Юрий Бормотов – Марро Туратано (страница 3)

– Карл, сынок, – начал Эдуард, отложив сигару, – ты, наверное, догадываешься зачем я тебя вызвал.

– Да, отец.

– Ты прекрасно понимаешь, в каком положении я сейчас нахожусь. Я сказочно богат: успех и удача всегда сопутствовали мне. Мои дела и по сей день идут в гору. Продукция моих заводов имеет хорошее качество и пользуется большим спросом во многих странах мира. Взять, к примеру, это красное сухое вино из винограда «каберне Совиньон», что изготавливает завод под руководством Жаклин. Оно даже контрабандой уходит за океан. Я недавно узнал об этом.

Эдуард плеснул вина в бокал, отпил немного и, закрыв глаза, прошептал:

– Какое блаженство…

– Кстати, отец, а вот и сама Жаклин с Пьером. А кто это с ними?

Эдуард поднялся с кресла и посмотрел вниз. От дома по мраморной дорожке к беседке направлялись Жаклин с сыном и девочка лет десяти.

– А это Эльза, дочка моего механика Ганса. Его жена Кэт тоже работает у меня служанкой. Ганс раньше был моим водителем, а теперь отвечает за исправность автомобилей и ко всему этому ведёт контроль над всей сантехникой дома и этого участка. Они уже много лет работают. Однажды Ганс признался мне, что любит Кэт, и я им разрешил пожениться, даже выделил отдельную комнату над гаражом.

Жаклин обернулась и помахала рукой мужчинам. Пьер что-то рассказывал подружке, усердно при этом жестикулируя руками.

– Интересно, – улыбнулся Карл, – на каком языке они сейчас разговаривают?

– Эльза не знает французского.

– Ну, а мой Пьер неплохо осваивает немецкий.

– Значит, у них всё в порядке… Но мы отвлеклись от темы.

– Извини, отец.

– Я всегда гордился тобой, Карл. Твои достижения и открытия в области океанографии приносили мне только радость. Я никогда не мешал тебе заниматься любимым делом и считаю, что каждый сам должен выбирать в жизни свой путь. Мне уже шестьдесят, и хотя на здоровье пока не жалуюсь, но годы всё равно берут своё. Трудней становится вести дела одному. Сплошные поездки и перелёты изматывают. Раньше я хотел видеть тебя своим преемником, но когда родился Пьер – все мои надежды пали на него. А теперь я вижу, что и внук тоже устремляет взор в сторону океана. Мне становится тревожно… Карл, не вовлекай Пьера в свои дела, отдай его мне.

– Отец, я предполагал, что разговор потечёт именно по такому руслу, и всё обдумал. Давай не будем трогать Пьера, пусть он сам выбирает, как ты сказал, свой жизненный путь. Я немало полезного труда внёс в океанографию, а теперь готов всегда, везде и во всём помогать тебе.

Эдуард обнял сына:

– Спасибо, Карл…

– А следующую экспедицию в океан мы будем финансировать вместе с тобой, отец. И возглавит её Жан Фриско. Все свои дела я передаю ему – он согласен.

– Это хорошо… Ты молодец, Карл…

Эдуард хотел ещё что-то сказать, но не нашёлся. Он только молча наполнил бокалы вином и жестом предложил выпить.

– Сынок, присядь. У меня для тебя есть новость. Это очень важно.

– Я весь во внимании.

– Съездишь во Францию, уладишь свои дела, и мы с тобой поедем по Европе. Я покажу тебе все мои заводы, познакомлю с людьми, с которыми тебе придётся иметь тесные контакты, побываем в Америке. Но в первую очередь мы посетим Советский Союз.

– Зачем? Насколько мне известно – у тебя там нет заводов.

– Совершенно верно. Там у нас дела только коммерческого характера, и идут они неплохо. Но цель нашей поездки будет совсем по другому вопросу. Я тебя очень люблю и не хочу ничего скрывать. У меня есть дочь, она живёт в Москве…

У Карла округлились глаза.

– Её зовут Ольга, – продолжал Эдуард, – ей восемнадцать лет. Я тебе сейчас всё расскажу…

Он подробно изложил сыну историю девятнадцатилетней давности. Карл слушал, не проронив ни слова, дымил сигарой, иногда слегка улыбаясь. А когда отец достал из кармана фотографию дочери и протянул сыну, тот долго смотрел на неё.

– Добрый взгляд серых глаз подарил этой девочке, конечно, её отец…

– А всё остальное она получила от матери, – подтвердил Эдуард.

– Из этого следует, что мать тоже была красивая?

– Очень.

Эдуард протянул сыну фотографию Марии Власовой.

– Да, – шутливо сказал Карл, – я всегда говорил, что красивые женщины живут только во Франции и в Германии. Но теперь моя коллекция пополнилась ещё и русскими красавицами. Когда мы сможем ехать в Москву?

– После твоего возвращения из Франции…

– Франция подождёт. Я позвоню Жану, пусть сам готовится к выходу в океан.

