Юрий Акимов – Четыре жизни миллионера из Парсы (страница 3)
Ариарамн продолжал стоять с воздетой рукой, осматривая своих ближних воинов, а затем развернулся к обреченному городу. Он ощущал нетерпеливое возбуждение людей за своей спиной, переминавшихся с ноги на ногу, поэтому не стал их долго томить. Ариарамн резко опустил меч вперед в направлении Солариса, отдавая сигнал к атаке.
Людское море пришло в движение, утекая к городу: воины несли лестницы, а одна большая группа волочила тяжелый таран, чтобы сбить с петель деревянные ворота, стоявшие на страже входа в город. Катапульты, пока могли, продолжали направлять снаряды в сторону воротной группы. Защитники Солариса, кажется, были настроены решительно, но было ясно – уже через несколько часов город падет.
Сотни персидских лучников, подойдя ближе к городу, спускали тетиву синхронно, как единый организм. Сотни стрел взмывали в воздух в поисках жертвы, высматривая ее на стенах и не давая защитникам свободно и спокойно поднять головы.
Горожане прятались в своих домах, молились своим жалким богам, будучи не в силах признать персов как неизбежное явление, которое сотрет их город с лица земли.
В глазах Ариарамна горел огонь завоевателя, готового сокрушить любые преграды.
Курош шел в третьем ряду наступающей армии. Легкие кожаные доспехи, темные одеяния, символ солнца на щите, притороченном за спиной, чтобы не мешал карабкаться по лестнице, которую несет второй ряд воинов.
Наступающие персы двигались неспешно, пока не оказались в полете стрелы от города. Курош все же снял щит со спины, чтобы прикрываться им от нежданного смертоносного подарка эламитов. Главное – защитить лицо и грудь, остальное заживет.
«Зачем я здесь? Почему я иду воевать с эламитами? – вертелись мысли в голове Куроша. – Меня призвал Ариарамн, великий царь, царь царей, правитель Парсы, воплощенный лик великого бога Ахура-Мазды. Его милостью мы живы. По его воле мы умрем. Если мне уготована участь пасть в бою во славу Парсы, Ариарамна и Ахура-Мазды, я готов принять свою судьбу».
Воин прикоснулся к груди, на которую из-под легкого нагрудника выскочил медальон, – круг с изображенными внутри расправленными крыльями. Курош прикоснулся к семейной реликвии, сжал ее и проговорил:
– Великий Ахура-Мазда, волею твоей я готов сражаться до последнего вздоха за величие Персии и царя Ариарамна. Позволь же мне пережить этот штурм и еще послужить царю своими деяниями, разя врагов и сокрушая их коварные планы.
В этот момент из-за облаков выглянуло солнце, и Курош улыбнулся, приняв это как благословение великого божества, а затем оказался в тени стен.
Персы начали поднимать лестницы с крючьями на концах, чтобы плотно зацепиться за городские стены. Как только первая лестница была закреплена, воины тут же стали карабкаться наверх. Каждый из них знал, что жизнь в руках их бога, поэтому они просто делали то, что поклялись делать, – воевать и умирать за Персию.
Стрелы летели со стен, то и дело сбивая персов с лестниц. Курош смотрел на это словно со стороны, пока не пришла его очередь карабкаться наверх. Щит в одной руке, в другой – легкий, слегка изогнутый меч, который достался ему от отца.
«Вдох и выдох, – проговорил про себя Курош. – Медленный вдох и плавный, медленный выдох».
Этому приему его научил отец, который прошел не одно сражение, но так и не вернулся из последнего. От него остались только меч и долги, которые Курош взвалил на себя. Иного выхода у него не было: сестра и пожилая мать были не в состоянии даже за всю жизнь выплатить отцовский долг. Поэтому это решил сделать Курош, уйдя на войну на защиту Персии. Платили не то чтобы щедро, но регулярно. К тому же была надежда на богатые трофеи, за которые можно было получить хорошие деньги. Молодой перс не чурался самой грязной и опасной работы, которая щедро вознаграждалась, и снискал славу удачливого и смелого человека.
Какое-то чувство вдруг кольнуло в грудь Куроша, и он остановился и прильнул к лестнице. Вовремя! Стрела едва оцарапала щеку и унеслась куда-то вниз. Чей-то вскрик – смерть нашла свою цель. Курош быстро глянул влево и увидел воина, заваливавшегося со стрелой в глазнице.
– Благодарю тебя, великий Ахура-Мазда, что уберег меня сейчас. Я в долгу перед тобой, – обратился к богу Курош и живее начал карабкаться по лестнице.
Снова едва различимое чувство в районе груди, и молодой воин в последний момент убрал голову с пути длинного копья, ловко уходя влево, а затем по наитию схватил его и резким движением дернул на себя. Эламит, не готовый к такому, с удивлением и ужасом в глазах перевалился через стену, выпустил копье из рук и постарался ухватиться за влажные после ночного дождя стены.
