Юрий Бормотов – Марро Туратано (страница 9)

– Нет проблем. Но только что тут смотреть?

– Карту. Мсье Жан рассказывал и про маленькую «Виолу»…

Глаза парня уже неотрывно смотрели на стену с картой Атлантического океана.

– Проходи, Китабу, не стесняйся. Вот тебе карта Гергертов, вот макет нашей «Виолы». А чем занимается Умару?

– С утра не отходит от телевизора. Служанка настроила ему лондонский канал, вот он и наслаждается. У нас с ним разговор не получается – я не понимаю по-английски. – Он уже стоял около карты. – Как много крестиков-кружочков, и там Вы побывали?

– Да. Сначала мой отец руководил экспедициями, теперь – я.

– А где он сейчас, Ваш отец?

– Занимается другим делом. Вот что, дружок, возьми-ка из пенала зелёный карандаш и обведи в кружок вон тот крестик, что стоит западнее Гвинейского залива.

– Вот этот?

– Да-да.

Китабу выполнил просьбу.

– Молодец. Теперь с гордостью можешь говорить, что собственной рукой делал пометку на карте Гергертов… Слушай, – привстал из-за стола Пьер, – ну-ка возьми красный карандаш и найди место, где мы тебя забрали.

– А чего искать-то? Вот – Дакар.

– Ставь красный крестик!.. Обведи зелёным цветом… Где мы нашли Умару? Китабу указал пальцем на Калабар.

– Немного северо-восточней, – поправил Пьер. – Ещё… Стоп! Ставь крестик, обводи в кружок. Эти места для меня тоже являются находкой. Завтра мы отправляемся самолётом в Париж. Я звонил туда, нас там ждут.

– Мсье Гергерт, – он уже восхищался макетом «Виолы», – как всё до точности сделано. Настоящая копия Вашего судна, только очень малого размера.

– Это дело рук друга моего отца, который когда-то был членом его команды. По неосторожности, после нападения акулы, он остался без ног. Сейчас живёт в Шербуре. Мы с отцом часто навещаем его и обеспечиваем материалом, необходимым для жизни и работы. Своими золотыми руками он изготавливает различные сувениры, которые идут у него нарасхват… Ладно, мне надо ещё поработать. А ты, если тебе интересно, можешь полюбоваться подводным миром. Вон на том столе, в папках, много фотографий и записей.

И до обеда, и после обеда Китабу, не мешая Пьеру, находился в его кабинете. Просматривая содержимое папок, он не раз подходил к карте, потом снова садился за стол и с восхищением перебирал фотоснимки, читал записи.

На другой день они втроём улетели в Париж. Обследование продлилось две недели. По возвращении в Сен-Мало Пьер нашёл Жана в лаборатории гидробиологии. Все находившиеся там в ожидании интересного сообщения сразу же потянулись к креслу, где расположился их руководитель. А тот, отказавшись от кофе, стал рассказывать:

– Мы привезли из Африки людей, которых смело можно отнести к чудесам света. Результаты обследования их в лабораторных условиях просто поражают. Между сенегальским парнем и нигерийским мужчиной существует большая разница. Умару может находиться под водой до двадцати восьми часов, но только без движения и на глубине не более восьми футов. Его организм сразу же переходит в состояние сна. А вот при совершении движений он не может пробыть и минуты на глубине даже в три с половиной фута. Китабу же наоборот – ведёт активный образ жизни под водой с результатами тридцать семь минут на глубине сто четыре фута. Представляете!.. Сначала учёные задались вопросом: если эти люди живут под водой, то им нужна энергия? Даже в состоянии сна. Ведь температура тела у сонного человека немного падает, а если он сидит в воде, пусть даже неподвижно, то должен поддерживать свои нормальные тридцать шесть и семь градусов Цельсия. Во время сна его температура должна была упасть до температуры воды, но этого не происходило. Почему?.. Да потому, что для поддержки этой температуры нужен процесс окисления, который происходит при потреблении кислорода. А где его взять под водой? Если мы вдыхаем обычный воздух, где чуть больше двадцати процентов кислорода, то наш организм использует всего лишь примерно четыре процента. Встал вопрос: пользуются ли наши африканцы кислородом как окислителем, или переходят на другой тип получения энергии? Сначала разговор шёл о существовании атавистических способностей, сохранившихся у них с древнейших времён. Но результаты анализов показали искусственное изменение обмена веществ в организме. В крови обычного человека есть вещества, которые, если можно так выразиться, запасают кислород. А у Китабу и Умару объём такого запаса значительно увеличен. Оба они рассказали, что в детстве, когда учились нырять, жевали по указанию взрослых листья одного растения. В Нигерии его называют хабутакан, Китабу не знает сенегальского названия. Жевание этих листьев в стадии развития молодого организма добавляет в кровь сок этого растения. В крови происходит биохимическая реакция, и образуются молекулы новоявленного вещества, способного запасать большее количество кислорода. Так вот, это вещество формируется в организме на всю жизнь. Китабу не мог уснуть в воде, ему постоянно требовался активный образ жизни. А для этого нужно больше кислорода, но меньше времени. Умару, наоборот, засыпал с лёгкостью. По описанию наших африканцев растение, что они жевали, одинаковое. Но вот листья хабутакана, если их сорвать, через пятнадцать минут деревенеют – не разгрызёшь. А листья сенегальского растения в течение пятнадцати минут вянут и полностью высыхают. Видимо, эти признаки дают различие, и наши обследуемые друзья потому ведут себя по-разному в воде. Они не пожалели своей крови для анализов, которые пока не дали полных результатов и проводятся до сих пор. Вот такие чудеса, друзья мои.