– Тогда, сынок, завтра к вечеру мы будем с тобой в России…

Не стоит описывать подробности встречи в Москве. В роду Гергертов всегда царила атмосфера согласия: родители с пониманием относились к детям, те, в свою очередь, отвечали взаимностью. Такая традиция передавалась у них из поколения в поколение. Два дня отец, сын и дочь были вместе. Трудностей в общении между ними не возникло – Ольга хорошо владела немецким языком. Они колесили по Москве, любуясь её достопримечательностями. Карл уговаривал сестрёнку переехать в Германию:

– У нас с тобой, Ольга, такой прекрасный отец. Ты только посмотри, как он рад, как счастлив, когда ты рядом. Он так тебя любит. Ради такого отца даже я оставил океанографию, которой посвятил немало лет. Подумай, ведь у тебя кроме нас никого нет.

– Я тоже очень счастлива, что у меня есть отец и брат. Но не могу же я вот так сразу всё бросить и уехать. Мне надо закончить учёбу, у меня отличные успехи в изучении иностранных языков…

И Ольга дала Карлу обещание по окончании института переехать к отцу… Но покинула она Советский Союз лишь спустя десять лет. Во всех союзных республиках товары с заводов Гергерта пользовались большим спросом, и Ольга взяла на себя все хлопоты по коммерческим делам отца в СССР. Она часто посещала Германию, Францию, Италию, Польшу, побывала в Норвегии, Швеции, Финляндии… В двадцать пять лет она познакомилась с сыном капитана одного из пассажирских лайнеров, принадлежащих её отцу. Капитан Отто Роттенберг был близким другом Эдуарда Гергерта, а молодой Мартин Роттенберг занимался поставками товаров из Германии в Советский Союз. Когда Эдуард узнал о любовных отношениях дочери со своим коммерческим работником, он был не против женитьбы. Молодожёны после свадьбы обосновались в Москве.

Летом восемьдесят четвёртого года на подмосковную дачу Роттенбергов было совершено разбойное нападение. Мартина убили, а Ольга чудом спаслась, спрятавшись в гараже. Она была на пятом месяце беременности. Старик Гергерт не смог перенести случившегося и слёг с инфарктом, а дочери ничего не оставалось, как покинуть Союз и уехать в Германию.

Спустя два года с беднягой Гергертом случился второй инфаркт. Его грузовое судно, на борту которого находился товар на несколько миллионов долларов, затонуло недалеко от берегов острова Ньюфаундленд. Сначала вина полностью легла на капитана, которым являлся старший сын Отто Роттенберга Грэг. Но в ходе расследования, по показаниям двух из числа спасшихся матросов, выяснилось, что виноватым оказался штурман. На борту судна среди прочего товара перевозилась большая партия французских вин, ну и решил непосредственный помощник капитана немного расслабиться. Матросы видели его в штурманской рубке пьяным. Пока капитан был на отдыхе, штурман, неправильно ориентируясь по радиолокационной станции в густом тумане, подставил борт своего корабля под удар шведского теплохода. Один из матросов видел, как виновник столкновения сам выпал за борт, выстрелив себе в голову.

Старик Гергерт по просьбе Отто Роттенберга с трудом добился снятия обвинения с Грэга, но лишь с запретом на право судовождения.

Больной миллиардер не мог с прежним энтузиазмом вести свои дела, но всегда твердил, что со спокойной душой может умереть, зная, что дети останутся надёжными преемниками его богатства и бизнеса. У Ольги росла дочь Мария, окружённая полной заботой со стороны матери и дедушки. У Карла сын Пьер решил полностью посвятить себя океанографии и вместе с дядей Жаном занимался изучением водного мира.

Когда Гергерт-старший умер, всё его состояние, как нам известно, перешло по завещанию детям. Из года в год заводы продолжали работать на полную мощь, грузовые и пассажирские суда по-прежнему бороздили просторы морей и океанов.

И вот однажды…

Голден

Карл и Жаклин возвращались из Франции со свадьбы сына. Их самолёт пересёк границу и летел над Германией. Жаклин, утомлённая за эти дни хлопотами вокруг сына и невестки, дремала на диване. Карл, расположившись за журнальным столиком, просматривал записи и фотографии, скопированные с исследовательских работ Пьера по предыдущей экспедиции. На этот раз команда обследовала дно океана в районе острова Вознесения, где берёт начало Южно-Атлантический хребет, а потом переместилась северо-западней, ближе к глубинам Бразильской котловины. Большая часть добытого материала и организмов пригодилась для работы ихтиологам. Когда-то в своё время, в конце семидесятых, при обследовании Тихого океана в районе Маршалловых островов Карл обнаружил среди планктона странное существо размером с малую горошину. Сбоку оно напоминало грушевидного копепода, а спереди – лангуста. И вот это же самое существо находилось перед ним на одной из фотографий в увеличенном виде. Странно, но никогда и нигде не доводилось больше встречать это крохотное «чудовище». А вот и уникальные съёмки, произведённые с батискафа на глубинах в две тысячи и две тысячи триста футов в Бразильской котловине…