Юрий Беспалов – Грязная Россия (страница 10)
Согласно документу, ответственность за мощение несли князь, чиновники, священнослужители, прихожане церкви располагавшейся на месте мощения, иностранные купцы, бояре и другие горожане, в зависимости от места их жительства или работы (а значит и участка, который нужно было замостить).
Несмотря на то, что главная цель устава заключалась в организации магистрали обслуживающей центр города, широкие археологические исследования показывают, что в Новгороде мостились практически все улицы, поскольку в условиях повышенной влажности почвы движение по ним было затруднительным.[50][1]
При этом, как было сказано, вследствие обилия леса на Руси, было принято устраивать не каменные, а деревянные мостовые. Новгородские мостовые делали из сосновых бревен или жердей уложенных на лаги (бруски), выкладываемых поперек настилу и служащих его основанием. Верхняя поверхность жердей для удобства стесывалась.
Что касается уборки мостовых, то по мнению одних ученых, в Новгороде как и везде, мостовые не чистили, тогда как по мнению других, проходы и проезды по улицам были вычищены достаточно хорошо. В любом случае, если работы по уборке и ремонту мостовых и осуществлялись, то, скорее всего, хозяевами усадеб и строений прилегающих к ним.[51][1]
Позднее деревянные мостовые начали делать и в других городах. В Москве, при Василии III были замощены наиболее оживленные улицы, такие как Великая улица в Зарядье, Покровка, Сретенка, Тверская, а также ряд переулков. Длина бревен составляла от 4 до 6 м. В некоторых местах, таких как Кремль, поверх бревен клали настил из досок.[52][1]
Все это, как и полагается в Средневековье, было максимально убогим и грязным. Улицы внутри Кремля были узкие и по сегодняшним меркам настоящая клоака. При этом внешне Московский Кремль смотрелся солидно, особенно издалека.[53][1]
К XVII в. улицы мостили в зависимости от важности: как круглыми бревнами, менее удобными для передвижения, так и более удобными, гладкими, как на Красной площади или в Китай городе.[54][1] В целом, деревянные мостовые были недолговечны и быстро сгнивали.[55][2] Кроме того, по воспоминаниям современников, в той же Москве в начале XVIII в., даже во время летнего дождя бревенчатые мостовые покрывались топкой грязью, а если дождь был сильным и многодневным, то улицы становились непроходимыми. Повсюду стояли разбросанные повозки, засевшие глубоко в грязи. Лошади не могли их вызволить, притом, что мостовые были устроены так, чтобы с обеих сторон влага стекала вниз.[56][3]
Археологи свидетельствуют, что зачастую ремонт бревенчатых мостовых производился без разборки предыдущего покрытия. Прямо на существующее покрытие укладывались балки, а сверху (поперек) бревна мостовой.
При Петре I Москву начинают мостить камнем. Указом 1705 г. на больших улицах предписывалось делать каменные мостовые, причем для обеспечения надлежащего количества камня, на население ложился специальный натуральный налог камнем. Кроме того, все прибывающие в Москву возы обязаны были привозить с собой по 3 камня. Несмотря на принятые меры, мощение шло туго, поэтому на небольших улицах по-прежнему разрешалось устраивать деревянные настилы.[57][1]
В Москве, в петровскую эпоху, камнем замостили только главные улицы Китай-города и Белого города. Остальные были замощены деревом или оставались грунтовыми. В 1785 г. мостовые из бревен даже попытаются запретить, разумеется, безуспешно.[58][1]
Следующие после Русской правды, крупные великокняжеские и царские законы: Судебник 1497 г. и Судебник 1550 г., никаких упоминаний об отходах и благоустройстве также не содержат. А вот в девятой главе принятого в 1649 г. Соборного Уложения говорится о необходимости собранные от «перевоза» и «мостовщины» деньги использовать на поддержание в рабочем состоянии дорог, мостов и переправ, а также об ответственности должностных лиц и откупщиков за их содержание. Перевоз и мостовщина – специальные пошлины. Перевоз – за переправу между берегами рек, мостовщина – за проезд по мосту. Откупщик – человек, которому государство за определенную плату передавало право сбора налогов.
В том же 1649 г. вышел «Наказ о городском благочинии»,[59][1] царя Алексея Михайловича, посвященный пожарной безопасности. Этот документ интересен тем, что огромное количество статей в сети, приводят две цитаты из него, а именно: «чтобы грязи не было – иметь на каждом дворе дворника»; «ведать всякое дворовое дело, починки и прочие дела».