«Совсем молодой, – подумал Курош. – Наверное, мы с ним могли бы быть братьями-погодками. Но не в этой жизни».
Неказистая бойница, пустое пространство перед Курошем. Перс перевалился через стену и сразу же нырнул в сторону, наудачу взмахивая мечом. Вскрик, быстрый взгляд: «Не противник!» Без руки и с разрубленной грудной клеткой воевать непросто. Резкий разворот в другую сторону, мгновение – и щит в руке, чтобы отвести им выпад копьем очередного эламита. Шаг вперед, сокращение дистанции, удар по руке, удерживавшей копье. Мимо! Этот воин оказался более расторопным и успел не только выпустить бесполезное копье из рук, но и выхватить меч. Курош вынужден сделать пару шагов назад под натиском эламита.
Голос в голове шепчет: «Противник припадает на правую ногу. Это твой шанс». Вдох, выдох, ожидание, когда эламит сделает упор на поврежденную ногу, нырок в правую сторону. Противник запоздал на мгновение, которого Курошу оказалось достаточно. Меч вошел под ребра. На секунду их взгляды встретились. Оба мужчины все поняли: каждый выполняет свой долг.
Рядом с Курошем образовалось пространство. Защитников немного, и они словно размазаны тонким слоем по стене и башням. Молодой перс стал первым, кто расчистил площадку для своих братьев по оружию. Курош посмотрел в ту сторону, откуда он недавно пришел, наблюдая за персидским царем, и ему даже показалось, что Ариарамн стоит на том же месте, наблюдая за сражением. Но странно другое: Курошу показалось, будто царь смотрел прямо ему в глаза.
Наваждение спало, и воин отправился в сторону надвратной башни. К нему уже присоединились еще несколько его братьев. Вместе они быстро сломили сопротивление эламитов, вошли в башню и начали спускаться по лестнице… Через час после начала штурма пали ворота. Персы сумели захватить входную группу и открыть ворота, которые прежде усердно ломали тараном.
Царь смотрел на происходящее с наслаждением. Смотрел взглядом правителя этих земель и понимал, что город уже его, как и все близлежащие плодородные территории. Еще через час к Ариарамну подъехал один из персидских генералов, который сообщил, что Соларис почти захвачен и воины уже ведут бои за центр. Царь пожелал лично въехать в город.
Возле ворот на каменных ступенях сидел молодой воин.
– Это ты был первым, кто взошел на стены Солариса? – спросил Ариарамн молодого перса.
– Да, мой царь! – ответил воин.
– Как твое имя?
– Курош!
– Ступай за мной, Курош, ты заслужил мое внимание и награду, которую сможешь выбрать сам среди богатых трофеев.
Кто-то подал Курошу коня, и отряд всадников во главе с Ариарамном двинулся вглубь города, в котором уже вовсю хозяйничали персы. Всех выживших женщин и детей сводили на центральную площадь, немощных и раненых добивали на месте, непострадавших мужчин старались взять живыми – в каменоломнях и на строительстве храмов во славу Ахура-Мазды требовалось много рабов.
Ариарамн вдруг остановил коня и посмотрел на необычное здание, которое выделялось среди всех построек в Соларисе: более темный камень, словно выветренный временем, при этом богато украшенные смотровые отверстия, которые были прикрыты темной тканью. Царя потянуло туда, в темноту здания.
– Я желаю войти внутрь! – сказал Ариарамн и посмотрел на Куроша. Юноша, не говоря ни слова, первым вошел под своды дома, больше напоминавшего дворец…
Глава 3. Настоящее: Стремление жить
Егор! Егор! Стой!
Мальчишка бежал по отделению, не замечая ничего вокруг. Улыбка от уха до уха. В руке – чертик, сделанный из капельницы. Дороже игрушки на тот момент у него не было. Вовка сделал, молодой парень из соседней палаты, который беззаветно и безответно влюбился в его маму.
Снова в его адрес неслись радостные возгласы взрослых пациентов и строгие окрики медсестер. Он знал, что они ругались больше для порядка. Слава любимца кардиохирургического отделения прочно закрепилась за ним, вихрастым мальчишкой, уже с первых дней пребывания здесь.
– Егор! Егор! – кричала медсестра голосом более тревожным, чем обычно. Мальчик посмотрел на свои руки и увидел, как они синеют.
– Ой! – сказал Егор и резко остановился, зная, что такое состояние не очень хорошее. Но было поздно, мальчик почувствовал, что ему становится хуже, и изо всех сил побежал дальше. Ноги стали наливаться тяжестью, заплетаться, в голове словно появился туман.
«Глупо? Да, очень! Но я хочу жить! А это окно в конце коридора так близко! Дотяну! Обязательно дотяну! – думал он, выставляя перед собой чертика, когда сознание Егора стало неясным. – Два шага не хватило! Всего два шага! В следующий раз обязательно добе…»