементов магнитного поля (минимум горизонтальной и максимум вертикальной составляющих, существенные вариации склонения). Выявленная в точке № 3 локальная аномалия «не тянула» на звание полюса, но могла трактоваться как свидетельство того, что полюс находится несколько восточнее, чем его искали.
В экспедиции 1949 г. исследования земного магнетизма были продолжены. Группа из восьми специалистов НИИ ЗМ использовала приборы типа «Комбайн» для измерения абсолютных величин геомагнитного поля и магнитные весы для определения его горизонтальной и вертикальной составляющих. Кроме того, в каждой точке, в том числе и там, куда из-за плотного графика работ специалисты не могли поспеть, на весь период пребывания научной группы на льду устанавливались хорошо зарекомендовавшие себя магнитные самописцы, фиксировавшие временные вариации поля.
А в дополнение к полевым измерениям была проведена площадная аэромагнитная съёмка (РГАЭ. Ф. 9570. Оп. 4. Ед. хр. 303. Л. 80). Для этого Центральная аэрологическая база ВВС по ходатайству академика В. В. Шулейкина предоставила специально оборудованный самолёт Си-47 (командир Захаров, штурман Козин). Его доукомплектовали аппаратурой, позволяющей измерять, кроме магнитного склонения, составляющие земного магнетизма. Маршрутами аэромагнитной съёмки были пройдены морское побережье от Тикси до Амдермы, моря Карское и Лаптевых от Северной Земли до о. Рудольфа, от островов Котельного и Врангеля до географического полюса. Общая протяжённость маршрутов составила около 20 тыс. км, а суммарная продолжительность записей самописцев во всех точках на льду – более 96 суток.
Предварительный анализ этого массива данных позволил сделать вывод: второго магнитного полюса не существует. А после работы на льду первых наших послевоенных станций «СП-2» («Восточная дрейфующая») и «СП-3» на основе накопленных сведений станет, наконец, понятной общая картина геомагнитного поля в этом районе: северо-восточнее Новосибирских островов магнитные меридианы, вопреки прежним представлениям, сходятся в узкий пучок, и в виде такого «жгута» пересекают Центральную Арктику в направлении Канады, к магнитному полюсу (РГАЭ. Ф. 9570. Оп. 4. Ед. хр. 304. Л. 109). Оказывается, так проявляются особенности глубинного строения земной коры и верхней мантии в центральной части Ледовитого океана. Полученные в экспедициях новые сведения о вариации магнитных элементов в различных точках полярного бассейна дали обширный фактический материал как для уточнения теории магнитного поля Земли, так и для составления прогнозов магнитных бурь, вызывающих нарушение радиосвязи в Арктике.
Природа (словно в отместку за вторжение в её тайны) преподнесла экспедиции на её финише сюрприз: сильнейшая магнитная буря 11–13 мая привела к полной потере радиосвязи на коротких волнах даже в средних широтах, в том числе и в Москве.
Многие сведения, полученные первыми воздушными экспедициями, со временем стали классическими. Так, например, в результате ледовой разведки 1948 г. (общая длина маршрутов около 57 тыс. км) выяснилось, что бытовавшее много лет предположение о существовании в центральной части Полярного бассейна монолитного «пакового блина» ошибочно: многолетние паковые льды перемежаются здесь зонами годовалого и зимнего молодого «серого» льда.
Год спустя в экспедиции «Север-4» была поставлена задача провести площадную аэросъёмку от Гренландии до Аляски и впервые получить полную обзорную ледовую карту Севморпути (РГАЭ. Ф. 9570. Оп. 4. Ед. хр. 304. Л. 25). Специально для этого выделили самолёт Ил-12, а ещё шесть машин, на борту которых была установлена аэрофотоаппаратура, выполняли съёмку попутно с ледовой разведкой и транспортными операциями. Под руководством директора АНИИ В. С. Антонова было выполнено 45 маршрутов аэросъёмки общей протяжённостью около 70 тыс. км.
В результате съёмок получили обширные сведения из различных точек, расположенных на большом удалении друг от друга, о движении больших ледовых массивов. Это дало возможность получить общее представление о характере движения льдов и подойти к решению важнейшей для практики задачи – изучению закономерностей дрейфа и раскрытию его причин.
По предварительным результатам анализа этих сведений можно было, с одной стороны, сделать общий вывод о том, что льды вовлекаются в циклональное или антициклональное движение в зависимости от характера барической системы, т. е. о существовании в разных зонах Арктического бассейна двух основных типов дрейфа льдов. С другой стороны, дать конкретные рекомендации в важных для практики арктического мореплавания вопросах. Так, была выявлена весьма малая инерционность ледового покрова, обусловленная, видимо, малым трением на границе «лёд-вода». Поэтому уже через 2–3 часа после начала ветра (или изменения его направления) движение льдов приобретает устойчивый характер.
Далее. До 1949 г. существовали только гипотетические предположения о влиянии приливно-отливных течений на дрейф льдов и характер ледового покрова в Центральном Арктическом бассейне. Теперь были получены первые для этого района карты распространения приливной волны, и оказалось, что наиболее интенсивное образование приливных трещин в сплочённых ледяных полях происходит на 2 – 3-й день после новолуния и полнолуния.
По результатам ледовой разведки был сделан важный для будущих «прыгающих» экспедиций вывод: в Центральной Арктике вполне возможно находить аэродромы, пригодные для посадки самолётов как на лыжном, так и на колёсном шасси. Такой вывод разительно отличался от заключения, сделанного Амундсеном после полета в 1926 г. на дирижабле «Норвегия»:
«Не летайте вглубь этих ледяных полей!… Мы не видели ни одного годного для спуска места в течение всего нашего полёта от Свальбарда до Аляски».
В ходе экспедиции 1949 г. был найден и организован на разных типах льдов 31 временный ледовый аэродром (РГАЭ. Ф. 9570. Ед. хр. 304. Л. 15), пригодный для посадки самолётов с лыжным и колёсным шасси. На базе № 5 и в точке № 3, помимо основной ВПП, были созданы по три дополнительных полосы и ещё две – на припае у Диабазовых островов. Таким образом, временных ледяных площадок использовалось втрое больше, чем в ВВЭ «Север-2», причём не только на паковых, но и на молодых льдах. Более того, при обработке усреднённых результатов ледовой разведки выявилась очевидная закономерность в распределении числа площадок, пригодных для посадок, в различных зонах Ледовитого океана. Хотя результаты были предварительные, а сама методика нуждалась в усовершенствовании, данные о густоте расположения таких площадок представляли большую ценность и вселяли уверенность, что в дальнейшем, зная эту закономерность, можно будет с высокой степенью вероятности находить льдины, подходящие для создания аэродромов в заданном районе Полярного бассейна.