Юрий Бормотов – Марро Туратано (страница 2)
Эдуард занялся добычей железной руды, параллельно помогая отцу в научной работе по изучению и исследованию флоры и фауны Южной Африки.
Богатство Гергертов исчислялось миллиардами. Важную роль в этом сыграла семейная реликвия Дины-драгоценная доска с понятными только ей иероглифами и схемой на обратной стороне. Спрятанные её отцом клады с золотом и алмазами были найдены.
Однажды Отто и Дина отправились на автомобиле в соседний город Претория на встречу с учёными-флористами. Выехав за пределы Йоханнесбурга, они попали в автокатастрофу и погибли. Похоронили их на кладбище в Салданьи рядом с Мпатой. А спустя несколько месяцев Эдуард переехал в этот город, через порт которого производился экспорт добываемой им железной руды.
Европа после войны поднималась из руин. Германия после четырёхлетней оккупации советскими, британскими, французскими и американскими войсками разделилась на две республики. Начиналась новая жизнь. Эдуард решил посетить родину. Он отправился туда по Атлантическому океану на своём грузовом судне с железной рудой. Вернулся через месяц с радостной вестью для жены и сына: путь в родную страну для них открыт.
Немецкое правительство приняло миллиардера, оказавшего значительную материальную помощь своему народу. Он внёс в государственную казну половину своего капитала. А при открытии бизнеса ему никто не препятствовал и не мешал.
Казалось, всё складывалось удачно, по-новому. Но после пятнадцатилетней супружеской жизни в благополучную и счастливую семью вдруг неожиданно пришло несчастье: страшная неизлечимая болезнь подкосила жизнерадостную и подвижную Виолетту и через три месяца унесла в могилу. Бедняжка ушла из жизни, оставив мужа с повзрослевшим сыном Карлом.
Спустя три года Гергерт женился второй раз, но брак оказался неудачным. Его избранницей стала певичка из Эстонии Инесса. Она была значительно моложе его, и, по всей вероятности, ей приглянулись не доброта и внешность сорокалетнего Эдуарда, а его богатство. Инесса любила весёлые и шумные компании, поскольку множество поклонников её таланта уделяли ей огромное внимание. Гергерт часто отлучался из дома по делам бизнеса и торговли, иногда даже подолгу был в разъездах за границей. Молодая жена не скучала без него: устраивала различные вечеринки и банкеты, а иногда даже пропадала на несколько дней. Оправданием перед мужем становились её концерты в знатных заведениях Гамбурга и близлежащих городов. Но все эти так называемые гастроли должны были, конечно, иметь предел. А его как такового не было, поскольку Инесса имела свой порок – пристрастие к алкоголю. Каждое её выступление завершалось угощениями до упада. Эдуарду шли доносы о непристойном поведении молодой жены. Пришлось запретить ей покидать пределы виллы, а охране приказали контролировать каждый её шаг.
Он не раз задавался вопросом: «Нужна ли мне такая жена?»
Чувство любви к Инессе у него не появлялось, хотя она слыла красавицей сцены с приятным драматическим меццо-сопрано голосом. Выйти в свет с ней – было, чем погордиться, но только говоря о внешности. А внутренне она, как и он, не испытывала к нему нежных чувств. Они были совершенно разными людьми. И это сказалось однажды, во время очередной деловой поездки в Советский Союз, где он влюбился в русскую девушку.
А молодая алкоголичка в отсутствие мужа находилась как бы в заточении. Всё это время она проводила с очередной бутылкой шнапса или дорогого французского вина.
Однажды Гергерту донесли о том, что его жена завела роман с одним молодым служащим из охраны. Эдуард самолично хотел поймать парочку во время любовных утех, но не успел. За день до его прибытия из Лондона любовник тайно вывез Инессу ночью в багажнике автомобиля за пределы виллы, и они до утра веселились в одном из ночных заведений района Сан-Паули. Инесса, как всегда, напилась и на обратном пути сама села за руль. Скорость «Мерседеса» была за сто, когда на изгибе дороги она не справилась с управлением и врезалась в стоящий на обочине грузовик. Любовники скончались на месте аварии. Вот так Эдуард Гергерт в сорок один год дважды стал вдовцом.
Примерно за полгода до случившегося, как было уже сказано, Гергерт посетил Ленинград, где заключал контракт на передвижение своего пассажирского лайнера из Лондона через город на Неве в Нью-Йорк и обратно. В гостинице для иностранцев Эдуард познакомился с переводчицей Марией Власовой, с которой у него завязался роман. Марии было двадцать восемь лет. Бывшая жена морского офицера за шесть лет замужества не смогла родить ребёнка. Во время знакомства с Гергертом она была в разводе. Разница в возрасте не помешала ей влюбиться в высокого, стройного, широкоплечего немца с добрыми глазами. Богатый любовник в течение года несколько раз посещал Ленинград, чтобы встретиться с подругой, но однажды, в ноябре пятьдесят пятого года, встреча не состоялась. Гергерт получил информацию о том, что Мария Власова была обличена в связи с иностранцами, уволена с работы и выселена из Ленинграда; куда – никому не известно.
