Юрий Акимов – Четыре жизни миллионера из Парсы (страница 9)

Ариарамн изготовился к бою, его тысяча бессмертных также была готова встретить любого неприятеля. Это были лучшие воины Персии, но теперь их оказалось слишком мало. Первая персидская армия была зажата с трех сторон: с севера шло вавилонское войско, с востока наступали мидийцы, которых вполне мог остановить Кир, с запада подпирали Сузы с их гарнизоном. А на юге располагались полноводная река и горы. Часть войска можно было бы спасти ценой позора отступления.

Памятуя о встрече с Митрой, а также о проклятье несчастной эламитки, Ариарамн решил не бежать от судьбы, а встретить ее здесь и сейчас, у стен главного города Элама. Вознеся молитву Ахура-Мазде и вспомнив добрыми словами солнцеликого Митру, Ариарамн оседлал своего коня и изготовился к битве.

Время тянулось медленно, но армии приближались друг к другу неумолимо, словно вода, после дождя наполняющая водоемы. Это было на руку персам, которые могли перегруппироваться после сражения с эламитским войском. Кир выжидал, и в целом Ариарамн приветствовал это решение, умерив злость и раздражение от того, что брат ослушался его приказа. На поле боя возникло шаткое равновесие, которое могло качнуться в любой момент как в одну, так и в другую сторону.

Ариарамн выглядел спокойным, однако на душе у него была тяжесть размером с Дайламан[7]. Пророчество и встреча с Митрой вызывали противоречивые чувства, и в итоге царь решил просто довериться провидению. Смысла страдать сейчас нет. Да и не свойственны такие чувства царю царей. Вся его жизнь создана лишь для таких моментов, в которые он принимает решения, влияющие на судьбы сотен тысяч людей и целых народов.

Во второй армии персов начались какие-то передвижения, а затем от них прислали гонца, который качнул чашу весов, да так, как Ариарамн меньше всего хотел.

Читая послание гонца, царь царей хмурился все сильнее, что не укрылось от взоров его военачальников.

«Дорогой мой брат, вавилоняне и мидийцы бывают очень убедительными. Наши соседи устали от постоянных завоевательных походов великого царя царей Ариарамна, поэтому решили, что у персов должен быть новый царь царей. Их золото поможет нам восстановить армию и создать задел на будущее, в которое я приведу нашу империю. Не о себе думаю, а о судьбе горячо любимой Персии. Прислушайся к голосу совести и разума и прими предложения Вавилона и Мидии».

Ответ Ариарамна был молниеносным: он выхватил меч и одним движением снес голову гонца.

– Кир предал нас, связавшись с вавилонянами и мидийцами. Мы теперь сами по себе, – сказал царь, окидывая шатер тяжелым, но решительным взглядом. – Отправить гонца с моим ответом. Пусть предатели знают, что их ждет при встрече со мной. Мы не отступим и не покроем себя вечным позором в глазах наших предков и богов.

Спустя время после получения ответа царя царей армия Кира развернулась и скрылась за холмом. Ариарамн и его воины остались один на один с тремя противостоящими им армиями. Персидский царь не питал иллюзий и понимал, чем, скорее всего, закончится данное сражение. Но пусть он лучше войдет в легенды персидского народа, чем станет посмешищем и его будут бранить за трусость. Царь царей никогда не отступит и никогда не покроет свое имя позором. Армия же, состоявшая из тысяч мужчин, была просто оружием в его руках. Эти люди доверили ему жизни, и сейчас пришло их время умирать.

Главные ворота Суз открылись, и из них вышли эламитские воины.

– Трое против одного. Честно ли? Это пусть их боги решают. Нам же поможет наш великий бог Ахура-Мазда и его солнцеликий помощник Митра. С нами боги! С нами сила всего персидского народа! Те, кто отступил, покрыли себя вечным позором. Не видать им места подле великого Ахура-Мазды, не познают они сладости рая солнцеликого Митры. Мы – истинные сыны своего народа, лучшие представители Персии. Не убоимся страхов и происков духа разрушения Ангра-Майнью. Если нам суждено сегодня пасть в бою, то сделаем это достойно – так, чтобы боги смеялись и радовались, завидев, какие воины в скором времени придут к ним для последней битвы с разрушителем.

Ответом Ариарамну стал дружный рев десятков тысяч персидских глоток…

Из персидской армии в строю осталась от силы треть. Кто-то из генералов, не выдержавший страха смерти, позарился на золото Вавилона и сдался на милость победителей. Все это Ариарамн видел, уже сидя в повозке с решеткой, которая везла его в Сузы. Правая рука не слушалась и жутко болела, отбитая сильнейшим ударом мидийского боевого слона, выбившим царя из седла.

Бессмертная тысяча сражалась легендарно, перемалывая без разбора волны мидийцев, вавилонян и эламитов. Грустно одно – некому будет передать эту легенду потомкам, чтобы знали, какая кровь течет в их жилах.

