Юрий Акимов – Четыре жизни миллионера из Парсы (страница 7)
– Царь царей, все в порядке! Ты вернулся из своего путешествия, – прозвучал знакомый голос.
– Как я могу узнать, что не остался в чертогах Митры или не посетил чертоги Ахура-Мазды, чтобы остаться там насовсем? Или, может быть, я и вовсе оказался в прибежище Ангра-Майнью?
– Это очень легко проверить, – сказал Артиген, взял большую чашу с водой и плеснул ее в лицо царя. – Твои ощущения сейчас должны быть очень реальными, а вода прохладной. Ни у одного из богов и духов, которым мы поклоняемся или которым противостоим, нет возможности создать настолько правдоподобные переживания, которые проявляются в теле. Все в этом мире начинается с него и им же заканчивается. Теперь ты веришь?
– Не до конца, – сказал раздраженный царь, приходя в себя после путешествия в чертоги Митры. – Артиген, я видел…
– …только то, что должен был увидеть. На все воля солнцеликого Митры и покровителя нашего Ахура-Мазды. Все, что показал тебе Митра, все, что сказал, было только для тебя.
– Хорошо. Тогда труби подъем! Мы идем на Сузы. Я не хочу, чтобы мой родной брат опередил своего царя в этом походе судьбы. Через несколько дней Элам падет, и мы будем праздновать великую победу во дворцах его правителей.
Ариарамн не успокоил внутреннюю тревогу, никуда не ушла душевная тяжесть, но он решил покориться судьбе и воле богов. Будь что будет. Значит, такой путь уготован ему и случится то, что должно. В глазах царя царей бушевал огонь. Даже если ему суждено пасть в бою или проиграть сражение, он хочет сделать это достойно и с высоко поднятой головой и не собирается бежать от судьбы, словно побитый пес.
По лагерю разнеслись громоподобные звуки труб, возвещавших о продолжении похода. Персидский муравейник пришел в движение, обещая в скором времени хорошую битву и красивую победу.
Глава 6. Адвокат: С вершины успеха
Терпкий дым самой дорогой сигары Arturo Fuente медленно плыл по кабинету Виктора Фолтона. Большие окна здания Carbide & Carbon открывали шикарный панорамный вид на Чикаго. Город был как на ладони.
Виктор позволил себе расслабиться после непростого судебного процесса, участником которого он стал сегодня утром. Даже не снимая туго зашнурованные ботинки, он забросил ноги крест-накрест на дорогущий стол из темного дерева и выпал из реальности, прямо в голове в диалоге с самим собой перемывая кости клиентам: «Мистер Олдридж из “Эквитас Глобал” редкостная сволочь. Пытается обмануть не только суд, но и меня! Темная личность. С такими надо быть аккуратнее. Но я готов закрывать глаза на все его проделки, пока он платит».
Виктор посмотрел на чек от «Эквитас Глобал», подписанный лично Оскаром Олдриджем.
«Десять тысяч гребаных зеленых», – подумал Виктор и улыбнулся, но потом снова погрузился в свои размышления.
Финансовая империя «Эквитас Глобал» обвинялась федеральным правительством в создании фиктивных компаний, офшорных счетов и многоступенчатых схем уклонения от уплаты налогов. В процессе расследования выяснилось, что высшее руководство компании может быть вовлечено в коррупционные схемы на уровне первых лиц нескольких штатов, взаимодействуя с государственными чиновниками и даже оказывая влияние и давление на законодательные процессы.
Виктору пока удавалось удерживать федералов от святая святых семьи Олдриджей – целого этажа офисных помещений в здании Чикагской товарной биржи. Тем не менее дела у Олдриджей с каждым днем шли все хуже из-за кризиса, который охватил всю Америку. К тому же сильно подкосил крупные чикагские компании арест Аль-Капоне.
Сам Виктор также ощущал на себе последствия черного вторника. И не сказать, что дела у него шли плохо. Как раз наоборот: суды по банкротствам, реструктуризациям долгов, корпоративным спорам и сокращениям, трудностям с выплатой ипотечных займов и по трудовым спорам – все эти проблемы сами распахивали двери перед успешным и известным адвокатом.
Но была и оборотная сторона – росло число проигранных дел. Федералы лютовали, судебная система трещала по швам, постоянные изменения законодательства и новые регулятивные меры требовали обновлений и пересмотров судебной практики. Виктор вот уже несколько лет жил в неопределенности, занимаясь тушением пожаров по всем фронтам.
Откровенно говоря, он попросту выкипал, словно вода на огне, все чаще мечтая о домике на берегу горного озера. Но жадность и стремление урвать свой кусок не давали Виктору покоя. Он еще не заработал всех своих миллионов. А когда к нему приходит крупная рыба в виде фондов, холдингов, корпораций и жестко подставленных чиновников, глупо уходить со сцены. К тому же он был на хорошем счету у мэра Чикаго – мистера Сермиака и как минимум раз в месяц играл с ним в гольф или посещал званый ужин для самых приближенных.
