Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 9)

— А пока, — продолжал Трелони, потирая руки, — вам нужно переодеться во что-нибудь более подобающее. Этот плащ, конечно, хорош для маскировки, но юнга из вас, прямо скажем, неважный. Слишком утончённое лицо. Слишком интеллигентный взгляд. — Он подмигнул. — Я распоряжусь, чтобы вам подобрали что-нибудь из корабельных запасов. И каюту — вам нужна отдельная каюта, или, по крайней мере, угол в кают-компании. Я поговорю с доктором Ливси. Доктор — человек понимающий, он не станет задавать лишних вопросов.

— Спасибо, сэр, — сказала Ася, чувствуя, как благодарность захлёстывает её почти до слёз. — Вы очень добры.

— Добр? — Трелони рассмеялся. — Нисколько. Я эгоист, мисс Ветрова. Я обожаю интересных людей, а вы — самый интересный человек, встреченный мною за последние полгода, с тех пор как я имел честь обедать с самим адмиралом. Идёмте же! Поднимемся на палубу. Я представлю вас доктору Ливси и, так и быть, на время утаю от капитана. А там — посмотрим!

Он протянул ей руку — пухлую, в перстнях, но твёрдую и надёжную. Ася, поколебавшись долю секунды, приняла её. Ладонь сквайра была тёплой и сухой, и рукопожатие его было крепким — не таким, какого ожидаешь от изнеженного аристократа.

— Идёмте, — повторил он и, не дожидаясь её ответа, повлёк к трапу. — И пожалуйста, не спотыкайтесь больше. У нас на корабле, знаете ли, полно острых предметов. И пиратов.

Последнее слово он произнёс с тем особым вкусом, с каким произносят название любимого блюда. Ася, поднимаясь за ним по скрипучим ступенькам, подумала, что сквайр Трелони, кажется, ещё не до конца осознаёт, насколько «полно пиратов» на его корабле. Но она-то осознавала. И именно поэтому должна была держаться поближе к нему и доктору — единственным людям, которым она могла относительно доверять. По крайней мере, в этой версии книги. По крайней мере, пока.

---

Сквайр Трелони поднимался по трапу с той особенной, пружинистой лёгкостью, какая бывает у полных людей, когда они пребывают в отличном расположении духа. Ступеньки жалобно поскрипывали под его весом, но он, казалось, этого не замечал. Одной рукой он придерживал треуголку, другой — всё ещё сжимал лорнет, который то и дело норовил выскользнуть и упасть. За ним, стараясь не отставать, карабкалась Ася — в своём нелепом плаще, в съезжающей на глаза вязаной шапке и с сердцем, которое колотилось где-то между горлом и желудком.

Она не успела и глазом моргнуть, как сквайр вытащил её из трюма на палубу, словно фокусник — кролика из шляпы. Дневной свет, даже серый и рассеянный облаками, ударил по глазам после полумрака трюма. Ася зажмурилась и на мгновение ослепла. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой не просто палубу, а целый мир. Огромный, качающийся, продуваемый всеми ветрами мир, в котором она была чужой и одновременно, странным образом, своей. Своей, потому что знала его наизусть. Чужой, потому что знать и быть — разные вещи.

— Вы только посмотрите! — воскликнул Трелони, широким жестом обводя палубу. — Разве это не великолепно? «Испаньола», лучшая шхуна во всём Бристоле! Сто восемьдесят тонн водоизмещения, две мачты, медная обшивка! Я лично выбирал её у старого Хокинса — отца нашего юнги. Славный мальчик, только уж очень много спит последнее время. Доктор говорит — акклиматизация. Но я отвлёкся. — Он повернулся к Асе и просиял улыбкой. — Сбежавшая племянница булочника! Вы только вдумайтесь! Какая прелесть! Это же сюжет для целого романа. «Дочь пекаря в поисках приключений». Или нет — «Булочница на борту». Или

— Племянница, — поправила Ася, но сквайр её уже не слушал.

Он был в том состоянии творческого экстаза, которое посещало его всякий раз, когда реальность подбрасывала что-нибудь интересное. Глаза его блестели. Щёки раскраснелись — то ли от ветра, то ли от возбуждения. Треуголка съехала набок, придавая ему вид несколько опереточный, но чрезвычайно добродушный.

— Вы обязательно должны остаться! — продолжал он, не давая Асе вставить ни слова. — Это даже не обсуждается. Я, Джон Трелони, сквайр и джентльмен, официально заявляю: вы — член экипажа. Я назначаю вас — он задумался на долю секунды, подбирая подходящий титул, — назначаю вас юнгой-консультантом по мореплаванию. С жалованьем. С отдельной каютой. С правом совещательного голоса на военных советах. Ну, на тех военных советах, на которые я вас позову.

Ася моргнула. Юнга-консультант по мореплаванию? Такой должности не существовало ни в одном флоте мира — ни в британском, ни в испанском, ни в каком-либо ещё. Сквайр только что изобрёл её с той же непринуждённостью, с какой ребёнок придумывает правила для новой игры. И, судя по выражению его лица, он был искренне убеждён, что имеет на это полное право. В конце концов, кто платит за экспедицию, тот и должности раздаёт.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Ася, стараясь, чтобы голос звучал почтительно. — Я постараюсь оправдать ваше доверие.

