Юрий Акимов – Четыре жизни миллионера из Парсы (страница 5)

– Меч!

Никаких действий за этим не последовало, и тогда Ариарамн, недолго думая, вытащил свой меч, сделал короткий шаг вперед и быстрым, хлестким движением без замаха выбил клинок из рук женщины. Женщина тут же обхватила запястье левой руки пальцами правой – хлесткий, резкий, злой удар царя не прошел для нее бесследно.

– С каких это пор персидские цепные псы, сидящие по своим городам, нарушают покой знатных цивилизованных граждан славного Элама? Неужели они забыли свое место? Неужели им не страшен гнев нашего бога солнца? Как ты, перс, посмел обратить силу своей армии против города Соларис, названного в честь нашего верховного бога? Видно, ты не ведаешь, что творишь. Видно, ты готов поставить на кон свою империю, раз без страха убиваешь простых сынов и дочерей Солариса и Элама.

Ариарамн смотрел на хозяйку дома – в этом у него уже не было сомнений. В гневе женщина показалась ему еще краше, а ее гордый нрав пришелся царю по душе. Но внешне он не выдавал своих чувств и мыслей, а продолжал холодно и жестко смотреть в глаза женщины. Все вокруг знали, что этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Мало того, что эламиты напали и сожгли несколько персидских поселений. Они смеют, будучи поверженными, оскорблять его, Ариарамна, и держаться высокомерно. Стоит, пожалуй, сбить эту эламитскую спесь, но сначала…

– Я думаю, досточтимая хозяйка, которая так великодушно приняла нашу персидскую армию в своем скромном жилище… Я думаю о том, как поступить со всеми людьми, которых ты укрываешь под крышей этого дома. Я уверен в том, что здесь немало солдат, которые убивали моих воинов. Этим людям я не могу даровать жизнь. Во всяком случае, свободную. Да и ты ведешь себя столь вызывающе, под стать твоему облику, что мои воины едва сдерживаются, чтобы не удовлетворить свое долгое воздержание от женских тел. – Ариарамн повысил голос и проговорил, обращаясь к присутствующим: – Верно ли говорю?

Некоторые воины осклабились, словно разбойники с большой дороги, предвкушая развлечение со знатной эламиткой. Кто-то из задних рядов выкрикнул: «Да, мой царь!» Ариарамн не сводил с эламитки взгляда, но при этом видел, что Курош не поддержал веселья остальных воинов.

Ариарамн наблюдал за поведением молодого воина и думал: «Холодная голова, мудрый не по годам. Если взяться за него, может выйти отличный военачальник, если у него есть к этому предрасположенность. Во всяком случае, удачливости ему не занимать, что тоже может быть очень важно на его пути наверх».

– Курош, поведай этой знатной эламитке, кем является персидский царь на самом деле.

Молодой воин смутился, а затем, прочистив горло, стал говорить:

– Персидский царь над всеми людьми нашей страны и другими царствами – человек необычный. Сам Ахура-Мазда избрал его на царствование. Он вершит волю нашего бога здесь, на земле. И будет вершить его волю на небесах, когда придет его время. Царь Ариарамн неподсуден людским законам и другим богам. Сейчас ваша жизнь всецело зависит от его воли. Восставший на царя воистину губитель своего счастья.

– «Восставший на царя губитель счастья»? Я вижу здесь лишь одного губителя, и он стоит передо мной! Сегодня пали достойные эламитские мужи, погибли дети и женщины. Что за бог у вас такой, что допускает страдания ни в чем не повинных людей? – сказала эламитка и посмотрела на Куроша взглядом, полным праведного огня.

Курош почувствовал свою силу, и его речи сами собой понесли его вперед:

– Что доброго в том, что вы сейчас оскорбите царя? Или в том, что вы лишите его жизни? Случись так, и вся персидская армия сотрет ваш город с лица земли, а вас, ваших детей и остальных людей предадут страшной смерти. Без сильной руки богоподобного Ариарамна Персия может превратиться в неуправляемое людское море, которое первым делом потянется к богатым и плодородным землям Элама. Вы бы этого хотели?

– Эламиты и так уже страдают от похода вашего царя, – сказала женщина пренебрежительно.

– Лишь потому, что эламитские разбойники предали огню и мечу несколько мирных персидских поселений. Те, кто приходит на персидскую землю без приглашения, не чтит Ахура-Мазду и позволяет наносить смертельное оскорбление ему и самому царю, обрекает на себя гнев всей Персии, – в пылу сказал Курош. – К тому же такой прославленный воин и правитель, как Ариарамн, принесет больше славы землям Солариса, чем ваши слабые правители.

Царь стоял и слушал. Он определенно не ошибся в молодом воине, осветив его своим вниманием после подвига на стенах при захвате города. Женщина стояла молча, а Курош вдруг задал простой вопрос, который словно выбил весь воздух из легких эламитки:

– Или вы готовы рискнуть жизнью своих детей?