После смерти второй жены Инессы Эдуард пытался по различным каналам отыскать Марию, не жалел на это денег, но – безрезультатно. И лишь спустя восемнадцать лет его давний друг из бывших шпионов, работавший в СССР, передал ему секретное письмо от освободившейся политзаключённой, которая решила остаться неизвестной. В нём говорилось о том, что Мария Власова весной пятьдесят шестого года родила дочку, потом была арестована как иностранная шпионка, скончалась где-то в лагерях, а девочку воспитывала больная бабушка. Концовка письма его просто шокировала: «…Ольга Эдуардовна Гергерт проживает в Пскове».
Эдуард отправился в Россию, нашёл свою дочь и предложил ей переехать к нему в Германию. Но Ольга отказалась. Она по окончании школы устроилась работать на швейную фабрику, ухаживала за тяжелобольной бабушкой, готовилась к поступлению в институт. Ей словно по наследству от матери досталось увлечение иностранными языками, и она большую часть свободного времени просиживала над словарями. Ольга с одной стороны была рада тому, что у неё нашёлся отец, а с другой – боялась участи, постигшей её мать. Эдуард это понимал, и поэтому их родственные отношения оставались тайной. Он очень любил свою дочь за честность, ум и трудолюбие, материально помогал ей. А когда она после смерти бабушки поехала в Москву учиться, он, пользуясь своими связями в России, обеспечил ей полное благополучие.
Эдуард никому не рассказывал про дочь, но вот от сына не мог долго скрывать эту тайну. Карлу в то время было уже тридцать восемь лет. Он жил во Франции, на берегу залива Сен-Мало имел трёхэтажную виллу, а в порту покоилось у причала его исследовательское судно «Виола». Карл был океанографом. У него с детства проявилась любовь к морю. Он часто уходил в плавание на отцовских грузовых и пассажирских судах, много читал книг о морских приключениях и, будучи уже взрослым, однажды рассказал отцу про свои мечты о бескрайних просторах морей и океанов. Тот же хотел видеть в сыне преемника своего торгово-промышленного бизнеса, но перечить не стал, решив оставить его юношеские увлечения. И когда Карл пошёл учиться по этой стезе, отец не мешал ему, а в дальнейшем помог приобрести в Норвегии исследовательское судно и финансировал научные работы.
Карлу было двадцать три года, когда он посетил Париж. Ему надо было собрать команду для работы на судне, которое обещал купить отец. Он обратился к своему другу по учёбе в университете Жану Фриско. Карл будучи ещё студентом хорошо владел французским, а Жан – немецким, и они во время общения всегда находили общий язык. Жан с одобрением принял предложение друга вместе работать и пригласил его на вечеринку по поводу дня рождения своей сестры Жаклин. Та вечеринка нарушила зарок Карла, данный им в студенческие годы, – не думать о женщинах и полностью посвятить себя океанографии. Он влюбился в Жаклин: в течение полугода несколько раз приезжал к ней, писал письма, звонил и в один прекрасный момент сделал предложение. Молодая супружеская пара после свадьбы обосновалась во Франции.
Спустя год Жаклин родила сына, а когда малыш подрос, возглавила завод по изготовлению вина, принадлежавший её свёкру. Карл на долгое время уходил в плавание, а по возвращении целыми днями пропадал в лаборатории научно-исследовательского института…
Эдуард, разочаровавшись в сыне, надеялся своим преемником увидеть внука Пьера. Но тот больший интерес проявлял к отцовской работе. И вот однажды, когда Карл взял с собой на борт «Виолы» тринадцатилетнего сынишку, старик решил, что назрела тема для серьёзного разговора. Он вызвал сына в Гамбург…
Трёхэтажная вилла старика Гергерта, построенная по проекту талантливого архитектора, напоминала итальянское палаццо. Она была подобна зданию постройки эпохи Возрождения, но почему-то всё вокруг казалось постоянно новым, дышащим свежестью и современностью, впитавшей с пиететом красоту и щедрость подлинного барокко. Величественный фасад дома, облицованный лазурным мрамором, выходил арочными галереями на богатый сад. Просторный ухоженный двор дышал озоном водяной дымки, которой беспрерывно орошались изумрудные газоны. Ароматный запах цветов нежно разливался по всей террасе, расположенной на втором этаже виллы. Там, за столиком, сидели отец и сын. Внизу на сотни метров вокруг расстилался сад. Прямо под террасой переливался в лучах солнечного света бассейн, выложенный голубым кафелем. Дорожки по всему саду блестели чёрным мрамором, удаляясь в сторону озера Альстер. Выпив по бокалу французского вина, отец и сын закурили сигары. Оба молчали. Карл наблюдал за работой двух садовников внизу, а сам с внутренним беспокойством ожидал начала разговора. Он уже заранее знал, о чём пойдёт речь.