Болела и нога, прошитая мидийской стрелой. Хорошо, что не задела кость. Видно, духи-хранители и солнцеликий Митра решили уберечь царя от увечья.

Ариарамн улыбался. Славную трепку он задал трем союзным армиям, которые превосходили его по численности минимум в три или четыре раза. Он ясно понимал: если бы не предательство брата, они бы перемололи все три армии и к вечеру завтрашнего дня к территории Персидской империи присоединился бы весь Элам.

Странное чувство. Ариарамн успокоился, словно доверился судьбе и больше не сопротивлялся. Дальше его ждала неизвестность. Вряд ли продажный Кир станет выкупать брата, поэтому, вероятно, царя ждет либо вечное заточение, либо казнь. Но Ариарамн улыбался. Он прожил яркую жизнь, оставил после себя сына в Парсе и…

Стоп! Умирать никто не собирается, и жизнь еще не окончена. Он царь царей и останется им, пока жив. Такой титул может носить только один человек, и этим человеком является именно он, Ариарамн, правитель Персидской империи.

Глава 8. Царь: Плен

Одиночная камера после изобильного царского шатра настолько контрастировала с привычной реальностью, что царь не мог даже присесть, не говоря уже о том, чтобы с комфортом расположиться среди подушек на широком ложе. Пусть даже с поврежденной ногой, он стоял, испытывая боль, злость и раздражение. Ему никто и не подумал оказать подобающий прием и предоставить условия, достойные царя. Для них он был обычным преступником, от которого, вероятно, отказались в родной Персии, ненужный никому за пределами родной страны.

Почему его оставили в живых? Как напоминание другим царям, что может произойти с тем, кто придет в роли захватчика? Или, возможно, как разменную монету в будущих противостояниях с Персией?

Сузы оказались величественным и богатым городом, который по праву носил статус религиозного и торгового центра всей Эламской империи. Пока Ариарамна везли по главным улицам, он видел дворцы и храмы во славу местных богов, рынки и мастерские, жилые и торговые кварталы, а также систему водоснабжения с каналами и водопроводом, чего не было во многих городах Персии.

Эламиты смотрели на повозку с влиятельным заключенным, кто-то бросал в него тухлые овощи и даже камни, но в большинстве своем люди оказались здесь терпимы к человеку, который пришел с войной на их земли.

Ариарамн оперся на стену. В камере он был один. Через решетки царь видел, что в тюремном отсеке находилось множество других заключенных, но все они были не из числа персов. Наверное, тех, кого удалось пленить, эламиты отправят в шахты и на рудники. Во всяком случае, сам Ариарамн так бы и поступил. Иначе зачем держать столько заключенных, которых необходимо постоянно кормить.

Царь привалился к стене. Окно было одно, и через него помещение не покидали запахи немытых тел и нечистот, поэтому в темнице стояла настоящая вонь. Не все пленники были царями или высокородными особами либо перестали ими быть, сидя в заключении долгие месяцы и годы. Смрад, зловоние, поражение в битве и ранения стали раскачивать спокойное состояние Ариарамна, которое, видимо, еще какое-то время поддерживалось энергией недавней битвы. Но сейчас эта поддержка угасала – начало спадать напряжение и боевая злость, на смену им приходило какое-то стылое, тяжелое безразличие и апатия.

В голову лезли мысли, совсем не свойственные могучему и волевому полководцу и воителю: «Что дальше? Что будет со мной? Что будет с Персией? Или, может, эламиты сжалятся надо мной и в скором времени казнят? Хочу ли я смерти? Не в моем положении сейчас хотеть чего-либо. На все воля богов: я лишь вижу, как Ахура-Мазда проверяет меня на стойкость».

Обессилев совсем, Ариарамн опустился на то, что служило топчаном: несколько досок, которые располагались на камнях примерно одной высоты. Царь лег и забылся беспокойным сном. Ему снилась золотая Парса, столица великой Персии, царский дворец и сын Аршама, с радостью встречающий отца из похода на Элам. Это то, что он представлял, когда покидал Персию. Это то, чему никогда не суждено было сбыться.

– Проклятая ведьма! – сквозь зубы выругался во сне царь. – Это все ее вина! Она наслала на меня проклятье. А еще Кир – слабак, предатель и недостойный брат! Нет ему места среди воинов Ахура-Мазды. Недостоин он называться персом и носить титул царя царей. Главное, чтобы с сыном Аршамой и с женой все было в порядке.

Царь вспомнил карие глаза своей царицы Фарангис. Ему нравилось значение ее имени – «божественный свет». Красивее женщины он не встречал ни в одной стране, в которых бывал с завоевательными походами. Неожиданно образы родных и близких людей стали сменяться муками, которыми грозило заточение. Холодный пол, кандалы на руках и ногах, рудники и тяжелая работа. Ариарамн бредил, рана на ноге воспалилась и болела, а потом все резко закончилось, и он открыл глаза. Перед ним стоял высокий, статный стражник-эламит, который держал за руки Куроша, того самого молодого воина, который первым прорвался на стены Солариса.