Юрий Алексеев – Зеландия (страница 10)
– Хочешь, я поеду с тобой? – спросила Тара наконец.
Оливье покачал головой.
– Предпочитаю один. Для опознания, – произнёс он рассеянно.
– И мы также просим остальных пока оставаться здесь, – сказал Геррит, возникнув за спиной Оливье. – У нас есть несколько вопросов.
– По какому поводу? – спросил Робби, поднимая пустой пакет из-под чипсов. – Мне, честно говоря, пора бы…
Геррит не обратил внимания. Он медленно обвёл всех взглядом.
– Есть основания полагать, что смерть могла быть ненасильственной… неестественной.
– Что? – Феликс шагнул прямо перед Герритом. – Что ты сейчас сказал?
– Возможно, речь идёт о преступлении, – пояснила женщина-агент.
Теперь все разом повернулись к Оливье. Мускулы его лица будто натянулись до гладкости; морщины исчезли. Тара искала хоть какую-то подавленную эмоцию – дрогнувший уголок губ, тусклый блеск в глазах. Но взгляд был пуст.
– Мне кажется это крайне маловероятным, – сухо сказал он. – Ему просто было очень много лет.
Тара вновь узнала эту ледяную сдержанность Оливье. Это был её собственный единственный способ пережить горе. В сущности – до сих пор.
– Да, звучит невероятно, – сказала она, гладя Пита, который прижимался к её ноге. – Но всё же важно исключить все возможные версии.
– Именно так, мадам, – сказала агент, открывая калитку для Оливье. – А вас, месье, на улице ждёт машина.
Мике стряхнула капли с пальто и повесила его на крючок у задней двери. Мокрые башмаки она тёрла о половик до тех пор, пока каблуки перестали оставлять чёрные следы.
– Фу, и холод же, – сказала она, входя в тёплую кухню. – Ветер так и режет всё насквозь.
Анни тыльной стороной рукава стерла пот со лба. Передник был весь в муке.
– Зачем ты вообще была на улице?
– Ставень сорвало. – Мике растирала ладони, возвращая им тепло. – Господин Фредерик попросил, чтобы я…
– Ты с ним разговаривала?
– Он начал.
– Что я тебе говорила? – Анни скрестила могучие руки на груди. – Никаких разговоров!
Мике встала перед духовкой и сразу почувствовала, как тепло ласкает ей спину.
– А мне они вовсе показались милыми.
Анни покачала головой.
– Разумеется милыми. Приличные господа.
– Ну… приличные…
– Да, именно! Очень даже приличные и весьма почтенные в нашей округе. Не забывай об этом. – Анни посыпала стол ещё мукой, взяла скалку и одним внушительным ударом приплюснула шар теста. – В юности они помогали сопротивлению в войну. А потом – восстановлению деревни.
– Я и так это помню. Но ведь тогда все помогали.
Анни раскатывала тесто строгими, решительными движениями.
– Они каждое лето приезжали из Роттердама специально, чтобы работать тут, в деревне. Не каждая богатая семья так делала. Большинство просто хотело опять отдыхать.
– Не вижу в этом ничего особенного. – Тепло от духовки стало почти нестерпимым, будто юбка вспыхнула, и Мике поспешно шагнула вперёд. – А потом, став судьями и адвокатами, они ещё и деньжищ заработают.
– И слава богу. Хоть платить будут вовремя. – Анни сложила тесто пополам. – Подай-ка мне форму для пирога. И тебе, между прочим, пора обратно внутрь.
Мике сняла с полки тяжёлую железную форму с рифлёными краями.
– Это яблочный пирог? Ты мне кусочек оставишь?
– Что ты себе позволяешь. Живо, марш обратно!
Мике уже было направилась к выходу, но задержалась.
– Джин почти кончился. Новая бутылка здесь есть?
– В стеклянном шкафу. – Анни вдавила тесто в форму. – Большой ключ в правом ящике.
Мике отомкнула замок, отодвинула в сторону несколько бутылок вина, но бутылки Болса не увидела.
– Здесь нет.
– Глупости, конечно, есть. – Анни раздражённо вытерла руки о передник. – Там точно стоят ещё две.
– Правда нет.
– Посторонись. – Анни тоже отодвинула несколько бутылок. – Чёрт побери, как же так?
– Я ведь сказала.
– Значит, господа за чаем днём уже изрядно приложились.
Не такие уж они и приличные, подумала Мике, но, видя, как пылает лицо Анни, решила не торжествовать.
– Тогда мне взять бутылку красного вина?
– Нет, бери эту. – Анни привстала на цыпочки и достала маленький квадратный флакончик. – Шотландский виски. Мужчинам нужно что-нибудь покрепче в такую погоду.
Мике не поняла, что именно Анни имела в виду, но взяла флакон и плечом толкнула распахивающуюся дверь.
– Я скоро, – сказала она.
В коридоре было ледяно; сквозняк свистел по полу, и она почти побежала к кабинету. Она осторожно открыла дверь и осталась в тени ширмы. Комната уже основательно прогрелась.
Глаза должны были привыкнуть к полумраку, но тяжёлая тишина сразу подсказала ей, что напряжение здесь тоже возросло. Только потрескивание камина нарушало молчание.
Она выглянула из-за ширмы: мужчины сидели, молча склонясь над картами, в облаке сигарного дыма. В один миг она заметила – их бокалы вновь пусты.
– Это ты, Мике? – спросил Фредерик, не поднимая глаз.
– Да, месье.
– Нам нужно ещё по одному старику.
Мике подошла на цыпочках.
– Бутылка пуста, месье.
– Чёрт. – Гейс поднял голову; стёкла его очков запотели. – Так возьми новую. Фредерик, где у тебя запас?
– Обычно в кухонном шкафу, – быстро сказала Мике. – Но там больше нет, месье.
Теперь и Фредерик посмотрел на неё.
– Каким дьяволом – нет?
Стоило ли ей отвечать? Неужели он не помнил, что сам их прикончил?