Ариарамн снова порадовался своей проницательности. Парень очень наблюдательный и внимательный. Женщина осунулась, в мгновение растеряла весь свой пыл и даже, как показалось со стороны, словно постарела на несколько лет. На ее миловидное лицо легла тень переживаний последних дней.

– Только прошу вас, не причиняйте вреда моим детям! – сказала эламитка.

– Как твое имя, женщина? – спросил Ариарамн.

– Вы не тронете моих детей? – в ответ спросила она, все еще в недоверии загораживая проход в покои, откуда смотрели две пары детских глаз – мальчика и девочки.

– Пусть лишит меня мой бог Ахура-Мазда всех богатств и власти. Пусть отберет и самое мою жизнь, и тем я послужу уроком своим поданным. Пусть они узнают, что ожидает всякого, кто пренебрегает своим словом. Да услышит великий Ахура-Мазда слово царя царей и всей Персии – Ариарамна.

Царственная эламитка окончательно превратилась в обычную женщину, которая просто защищала своих детей. Большинство воинов потеряли всякий интерес к происходящему, даже отборные защитники самого царя позволили себе на секунду расслабиться.

Курош стоял среди потерявших бдительность воинов и понимал, что сделали они это слишком рано. Он привык верить своему чутью, которое уже несколько раз спасало его от верной гибели. И сегодня на стенах спасло не раз. Он не знал, действительно ли великий Ахура-Мазда ведет его за руку, прокладывая путь, или это его собственная, человеческая сила так проявляется, но молодой воин внимательно следил за происходящим.

Движение в смотровом окне крыши он не заметил, ощутив его скорее затылком. Курош услышал легкий хлопок тетивы и, совершенно не думая, что делает, ринулся в сторону царя, сбивая того с ног. Стрела летела сверху вниз. Тяжелая, оперенная смерть, которая была предназначена царю царей, вонзилась между лопаток Куроша, забрав его дыхание. Защитники царя среагировали с запозданием на рывок юноши и ощетинились мечами, вскинули щиты, а лучники быстро приготовили луки к стрельбе.

Курош лежал со стрелой в спине. Он чувствовал, что пришли его последние мгновения в этом мире. Таков его путь. Он жил для того, чтобы в последний момент отвести смерть от царя Ариарамна. Достойная смерть.

Воины расступились, и эламитка, увидев умирающего Куроша, с которым еще совсем недавно говорила, вскрикнула, и на ее голос из темноты вышла девичья фигурка. Персидский лучник спустил тетиву. Он был все еще на взводе после покушения на царя и среагировал на движение в темноте проема. Стрела унеслась навстречу девочке, пробив ее горло и оборвав жизнь. Случайность, предопределившая судьбу многих людей и всего города.

Тишину разорвал истошный женский вопль. Эламитка упала на колени на пол из белого мрамора, по которому растекалась алая лужа крови. Красными стали и руки женщины, и ее платье.

– Ты… Ты! Богоподобный персидский пес! Ты нарушил свое слово! Ты предал своего бога! Ты убил ни в чем не повинное дитя. Ты убил мою дочь! Будь ты проклят, царь царей Ариарамн! В этой и последующей жизни! Будь ты проклят, слышишь!?

Ариарамн уже стоял на ногах и смотрел на беснующуюся женщину. «Старец был прав… Про проклятье. Но так ли все плохо? Это ведь всего лишь…» – не успела мысль оформиться в его голове, как царь увидел дикие метания женщины, которая что-то твердила на непонятном ему языке, а руками, перепачканными в крови дочери, рисовала дикие символы на белом полу своего же дома.

– Я проклинаю тебя, царь царей Ариарамн! Да исполнит твой бог и другие боги слово, нарушенное тобой же. Нигде твоему сердцу не будет покоя. Пусть слова преданной женщины, потерявшей ребенка, станут печатью этого проклятия.

Сказав это, эламитка принялась размазывать кровь по своему лицу, а затем жутко захохотала и завыла.

Ариарамн смотрел на потерявшую гордый человеческий облик женщину. Он не чувствовал сожаления, вины или стыда. На все воля Ахура-Мазды. Наконец царь решил оборвать поток проклятий в свой адрес и в адрес всей Персии.

– Убить, – приказал он одному из лучников, и еще одна стрела унеслась в темноту проема, пробив женское сердце и оборвав очередной выкрик: «Проклина… ю».

Царь больше не смотрел в сторону женщины, кровь которой заливала белый пол. Он смотрел на молодого воина, который делал последние вдохи.

– Ты заслужил награду. Проси что пожелаешь.

– Се… семья. Мать и се… сестра.

– О них позаботятся. Что-то еще?

– Пощади мальчишку! – сказал Курош, указывая на сына несчастной, который так и стоял в темноте проема, за один день потеряв и сестру, и мать. – Исполни свое слово.