В статьях, в том числе академических, на сайтах, включая Википедию, на различных околонаучных ресурсах к этим отрывкам частенько добавляют, что данный документ стал началом истории российского ЖКХ. Есть даже книги, в которых наказ называют началом управления отходами в России и хоть вышеописанные цитаты не приводят, робко указывают на то, что в нем, в числе прочего, речь идет о соблюдение городской чистоты.
Так вот интересным, собственно, является тот факт, что цитаты эти абсолютно выдуманы и, что в документе их и близко нет. В наказе есть абзац, где говорится о необходимости пресечения на улицах курения, пьянства, проституции и вообще любого воровства (в то время термин «воровство» означал преступление), но опять-таки в целях борьбы с возможными возгораниями, но никак не с отходами. Удивительно, как такой грубый фейк кочует из статьи в статью, из Википедии в книги и из книг обратно в сеть.
Да и как наказ середины XVII в. можно считать началом истории российского ЖКХ, когда уже с середины XVI в. в Москве существовал Земский приказ – государственный орган, в сферу деятельности которого, помимо прочего, входило благоустройство Москвы. При этом и сам Земский приказ возник не на пустом месте. До него московским хозяйством занимался Ямской двор, чья деятельность, увы, окутана завесой тайны, поскольку до появления в XVI в. приказной системы стабильного управленческого документооборота не существовало.
Здесь сразу стоит сделать одно важное замечание. Термин «благоустройство» в наши дни подразумевает по большей части две вещи коммунального характера, а именно: внутреннее благоустройство (коммуникации, спрятанные внутри домов и улиц: водопровод, канализация, электричество) и внешнее благоустройство (то, что находится на виду: фасады домов, таблички с адресами, крепления для флагштоков, проезды, дорожки, тротуары, газоны, а также их уборка). До начала XX в., под термином благоустройство подразумевали устройство любых благ приносящих пользу обществу, в первую очередь строительство пожарных станций, больниц, полиции и т.п.
Что же касается Земского приказа, то его задачей было управление Москвой и поддержание в ней порядка в самом широком смысле слова. В компетенцию приказа входили судебные споры о городской собственности, уголовные дела по Москве, ведение различной документации, опись городской собственности, на основе которой собирали некоторые налоги, противопожарная безопасность, борьба с распутством, пьянством, азартными играми и многое другое, в том числе организация работ по мощению и уборке улиц.
На мощение Земский приказ собирал с горожан специальный налог – «мостовые деньги». Его собирали раз в шесть лет, в том числе с привилегированных сословий, таких как дворяне и священнослужители. Записывался налог в специальных мостовых книгах.
Земский приказ имел возможность рассылать указания насчет благоустройства и подавать жалобы по данным вопросам в вышестоящие инстанции, а также обеспечивал всем необходимым людей, которые занимались мощением столичных дорог, уборкой улиц и т.п.
О чистоте улиц и вообще об отношении к чистоте красноречиво говорит тот факт, что в самих приказных помещениях скапливалось огромное количество грязи. В комнатах зачастую были склады, которые не убирали годами. Даже подойти к крыльцу того или иного приказа было порой затруднительно. Так в 1653 г. из Посольского приказа было заплачено 5 алтын «ярыжным 5 человекам за работу, что около приказу навоз отгребали». Уборкой возле приказов и других административных учреждений также могли заниматься сторожа. Так, например, в 1676–1677 гг. Разрядный приказ приобрел для сторожей 20 метел и 4 лопаты. Что касается жителей Москвы, то как и подобает людям той эпохи, они выбрасывали на улицу не только различные отходы, но и павших животных. В ров, выкопанный рядом с Китай-городом, многие сбрасывали навоз. Главы Земского приказа неоднократно посылали специальных служащих – бирючей, выкрикивать на перекрестках царский указ, чтобы горожане вывозили падаль и навоз за пределы города. Это не помогало и приказ тратил собственные средства на уборку улиц. Особенную чистоту наводили при выезде царя или при въезде иностранных послов: «а как царю бывает выход или поход, и для чищенья улиц устроены земские метелщики человек с 50». В этих случаях практически все подьячие выходили руководить метельщиками, убиравшими улицы.[60][1]
Помимо тех, кто непосредственно убирался, были и те, кто следил за порядком. Полиции до XVIII в. в России не существовало. В Москве и в других больших городах этим занимались «объезжие головы» – представители высшей власти на местах, выбираемые из дворян. В первую очередь они следили за пожарной безопасностью и правопорядком. Задерживали преступников, проводили дознание, конфисковывали контрабандный алкоголь.