Юрий Беспалов – Грязная Россия (страница 12)
В случае необходимости в Приказ земских дел обращались другие учреждения. Так, в 1711 г. Приказ Большого дворца, ведавший царским хозяйством и землями, обратился в Приказ земских дел с требованием «о вычищении всякого сора и щебня». Приказ земских дел, не имея своего штата для подобных работ, подал распоряжение бирючу, чтобы тот прокричал на улице «о поиске подрядчика», который взялся бы за данную работу.
В 1722 г. произошло важное для Москвы событие: вслед за Главной полицмейстерской канцелярией Санкт-Петербурга император Петр I учредил Московскую полицмейстерскую канцелярию – орган управления полицией, которому перешли функции, вскоре упраздненного Приказа земских дел.
Полицмейстерская канцелярия была гораздо более продуманным органом. У нее была инструкция,[70][1] в которой достаточно подробно описывалось, чем конкретно она должна была заниматься. Кроме всего прочего, в инструкции было сказано:
•
За нарушение предполагался штраф и телесные наказания.
Непосредственную службу по охране общественного порядка осуществляли «съезжие дворы» – полицейские органы, куда входили офицер и несколько рядовых (аналоги современных полицейских участков). Что касается метельщиков и их инвентарь, а также других сотрудников, которые непосредственно убирали и мостили улицы, то они, вероятно, просто перешли в это новое учреждение на тех же самых правах, обязанностях или, проще говоря, должностях. Подобные ядра традиционных институтов петровские реформы не затрагивали.
К сожалению, в историографии практически не отражена реальная практика Московской полицмейстерской канцелярии в реализации данных полномочий. Большинство документов было безвозвратно утеряно. Кроме того, это связано с незначительностью подобных функций полиции на фоне контроля за строительством, охраной порядка или поимкой преступников. В ходе архивных изысканий удалось выяснить, что по большей части обеспечение чистоты улиц не слишком волновало ни центральные учреждения Москвы, ни саму полицмейстерскую канцелярию. Увеличение ее штата на протяжении XVIII в. принципиально ситуацию не меняло. В полиции не хватало людей для обеспечения всех ее функций. Следует заметить, что основным сезоном, в который разворачивалась ежегодная кампания по борьбе с грязью в Москве, был весенне-летний период. В это время в полицмейстерскую канцелярию массово поступали дела о строительстве и неуборке каких-либо территорий.[71][1]
У вас может возникнуть вопрос: почему вообще и в Европе, и в России благоустройством занималась полиция? Ведь их дело – борьба с преступностью?
Во-первых, как уже было сказано, само слово благоустройство и сейчас является достаточно расхожим, и нельзя точно сказать, что оно конкретно значит: уборку улиц, строительство дорог или озеленение. Тогда как в то время оно подразумевало почти все, что приносило пользу обществу.
Во-вторых, речь не шла о том, что полицейские должны были непосредственно убирать улицы. Ни в коем случае. Как было сказано, для этого был специальный штат сотрудников. Кроме того, согласно вышеупомянутой инструкции, жители домов должны были сами следить за чистотой у своих владений, т.е. убирать лично или скорее нанимать специальных людей и подрядчиков. Так, у домов, лавок, заведений и прочих мест убираться могли дворовые люди: особый вид крепостных крестьян которых использовали как слуг. Иные владельцы домовладений могли подрядить на это кого угодно, от тех же метельщиков до каких-нибудь наемных слуг, гулящих людей или мальчишек желающих подзаработать. Соответственно, полиция, как было сказано, лишь надзирала, следила за порядком. Кстати, как и в наши дни. Помню, как однажды, в сквере, недалеко от моего дома, сделали ремонт: положили плитку, поставили новые скамейки и урны. Как-то раз, еще студентами, мы с товарищами уселись на одной из лавок и принялись лузгать семечки. Проходивший тогда мимо участковый, заметив это, громко отругал нас за то, что мы сплевывали шелуху на новую плитку.
В-третьих, ранее термин полиция означал – законное управление, а понятие «полицейское государство» – государство, построенное на принципах порядка. Соответственно полицейские по своему назначению были людьми обеспечивающими порядок, что тогда, как было сказано, имело более обширный смысл, включая благоустройство. Отмечу, что в России до введения в оборот термина полиция его аналогом было слово «благочиние», означавшее «порядок, спокойствие, послушание». Как известно, с началом царствования Петра I в отечественный лексикон стало попадать много иностранных слов заменявших исконно русские выражения.