– Пьер, – обратилась одна из лаборанток, – а нельзя ли сравнить этих африканцев с китообразными млекопитающими, которые не являются рыбами и не имеют жабр? Но они ныряют на невообразимые глубины и под водой проводят без дыхания более часа.

– У наших африканцев происходит, как я уже говорил, окисление при помощи кислорода. У китообразных – тоже. Но у китообразных, кроме этого, существует ещё и другой биохимический вариант – бескислородное окисление. А оно изучено крайне мало. Так что, есть ли что-то общее между африканскими ихтиандрами и китообразными жителями океанов – покажут будущие исследования.

– Пьер, а где Умару? – спросил Жан. – Ты вернулся из Парижа только с Китабу.

– Наш нигерийский друг получил обещанную сумму и сразу отправился домой. А с парнем из Сенегала вопрос пока остаётся открытым.

– Я попробую его сейчас же закрыть.

– Дядя…

– Молчи, Пьер! Скажу я. Ты хочешь оставить Китабу на «Виоле».

– Я хочу отправить его учиться на пилота…

– А потом принять в команду?

– Ты догадлив, дядя.

– Друзья мои, – обратился Жан к окружающим, – я давно об этом догадывался и думаю – мой племянник прав. Китабу – прекрасный парень. А как он вам?

Работники лаборатории одобрительно загалдели.

– Я думаю, что остальные члены команды тоже не будут против, – сказал довольный Пьер.

– А ты разговаривал с самим Китабу? – спросил Жан.

– Нет. Но сделаю это сегодня. А пока, дядя, пойдём со мной. Есть кое-какие дела.

Вечером Пьер вызвал к себе в кабинет Китабу. Когда тот вошёл, он, поднявшись с дивана, прошёл навстречу и положил руку ему на плечо.

– Вот что, – сказал он улыбнувшись, – у меня к тебе важный разговор. Проходи, располагайся. Может, хочешь выпить вина?

– Мсье Пьер, у меня есть деньги. Я бы мог давно напиться, но не хочу. Здесь, в Сен-Мало, мне хочется быть трезвым.

– Дело не в этом, Китабу. Мы с тобой совсем ещё молоды: тебе – двадцать один, мне – двадцать пять. За всё время нашего знакомства пора уже стать друзьями. Называй меня просто по имени. А пара глотков отменного вина за дружбу, думаю, нам не помешают.

Он достал из буфета бутылку и два бокала. Китабу улыбнулся во весь рот.

– Это вино изготовлено из качественного сорта винограда «каберне Совиньон». Его выпускает завод, которым руководит моя мать. Держи, друг, – Пьер протянул ему бокал с вином. – Будем здоровы!

Они отпили по глотку и оба закрыли глаза от удовольствия.

– Какое блаженство, – прошептал Китабу.

– Ты прав, но – ближе к делу. Ты понравился всей моей команде, которая не против принять тебя в коллектив. Я предлагаю тебе остаться с нами. Решение-за тобой.

Китабу отпил ещё глоток, поставил бокал на стол и, напевая какую-то весёлую африканскую мелодию, стал выделывать кренделя. Пьер, долго не думая, стал вторить его движениям.

– Мсье, самый счастливый человек на земле сегодня – я!

– По имени, друг, по имени…

– Хорошо!

Они подурачились ещё немного и, рассмеявшись, оба рухнули на диван.

– Ныряльщик ты хороший, – сказал запыхавшийся Пьер. – Но я хочу отправить тебя в Париж учиться на пилота. Будете вместе с Раймоном летать на гидроплане. Неплохо было бы выучить и немецкий язык. Как?

– Я справлюсь, Пьер. Я так рад! Наконец-то начну жить по-новому.

– Ты уже начал…

Таким образом Китабу Кабаба стал полноправным членом команды Гергерта.

У Дэвида в Лондоне

Жаклин продолжала рассматривать фотографии, когда зазвонил телефон. Она подняла трубку и услышала голос сына.

– Алло, отец!

– Это я, сынок.

– Мама? Как у вас дела? Как добрались до дома?

– Всё нормально. Отец по срочному делу отправился в Лондон. – Она не стала говорить сыну о случившемся несчастье. – А я вот отдыхаю у него в кабинете.

– Ну да, наш папочка как всегда – в делах и заботах бизнеса.