— О, я не сомневаюсь! — Трелони хлопнул её по плечу, отчего Ася слегка пошатнулась. — Идёмте, я представлю вас доктору Ливси. Доктор — мой ближайший друг и доверенное лицо. И он обожает необычные знакомства не меньше моего. Ну, почти не меньше. Доктор — он, знаете ли, более сдержан, но это только внешне. В душе он такой же романтик, как и я. Просто скрывает. Профессия обязывает.

Он повернулся и зашагал по палубе, ловко лавируя между матросами. Ася поспешила за ним, стараясь не споткнуться о канаты и не налететь на чью-нибудь спину. Матросы провожали её взглядами — кто-то с равнодушным любопытством, кто-то с откровенным удивлением. Ещё бы: по палубе шла странная фигура в мешковатом плаще и дурацкой шапке, под которой угадывалось женское лицо. Шёпот за спиной она не столько слышала, сколько чувствовала кожей.

— Доктор! — позвал Трелони, и Ася увидела, как от группы матросов, стоявших у грот-мачты, отделился человек в тёмном плаще. — Доктор Ливси, у меня для вас сюрприз!

Доктор Ливси приближался неспешно, но в его походке не было и тени расслабленности. Он двигался как человек, привыкший контролировать каждое своё движение, ни одного лишнего жеста, ни одного случайного шага. Среднего роста, стройный, с аккуратно подстриженными тёмными волосами, в которых уже серебрилась ранняя седина, он был полной противоположностью сквайру. Его лицо, узкое, с резкими чертами, казалось вырезанным из твёрдого дерева. Глаза — светлые, серые, с прищуром — смотрели на мир с выражением, которое Ася немедленно узнала: так смотрит врач на пациента, который утверждает, что «абсолютно здоров», хотя у него температура под сорок. Так смотрит следователь на подозреваемого, который только что изложил безупречное алиби. Так смотрит человек, который привык иметь дело с правдой — часто неприглядной, часто скрываемой.

— Сюрприз? — переспросил Ливси. Голос был ровным, без эмоций, как у диктора, зачитывающего прогноз погоды. Он остановился в двух шагах от Трелони и Аси и окинул взглядом последнюю. Взгляд этот был недолгим — три, может быть, четыре секунды, — но за эти секунды Ася почувствовала себя так, словно её просветили рентгеном.

— Именно! — воскликнул сквайр, подталкивая Асю вперёд. — Позвольте представить: мисс Ася Ветрова, племянница булочника из Бристоля. Сбежала из дома, пробралась на корабль тайком, хочет служить юнгой. Ну, не юнгой в прямом смысле — она, видите ли, картограф. Чертит карты. Нам как раз нужен картограф после того, как бедняга Блэквуд сошёл с подагрой. Я назначил её юнгой-консультантом по мореплаванию!

Ливси выслушал эту тираду с тем же непроницаемым выражением. Когда Трелони закончил, доктор перевёл взгляд на Асю и произнёс только одно слово:

— Бристоль, значит.

Это был не вопрос. Это была констатация факта, который предстояло проверить. Ася почувствовала, как внутри у неё всё сжалось в тугой узел. Она знала этот тон. Так преподаватели на экзамене произносили: «И вы хотите сказать, что прочитали весь список литературы?» Так её мама говорила: «И ты утверждаешь, что легла спать в десять?»

— Да, сэр, — ответила Ася, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Бристоль. Порт. Корабли. Чайки.

Она тут же пожалела о последнем слове. «Чайки»? Серьёзно? Чайки как аргумент в пользу бристольского происхождения? Но слово уже вылетело, и Ливси чуть заметно приподнял левую бровь. Движение настолько микроскопическое, что кто угодно другой его бы не заметил. Ася заметила. И от этого ей стало ещё холоднее.

— В Бристоле, насколько мне известно, чайки водятся в изобилии, — сказал Ливси всё тем же ровным голосом. — Как, впрочем, и в любом другом портовом городе. — Он сделал паузу и продолжил: — А где именно находится пекарня вашего дядюшки? Я довольно хорошо знаю Бристоль — приходилось бывать по долгу службы. Возможно, я проходил мимо.

Ася похолодела. Это была проверка. Прямая и поставленная с хирургической точностью. Доктор Ливси знал Бристоль. И если она сейчас назовёт несуществующую улицу или перепутает район, её легенда рухнет, как карточный домик под порывом ветра.

---

Вопрос доктора Ливси повис в воздухе, как дождевая туча, которая ещё не пролилась, но уже заставила всех спрятаться под навес. «А где именно находится пекарня вашего дядюшки?» — эти слова всё ещё звучали у Аси в ушах, отражаясь от стенок черепа, как эхо в пустом зале. Она стояла на палубе «Испаньолы», ветер трепал полы её нелепого плаща, а мир вокруг сузился до двух светлых глаз, которые смотрели на неё с холодным, бесстрастным вниманием.