Записные книги указов подтверждают, что Московская полицмейстерская канцелярия, занятая большим количеством иных повседневных вопросов, не имела возможности эффективно исполнять полномочия в сфере обеспечения чистоты и санитарного порядка в Москве, отчего ежегодно сталкивалась с постоянными напоминаниями Сената и безуспешно пыталась активизировать центральные учреждения и горожан на уборку городских территорий. Что касается высших государственных учреждений, то они также не особо интересовались проблемой городской чистоты. В эпоху дворцовых переворот ни Верховный тайный совет, ни Кабинет министров Анны Иоанновны, ни Сенат не отметились какими-либо знаковыми или хотя бы обстоятельными указами на этот счет.[72][1]
Указы были ситуативными. Например, когда из-за жары, запах отходов становился слишком сильным или, например, если императрица проезжая по городу могла увидеть что-то неприятное и приказать убрать. Часто это были указы-напоминания, которые просто повторяли столичным обывателям, что необходимо следить за чистотой у своих домовладений, а также не сорить и беречь элементы городского благоустройства.
Стоит отметить, что заботу о чистоте городов проявляли обычные граждане. Так, в 1700 г. ближайший сподвижник царя А. Д. Меншиков получил анонимное письмо, в котором неизвестный гражданин предлагал заставить домовладельцев чинить деревянные мостовые напротив их домов, убирать улицы от грязи и падали, строить каменные мостовые, заставить крестьян каждый раз при въезде в город привозить по булыжнику, а также устраивать по улицам водяные стоки в трубах.[73][1]
В том же 1700 г. началась Северная война, а в 1703 г. Петр I основал Санкт-Петербург и в 1712 г. начал процесс переноса столицы из Москвы в новый город.
Возведение Петербурга содержит множество любопытных фактов, в том числе большое количество документов касающихся городского благоустройства, включая мощение улиц и борьбу с отходами.
В 1706 г. было создано специальное учреждение для руководства работами по строительству города – Канцелярия городовых дел. Одновременно развернулось крупное производство строительных материалов, что позволило параллельно созданию оборонительных сооружений вести работы невоенного характера. Строились царские дворцы и дома приближенных царя, а после Полтавской битвы началось строительство города по плану, с прямыми улицами и каменными, поставленными в линию домами.
Для ускорения темпа в 1714 г. Петр I запретил каменное строительство по всей стране кроме Петербурга. Этот запрет был окончательно отменен в 1741 г., впрочем, еще в 1721 г. было сделано послабление разрешением достроить ранее начатые дома.[74][1]
В 1710 г. в Петербурге началось мощение улиц камнем. Как и в Москве, обязанность по мощению улиц, в том числе по сбору камня, возложили на население. Каждый житель Петербурга должен был доставить 100 камней, однако повинность не могла обеспечить надлежащего количества необходимого материала. Ближайшие окрестности города были бедны камнем и жители при всем желании не имели возможности насобирать много. Вследствие этого в 1714 г. был издан указ о привозе камня в новую столицу, напоминавший своим содержанием уже знакомый нам указ 1705 г. о привозе камня в Москву. В Петербург его должны были привозить не только на всех прибывающих возах, но и на всех приходящих судах. На каждом возу требовалось привозить по 3 камня, на каждом судне по 10–30 камней, в зависимости от водоизмещения. С ослушников царского указа брался штраф: за каждый недоставленный камень – по 1 гривне. Указ о привозе камня в Петербург, несомненно, дал результаты, ибо действовал более 60 лет и был отменен лишь в 1776 г. Тем не менее камня все же не хватало, и подрядчикам, бравшимся за мощение улиц, приходилось привозить его издалека на своих судах. 10 м3 булыжного камня, привезенного в Петербург, стоило около 5 руб. (рабочий зарабатывал в то время 1 руб. в месяц).
По-настоящему работа развернулась лишь с сентября 1714 г., когда каждого домовладельца обязали замостить улицу напротив своего дома на ширину около 1,5 м и на весь участок в длину. Мощение требовалось делать по образцу уже существовавшей в то время мостовой на Троицкой площади. Каменные мостовые должны были заменить собой временно устроенные в том же 1714 г. деревянные тротуары шириной в 1 аршин (71 см), уложенные вдоль домов. Всеми работами руководили мастера из Канцелярии городовых дел. Интересная деталь, вызывающая некоторое недоумение: мостилась не середина улицы, а полоса вдоль домов шириной в 1,5 м. Середина улицы оставалась не мощеной, причем указы требовали ограждать саму мостовую от не мощеной середины с помощью продольно положенных и закрепленных сваями бревен или большими камнями, «дабы вышеявленных мостов лошадьми и колесами не повредило». Таким образом, выходит, что движение конного транспорта по мостовой запрещалось. Создается впечатление, что замощенная часть предназначалась лишь для пешеходов. Однако едва ли это было так. Для тротуаров ширина мощения была слишком велика. К тому же эта ширина последующими указами была еще более увеличена: в 1715 г. на 71 см, в 1717 г. еще примерно на 80 см. По-видимому, по мостовой не только ходили пешеходы, но и передвигались экипажи, а посередине улиц шло грузовое движение.