Юрий Акимов – Четыре жизни миллионера из Парсы (страница 6)

Царь сорвал с груди умершего воина медальон с крыльями и сжал в руке. По странной причине Курош стал для него очень близким человеком. Царь никогда не испытывал такого ни к одному из своих воинов. Сегодня он словно потерял любимого сына.

– Мальчишку не трогать! Проследить, чтобы ему выдали все необходимое для длительного перехода. Выдать коня или осла. Дать бумагу за моей печатью о том, что он свободен. Выставить из города. Пусть идет в свой Элам и скажет всем, что царь Ариарамн держит свое слово. Написать послание для эламитских правителей о том, что их ждет та же участь, что и бесславно сгинувший с лица земли город Соларис, если они не выплатят двести талантов – золотом и серебром. Наиболее работоспособных мужчин забрать на рудники. Самые красивые женщины пополнят персидские гаремы. Детей забрать, клеймить и воспитать по персидским традициям. Всех остальных – убить. Город разрушить. Через три дня мы выступаем в сердце Элама.

Ариарамн еще раз посмотрел на тело проклявшей его женщины. Он слышал ее слова. Слышал все. Они не просто остались в его памяти. Они поселили в персидском правителе сомнения, тяжелые чувства и мысли. Ариарамн ощущал, что только что прошел важную точку своей судьбы и что ждет его дальше, известно, пожалуй, только самому Ахура-Мазде.

Глава 5. Царь: Пророческий сон

Глубокая ночь властвовала над Эламом. Месяц спрятался, и факелы с трудом справлялись с тьмой, окутавшей мир. Тьма поселилась и в душе Ариарамна.

Со времен захвата Солариса прошел месяц. Персидская армия продвинулась вглубь территории Элама, по пути разгромив несколько эламских отрядов и захватив несколько деревень и небольших городов. Но у персидского царя были другие планы – он вознамерился ударить в самое сердце страны и не растягивать военную кампанию на несколько лет. К тому же несколько недель назад пришло послание от брата Кира, который сообщил, что наконец-то собрал свою часть войска и выступил на Элам с севера. Две персидские армии должны были подойти в одно и то же время к столице Элама – городу Сузы.

До Ариарамна уже доходили сведения о военных успехах брата. Его армия не встречала сопротивления и продвигалась в сторону Суз даже быстрее армии персидского царя. Ариарамн не мог позволить этому произойти и гнал своих воинов усиленными маршами вплоть до самой темноты. А иногда, когда личный маг давал на то благоприятное предсказание, а луна поднималась высоко и была полной, освещая все вокруг, армия совершала и ночные переходы.

До Суз оставалось еще три дневных перехода, когда сопротивление эламитов стало значительно более ожесточенным. Эламитские мужчины защищали свои земли достойно, что нравилось Ариарамну. Он был сторонником доблести и отваги на поле боя, в отличие от некоторых персидских царей прошлого, которые наслаждались лишь золотом да округлыми прелестями наложниц из разных уголков царства.

Победы следовали одна за другой, несмотря на героизм эламитов, вот только тяжелое тянущее чувство не покидало царя. Оно поселилось в груди после того случая с проклятием в Соларисе, и Ариарамн знал, что пророчество несчастной женщины, потерявшей дочь, найдет его – в этой жизни или в загробной.

Царь оставался непреклонен в своем намерении относительно Элама, но в душе его поселились странные, доселе невиданные чувства – он ощущал страх. И не потому, что будет страдать в этой жизни – он все же царь, а не какой-то рядовой пехотинец или крестьянин далекой Персии. Ариарамн думал о том, что история с проклятьем – это дело рук духа-разрушителя Ангра-Майнью. Царь страшился оказаться во власти темного божества, опасался, что дух его после смерти пойдет в услужение к нему, а не займет место подле Ахура-Мазды, чтобы в последней битве сойтись с темной армией. Ариарамн хоть и был мудрым царем, но в первую очередь считал себя воином, поэтому старался не вмешиваться в божественные дела. Для этого у него был личный маг, к которому он и обратился для проведения мистерии младшему духу Митре, покровителю воинов и царей.

До Суз оставалось трое суток, и верховный маг распорядился готовить ночную мистерию – мистический обряд, чтобы призвать Митру на защиту Ариарамна и всей персидской армии. Царь не поскупился на дары, но верховный маг выбрал лишь нескольких птиц и козла. Распевая восхваления духу Митре, жрец заколол животное и птиц, окропив алым алтарь, и, макнув хлеб в еще теплую кровь, дал вкусить его царю. Хаома – напиток из сока эфедры – стала священной жидкостью, которая должна была скрепить связь Ариарамна с Митрой и дать ему ответы на все вопросы.

– Я ничего не вижу, – сказал Ариарамн, для которого богослужения и мистерии Ахура-Мазде и Митре стали уже привычными за 37 лет жизни.

