Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 10)

Доктор ждал. Он не торопил, просто стоял и ждал, как ждут врачи, когда пациент наконец перестанет мямлить и признается, что у него болит. И это спокойное, вежливое ожидание пугало Асю больше, чем любые угрозы. Если бы он накричал, если бы схватил её за плечо, если бы пригрозил выбросить за борт — она бы знала, как реагировать. Но против вежливости у неё не было оружия. Вежливость обезоруживала.

Ася лихорадочно перебирала в памяти всё, что знала о Бристоле. Улицы? Она понятия не имела, как они назывались. Районы? Тем более. Порт, верфи, склады — всё это было в книге, но Стивенсон не давал адресов. Он давал атмосферу. Запахи, звуки и ощущения. «Подзорная труба» — вот единственный ориентир. Трактир, где началась вся эта история, где Билли Бонс впервые появился на пороге и где Джим Хокинс жил со своей матерью. Трактир, который держал старый Хокинс. Трактир, о котором сквайр упомянул буквально две минуты назад.

И тут её осенило. Сквайр сказал: «Я лично выбирал её у старого Хокинса». Значит, он знает этот трактир. И доктор Ливси, скорее всего, тоже. Потому что они вместе готовили экспедицию. Потому что они вместе были в Бристоле перед отплытием. Потому что «Подзорная труба» — не просто трактир, а место, где началось их приключение.

Если она скажет, что пекарня находится рядом с «Подзорной трубой», у неё будет шанс. Крошечный, микроскопический, но шанс. Потому что трактир существует. Он реальный — по крайней мере, в этом мире. И если доктор знает трактир, он, возможно, не станет проверять, есть ли рядом пекарня. По крайней мере, не сразу.

— Рядом с «Подзорной трубой», сэр, — выпалила Ася, и голос её, к собственному удивлению, прозвучал почти ровно. Самую малость дрожал, но дрожь можно было списать на холодный ветер. — Наша пекарня — прямо напротив трактира старого Хокинса. Через дорогу. Вы должны знать этот трактир. Он довольно известен в портовом квартале.

Доктор Ливси молчал. Прошла секунда. Другая. Третья. Ася считала про себя. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Каждая секунда тянулась, как час. Восемь. Девять. Десять. Сквайр Трелони переминался с ноги на ногу, явно не понимая, почему его друг так пристально разглядывает эту милую девушку. Ветер трепал паруса над головой, и где-то вдалеке кричали чайки. А доктор всё молчал и смотрел.

А потом он кивнул.

Это был короткий, скупой кивок. Одно движение головы, не больше. Но в этом движении было столько смысла, что Ася едва не пошатнулась. Он знал «Подзорную трубу». Он действительно знал этот трактир. И он не мог отрицать, что пекарня могла находиться где-то рядом, портовый квартал Бристоля был застроен лавками, тавернами и мастерскими, и уследить за всеми было невозможно, даже для такого дотошного человека, как доктор Ливси.

— Знаю, — произнёс он наконец, всё таким же ровным голосом, но в нём появилось что-то новое. Так звучит голос человека, который получил ответ на вопрос и пока что считает этот ответ приемлемым. — Хороший эль. Чистые простыни. — Он помолчал. — А вот пекарню напротив я, признаться, не заметил. Но, должно быть, старею. Внимание уже не то.

Ася выдохнула. Выдох получился длинным, и она постаралась замаскировать его под кашель. Получилось не очень убедительно, но сквайр, который всё это время переводил взгляд с доктора на Асю и обратно, словно следил за теннисным матчем, наконец не выдержал.

— Ну вот! — воскликнул он, хлопая Асю по плечу с такой силой, что она едва не упала. — Я же говорил вам, доктор! Я же говорил! Моё чутьё на порядочных людей ещё ни разу меня не подводило. Мисс Ветрова — наша союзница. Мало того — она наш новый картограф! Юнга-консультант по мореплаванию! Член экипажа! Официально!

Он так радовался, словно только что заключил выгодную сделку или выиграл пари. Его розовые щёки раскраснелись ещё больше, треуголка окончательно съехала набок, а золотые пуговицы на камзоле блестели в сером свете дня. Со стороны он напоминал большого, довольного ребёнка, которому подарили новую игрушку.

— За ужином, — объявил он, поднимая палец, — я представлю вас остальной команде. Никаких секретов, никаких полутонов. Экипаж должен знать, что на борту появился новый член. Иначе поползут слухи, а слухи на корабле — хуже, чем пробоина в днище.

Ася кивнула, всё ещё не в силах говорить. Она только что прошла проверку. По крайней мере, на данный момент.

— Только, — Трелони вдруг понизил голос и наклонился к самому её уху, — насчёт капитана Смоллетта я пока ничего не скажу. Он, знаете ли, не очень жалует сюрпризы. Человек старой закалки. Привык, что всё на корабле идёт по его расписанию. Если он узнает, что я утаил от него появление нового члена экипажа, будет буря. Настоящая буря, почище тех, что случаются в Бискайском заливе. Так что представим вас позже, когда он будет в хорошем расположении духа. Или хотя бы в сносном.

