Юрий Алексеев – Зеландия (страница 8)
– Ах, это входит в набор. Государство – дрянь. Но я, к счастью, смог достать хорошие велосипеды в Восточной Европе.
Феликс наклонился, чтобы бросить в огонь огромный чурбан, и протянул ей бутылочку воды.
Но потому-то сегодня на пляже было так утешительно почувствовать, что так мало изменилось. Хотя… порой это и странит.
Тара затянулась снова и ощутила, как мышцы оттаивают.
– Ты тоже это заметил?
– Даже плебс способен на глубокие мысли, знаешь ли.
– Ну что ты, Феликс. Она вернула ему косяк и отпила чуть-чуть воды. Не это я имела в виду.
Защёлкала калитка, и Робби вернулся в сад.
– Я проводил Малу домой. Она уже, считай, не соображала.
– Хочешь воды? – спросил Феликс. – И откуда ты, кстати, сейчас?
– Из Бадпавильона, она там остановилась. Робби схватил Ирис за руку, пока из колонки лилась Lover Тейлор Свифт. Но мы здесь продолжаем. Есть ещё выпивка?
Феликс поднял пару бутылок.
Все пусты. Пойду поищу.
Глянь заодно, не свалился ли где-нибудь в доме Оливье? – сказала Тара.
Опираясь на её плечо, Феликс поднялся.
В самом деле, куда запропастился этот субъект?
Ему никак не удавалось держать прямую линию к двери.
– Старый пьяница, – крикнул вслед Робби. – Уже не тянешь, да? Пить-то в нашем возрасте.
Тара осела глубже в подушки. Рот у неё пересох – она ещё сделала глоток. Шум прибоя вдали и тягучая тёплая ночь делали её сонной. Она уставилась в тёмное небо.
И в этой простой, почти детской радости её сердце на мгновение успокоилось, словно летняя ночь и запах костра смогли заглушить целый мир.
Звёзды почти исчезли; на востоке уже пролегала бледная полоска рассвета. Значит, было не меньше четырёх. Чёрт побери, ей и впрямь пора домой – пока Арман не проснулся. Но будто вся усталость минувшего года стянула её мышцы свинцовыми лентами. Даже руку приподнять казалось невозможным.
– Вот ты где.
Она вздрогнула – и почувствовала тёплый влажный тычок в щёку. Берни вдруг оказался рядом, а за ним – Оливье. Его белая футболка и джинсы были усыпаны песком; волосы торчали ещё более непокорно, чем обычно.
– Ну не пугайся так всё время. Это всего лишь я.
– Я просто не слышала, как ты подошёл. Немного дремала… меня вдруг накрыла такая усталость.
– Поздно уже. Можно присяду рядом?
Тара кивнула и похлопала по подушке. Рука двигалась медленнее обычного.
– Где ты был? Феликс тебя нашёл?
– Нет. Почему должен был? Оливье опустился в песок рядом, его нога скользнула вдоль её ноги. – Я был на пляже. Закрывал дверь нашего пляжного домика.
Она посмотрела на него. Глаза оставались ясными.
– Сейчас? Посреди ночи?
– Я обещал это деду. Он погладил Берни, который улёгся у его ног. – Когда мы вернулись, я вдруг вспомнил.
– Получилось?
Он протянул ей бутылочку пива – безалкогольного.
– Разумеется.
– Твой дед здесь тоже? Она поставила бутылку в песок. – Спасибо, но мне скоро уходить.
Оливье указал на окно с плотно задвинутыми занавесками на втором этаже.
– Спит как младенец. Он всё ещё приезжает сюда каждое лето.
– Как и моя бабушка. Ей было приятно тебя увидеть.
– И мне её. Жаль, что твоего отца и сына не было – они ведь уехали в цирк. Оливье чуть осел в подушки. – Сколько ему сейчас?
– Он только что стал шестилетним.
Оливье взглянул на неё.
– Ты молодец. Так держать всё одной…
– Жизнь идёт, – отрезала она. Ей этого не хотелось – ни похвал, ни попыток приблизиться. – Но он скоро проснётся. Мне нужно идти.
– Моему уже восемнадцать. Заккери живёт с матерью. В Лондоне.
– Звучит не слишком уютно, – проговорила она рассеянно. Голова была словно набита ватой.
– Ничего, я часто летаю туда-сюда.
– Это помогает. Извини, но мне правда нужно идти.
Она попыталась подняться, но вновь упала в подушки: колени были резиновыми, непослушными.
– Останься ещё чуть-чуть. Оливье взял её за руку; пальцы его были липкими. – Мы ведь толком и не поговорили.
– Мне и говорить нечего. Я выжата досуха.
Он хмыкнул:
– Не верю ни слову.
– Но правда. Мозг у меня еле ворочается.
– Ну так давай молчать. Оливье подвинулся ближе. – И будем безмолвно глядеть на восход.
– Ну… немного.
– Прекрасно. Он глубоко вдохнул. – Как тебе сегодняшний вечер?
– Мило.
– В самом деле?
Она попыталась взглянуть на него, но взгляд расплывался, и она закрыла глаза:
– Если честно – вовсе нет. Все так заняты собой…
– Ты тоже заметила?
Тара кивнула.
– Примета времени, боюсь.
Она хотела бы развить мысль – о избалованном обществе, о бессмысленном нытье, о том, как мало благодарности осталось в Нидерландах, – но сосредоточиться уже было невозможно.