– Будь терпелив, мой царь, – произнес маг Артиген. – Сейчас ты ничего и не должен видеть. Все произойдет после того, как ты ограничишь связь с этим миром. А лучшая для этого возможность – сон. Все ответы, что даст тебе светлоликий Митра, оставь себе. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Засыпай без ожиданий. Позволь духу проявиться, не мешай ему своими мыслями и переживаниями.

Сон не шел. В голове, словно змеи в закрытом кувшине, пожирая друг другая, наползая и кусаясь, шевелились мысли. Ариарамн из глечика[3] налил себе полную чашу хаомы и осушил ее, следуя завету Артигена – выпить полный глечик, если царь не сможет уснуть.

– Митра придет к тебе тогда, когда будет готов сам, и тогда, когда будешь готов ты. Отпусти мысли, успокой их. Ты можешь держаться царем при своих воинах, даже бессмертных[4] ты можешь обмануть, но не меня, – сказал ему Артиген после мистерии.

Пряная, слегка горьковатая жидкость пролилась в нутро, заставляя царя буквально вылететь из потока своих мыслей и почувствовать каждую частичку тела. Она не обжигала, но проясняла разум. Тем она и нравилась царю. Сейчас хаома прочищала мозги лучше вина.

Царь развернулся, отошел от стола. Его ноги неожиданно подкосились, и всем телом, не издав ни единого звука – как птичье перо опускается с неба на землю, – царь рухнул на пол своих походных покоев. Взгляд заволокло чернотой, однако Ариарамн оставался в сознании.

«Действует!» – развеселился царь. Хаома была все-таки крепче вина и после половины глечика ударила в голову посильнее питья любого царского застолья.

Чернота никуда не уходила, и мысли Ариарамна стали полниться раздражением и недовольством. Он готов был ждать прихода верховного Ахура-Мазды, но Митра… Этот младший дух должен был сам приходить к великому царю царей.

Ариарамн вдруг ощутил все тело, а затем почувствовал сильный удар в челюсть – в голову словно врезался настоящий таран. Даже в бестелесном состоянии царь испытал боль, какой не чувствовал никогда. Перед глазами стояла темнота, но даже она стала еще гуще, хотя, казалось, это невозможно. Глаза закатились, но царь удержал внимание усилием воли. «Все, как предупреждал Артиген», – подумал Ариарамн. Сознание после удара стало ясным и чистым, словно за секунду закончилось действие хаомы.

В темноте сознания проявился силуэт, очень напоминающий старика, пришедшего к царю перед штурмом Солариса. И все-таки этот человек был другим, потому что выглядел растерянным.

– Солнцеликий Митра! Приветствую тебя и благодарю, что принял убитых птиц и козла, – сказал Ариарамн.

– Митра? Закололи козла и птицу? И все ради того, чтобы встретиться со мной? Стоило ли убивать для этого животных?

– Да, о великий Митра. Жертвы принесены, как ты и просил.

Дух задумался. Ариарамн смотрел на фигуру в длинном одеянии. К нему являлись образы божественных посланников и раньше, но этот был каким-то… другим. Более настоящим, реальным, даже живым и вместе с тем словно менее божественным.

– Митра, я воззвал к тебе, чтобы обрести благословение в походе на Сузы, главный эламитский город, который мы собираемся сделать частью великой Персидской империи.

– Прекрасно! – только и ответил дух солнцеликого, а потом спросил: – Какой сейчас год?

Ариарамн ответил и удивился тому, что дух задумался еще сильнее.

– Так, ты знаешь, э-э-э… – начал было дух, а затем спросил: – Как тебя зовут?

– Я царь царей Персидской империи Ариарамн из династии Ахеменидов.

– Хорошо, приятно познакомиться! Так вот, царь царей, я… э-э-э… Митра, благословляю тебя на этот поход. Раз живой, значит ты все сделал правильно. Продолжай свой путь, а я продолжу свой.

Ариарамн слегка склонил голову в знак уважения и благодарности за совет, а затем услышал, как дух бормочет какие-то непонятные, мало разборчивые слова, словно не на всеобщем языке. Все, что уловил царь, было несколько слов: «квантовое пространство» и «реальность». При этом слова были произнесены с каким-то странным акцентом, словно и не на персидском языке. Странно, что он вообще что-то понял.

– Солнцеликий Митра, благодарю тебя за твое напутствие и благословение!

– И тебе я выражаю благодарность, что призвал меня, царь царей, – сказал дух и начал в задумчивости ходить по походному шатру Ариарамна. Все выглядело настолько реальным, что царь даже засомневался в том, что спит.

Ариарамн ощутил, как его тело погружается в воду, а затем его словно выдернули оттуда и бросили вниз с высокого водопада, чтобы затем вновь почувствовать, как уставшее тело принимают воды то ли реки, то ли озера.