Ася подумала, что капитан Смоллетт, судя по книге, вообще не бывает в хорошем расположении духа, по крайней мере, во время плавания. Он был из тех людей, которые воспринимают любую неожиданность как личное оскорбление. Но говорить это сквайру она не стала. В конце концов, её задача была не в том, чтобы комментировать характеры персонажей, а в том, чтобы выжить и спасти сюжет.

— Хорошо, сэр, — сказала она. — Я подожду подходящего момента.

— Вот и славно! — Трелони просиял и повернулся к доктору. — Ливси, друг мой, ну что вы стоите, как статуя? Пойдёмте в кают-компанию. Мисс Ветрова, должно быть, устала и проголодалась. Вы только посмотрите на неё: бледная, дрожит. Немедленно чаю! И что-нибудь поесть. У нас есть печенье, кажется. И сыр. И вяленое мясо. Хотя, боюсь, для леди вяленое мясо не самая подходящая пища. Но на корабле, знаете ли, не до изысков.

Доктор Ливси не двинулся с места. Он всё ещё смотрел на Асю и взгляд его был по-прежнему острым, но теперь в нём появилось любопытство. Не подозрительное, скорее, профессиональное. Так врач смотрит на пациента с необычным диагнозом. Так учёный смотрит на редкий экземпляр. Так человек, привыкший к порядку, смотрит на загадку, которая этот порядок нарушает.

— Вы сказали, что сбежали из дома, мисс Ветрова, — произнёс он, не обращая внимания на суетящегося сквайра. — И хотите в море. Похвальная решимость. Но позвольте спросить: что именно вы ищете в море? Приключений? Богатства? Или, может быть, бежите от чего-то?

Ася встретила его взгляд. Она понимала, что этот вопрос — не просто любопытство. Доктор продолжал проверку. Он давал ей шанс рассказать о себе и одновременно загонял в ловушку. Если она скажет «приключений» — это будет звучать легкомысленно. Если скажет «богатства» — вызовет подозрения. Если признается, что бежит от чего-то, — последуют новые вопросы.

«Думай, Ася. Думай быстро. Что ищет человек, который всю жизнь провёл среди книг, а потом вдруг оказался на пиратском корабле? Истину? Знания? Себя?»

— Я ищу правду, — сказала она, и это было самое честное, что она произнесла за всё время пребывания на «Испаньоле». — Настоящую правду. Не ту, что пишут в газетах, не ту, что рассказывают в портовых тавернах. Я хочу увидеть мир своими глазами. Составить карту. Не такую, что лежит в архивах Адмиралтейства, а настоящую, с живыми берегами, с опасностями и чудесами. Я хочу — она запнулась, подбирая слово, — я хочу быть автором своей жизни. А не читателем.

Последние слова вырвались у неё почти невольно и она тут же пожалела о них. «Автором своей жизни» — это звучало слишком пафосно, слишком книжно, слишком не по-матросски. Но доктор Ливси, к её удивлению, не усмехнулся. Наоборот, его лицо на мгновение смягчилось. Совсем чуть-чуть, на какую-то долю секунды, но Ася успела это заметить.

— Автором, — повторил он задумчиво. — Не читателем. Интересный выбор слов для племянницы булочника. — Он помолчал, а потом вдруг кивнул — почти так же, как минутой ранее, когда признал существование «Подзорной трубы». — Что ж, мисс Ветрова. Добро пожаловать на борт. Надеюсь, ваше перо окажется достаточно острым, чтобы начертить карту, которая приведёт нас к сокровищам. — Он сделал паузу. — И достаточно честным, чтобы не завести нас в ловушку.

Это было предупреждение. Замаскированное под любезность, обёрнутое в метафору, но всё же предупреждение. Ася поняла это. Доктор давал ей шанс, но держал дверь открытой для новых вопросов.

Сквайр, который уже начал терять терпение, схватил обоих под руки и буквально потащил в сторону кормы.

— Хватит разговоров! — заявил он. — Мисс Ветрова, вам нужно переодеться во что-нибудь более подобающее. На ужине вы должны выглядеть как леди, а не как беглый матрос. У нас где-то был сундук с одеждой — старина Блэквуд, оставил кое-какие вещи, когда сошёл на берег. Камзол, кажется, и пара рубашек. Размер, правда, мужской, но это лучше, чем ничего. И бриджи. Нет, бриджи, пожалуй, не подойдут. Но мы что-нибудь придумаем!

Они прошли мимо группы матросов, которые расступились перед ними, провожая Асю любопытными взглядами. Она заметила среди них молодого парня с бегающими глазами, которого видела в трюме. Дик Джонсон. Он смотрел на неё с каким-то странным выражением, словно пытался понять, представляет ли она угрозу. Чуть поодаль стоял широкоплечий матрос с татуировкой на шее — Израэль Хендс. Его взгляд был тяжёлым и ничего хорошего не обещал.