Виктор ходил по лезвию ножа, подыгрывая мэру, известному своей непримиримой позицией в борьбе с Аль-Капоне и его шайкой. И вместе с тем успешный адвокат ловко отстаивал интересы приближенных к мафии людей. Казалось бы, не подкопаешься к хваткому правозащитнику. Многие знали об этом, но молчали. Знал, кажется, и сам мэр, однако почему-то продолжал оказывать знаки внимания Виктору Фолтону, а тот умело этим пользовался.
Дверь приоткрылась, и в проеме появилась симпатичная головка секретарши, выдергивая Фолтона из размышлений и наслаждения сигарным дымом и переключая его мысли на нее.
«Грейс… и почему я все еще от нее не избавился? Карьеристка, каких поискать, готова, кажется, на все для своего повышения или выгодного брака. Вот поэтому у меня на нее вообще не стоит, хотя внешностью, конечно, ее природа одарила. Если бы не ее отец, успешный владелец агентства недвижимости, который в определенный момент может быть полезен, уже давным-давно на ее месте работала бы как-нибудь Оливия или Дженнифер – без пяти минут выпускница юридической школы…»
– Мистер Фолтон, к вам посетитель, мистер Эллиот. У вас назначено на три часа. Пригласить?
– Грейс, ну сколько раз я просил тебя напоминать мне за пятнадцать минут до встречи?
Помощница стояла и смотрела на босса, хлопая длинными ресницами и стараясь скрыть свою ошибку за милой улыбкой.
«Не умею я злиться на женщин… – подумал Виктор. – Да и зачем это делать? Разве только чтобы они не пользовались моей излишней добротой к ним».
– Я сам выйду и встречу его через пять минут. Предложи ему чай или кофе, – сказал мужчина, и за Грейс тут же закрылась дверь.
Он знал Эдварда Эллиота уже несколько лет. Тот был любителем крепкого коньяка и сигарного дыма, поэтому окно Виктор намеренно решил не открывать. Предприниматель и владелец обувной фабрики, которая много лет находилась под парнями Аль-Капоне. И все бы ничего, но через эту фабрику то и дело проходил трафик разной запрещенки. Виктор уже пару раз вытаскивал пятую точку мистера Эллиота из очень неприятных ситуаций, которые грозили потерей не только фабрики, но и свободы.
Фолтон уже давно пытался раскачать обувного магната на полное юридическое сопровождение всех его дел, которое обошлось бы в несколько десятков тысяч долларов в год. Но мистер Эллиот обращался к Фолтону только в тех случаях, когда припрет нужда, и то в большей степени с подачи околомафиозных структур.
– Мистер Эллиот! Рад вас видеть в добром здравии! – начал с места в карьер Виктор, тут же наливая ему коньяк Remy Martin Louis XIII, который тот так любил. – Какое счастье, что вас сегодня никакие федералы не задержали на производстве.
Фолтон был хитрым и расчетливым человеком, поэтому не преминул напомнить Эллиоту о деле двухмесячной давности, когда с неожиданным визитом на фабрику пожаловали сотрудники Федерального бюро расследований. Только чудо и расторопность одного из рабочих фабрики спасли Эллиота от долгого срока за решеткой и крупного штрафа. Нет, от пожизненного срока и очень крупного штрафа!
Рабочий успел предупредить фабричного финансиста о рейде федералов, и тот недолго думая на свой страх и риск без согласования отправил курьера к Виктору Фолтону со срочной просьбой поддержать их компанию в трудную минуту. В тот самый момент через фабрику проходила крупная партия неопознанных ящиков. Никто не знал, что в них, но все догадывались, что вряд ли что-то мягкое и пушистое.
Виктор успел в последнюю минуту и выявил кучу нарушений со стороны сотрудников недавно основанной службы. Они уже были готовы войти на тот самый склад, где хранились ящики с опасным содержимым, но Фолтон их мягко отговорил, посулив им потерю должностей, рабочих мест и служебные выговоры с занесением в личное дело. Пока федералы ретировались исправлять процессуальные недоработки, опасный груз с фабрики благополучно вывезли. Стоит ли говорить, что на следующий день доблестные служители правопорядка не нашли ничего, а Виктор стал обладателем чека на внушительную сумму?
– Мистер Фолтон, полно вам поминать тот случай. Я и мои партнеры, кажется, вполне щедро отблагодарили вас.
– Это верно. Но я не устану вам напоминать, мой дорогой мистер Эллиот, о том, что ничего подобного не случилось бы, если бы вы работали со мной уже тогда.
– Я как раз к вам приехал с этим вопросом, – сказал Эдвард.
– Весь внимание, – навострился Виктор.
– Я буду готов заключить с вами долгосрочный контракт, если вы поможете мне еще в одном щекотливом деле. Я наконец-то решился расширить свое производство и построить еще один обувной завод. Жителям Чикаго нужно больше хорошей обуви, и я готов их ею обеспечить. Я выбрал место для строительства фабрики, но есть одна проблема. Место занято какой-то развалиной – старый дом старика Гринвуда. Он ни в какую не хочет покидать насиженное место. Там родился его отец, он сам, его дети и внуки, фамильное гнездо и все такое. Что за чушь, ей-богу! Какие-то предрассудки времен неоколониализма. Место уж слишком хорошее для строительства большого производства, которое, я замечу, обеспечит работой несколько сотен человек.