Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 5)

— Так, — сказала Ася, и собственный голос показался ей чужим. — Это что ещё за фокусы?

Она попыталась встать из-за стола, но тело не послушалось. Её не парализовало, просто ей вдруг стало очень трудно оторвать взгляд от страницы. Строчки притягивали, держали, словно в них был вшит магнит, а в её зрачках — железо. Она попробовала отвести глаза и не смогла.

Вот теперь ей стало по-настоящему страшно.

— Прекрати, — прошептала она, не зная, к кому обращается: к книге, к себе или к тому странному ощущению, которое разливалось по телу. — Прекрати, я сказала.

Книга не ответила. Но строчки на странице начали меняться.

Сперва Ася подумала, что у неё просто устали глаза — всё-таки она читала уже долго, и освещение в комнате было не самым ярким. Но нет: буквы действительно менялись. Они начинали светиться. Как угли в камине, когда пламя уже погасло, но жар ещё живёт в глубине. Каждая буква «О» походила на крошечный тлеющий кружок. Каждая «Т» — на уголёк, вытянувшийся в тонкую линию.

Ася почувствовала, как сердце замерло.

Она хотела закрыть книгу. Просто захлопнуть её, придавить ладонью, как прихлопывают назойливое насекомое. Но руки не слушались. Пальцы, державшие страницы, казались чужими, словно принадлежали кому-то другому. А голос — её собственный голос — продолжал читать. Он звучал теперь отдельно от неё, как будто кто-то невидимый стоял за спиной и повторял слова, а она лишь открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.

— «и когда мятеж свершился, — читал голос, и Ася с ужасом узнавала в нём свои интонации, — никто из команды капитана не успел даже выхватить оружие. Всё было кончено за четверть часа. Палуба Испаньолы окрасилась кровью, и чайки, кричавшие над мачтами, разлетелись прочь»

Строчки пульсировали. Страница под пальцами стала тёплой, живой, как кожа. Ася чувствовала это тепло кончиками пальцев, и от него по руке поднималась дрожь. Комната вокруг неё начала терять очертания. Углы стен поплыли, как будто она смотрела на них сквозь толщу воды. Пальма в углу превратилась в размытое зелёное пятно. Книжные стеллажи накренились, и Ася уже не понимала, это они качаются или это она сама теряет равновесие.

— Хватит, — прошептала она, но голос не слушался, и рот продолжал произносить слова. — Хватит, пожалуйста, хватит

Она цеплялась за реальность, как цепляется за поручень пассажир на уходящем из-под ног корабле. Пыталась думать о чём-то обычном, земном: о чае, который остыл, о дожде за окном, о Валентине Павловне, которая ждёт её к обеду. Но все эти мысли таяли, как снег на горячей батарее, и оставался только текст. Только буквы, горящие тусклым алым светом. Только голос, который всё читал и читал, не в силах остановиться.

Ася поняла, что тонет. Тонет в книге, в словах, в чужой истории, которая хотела стать реальнее её собственной. Краем угасающего сознания она успела подумать: «Вот глупо-то. Умереть за чтением. Мама говорила, что книги до добра не доведут. Кажется, она была права».

И потом комната исчезла окончательно.

Это было похоже на падение. Куда-то вбок, в сторону, в измерение, для которого у Аси не было названия. Она чувствовала, как её тело становится невесомым, как воздух вокруг наливается солью и влагой, как где-то далеко раздаётся плеск волн. Запах старой бумаги и чая сменился запахом моря, смолы и мокрого дерева. Она слышала скрип снастей, крики чаек и чей-то хриплый смех — низкий, раскатистый, словно бочка катилась по палубе.

А потом темнота, глубокая и вязкая, как чернила, поглотила её. И наступила тишина. На долю секунды.

А потом — свет. Тусклый, пробивающийся сквозь щели в деревянной крышке. Запах яблок, сладкий и чуть пьянящий. И голоса. Мужские голоса, звучащие где-то совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Ася зажмурилась, потом открыла глаза. Темнота не исчезла. Просто стала другой, плотной и пахучей. Она лежала на чём-то твёрдом и круглом. Вокруг неё громоздились какие-то предметы. Гладкие и прохладные, чуть подгнившие с одного бока. Яблоки. Она лежала в бочке с яблоками.

---

Ася замерла. В первое мгновение она вообще перестала дышать — просто забыла, как это делается. Воздух в бочке был спёртым, густым от запаха перезрелых яблок и деревянной трухи, и каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие отвыкли работать. Она лежала, скрючившись, в неудобной позе, прижимая колени к груди, и пыталась осознать только что произошедшее.

Только что она сидела у себя дома, в старом кресле, с чашкой остывшего чая и тремя экземплярами «Острова сокровищ». Только что она читала вслух, бормотала себе под нос, водила пальцем по строчкам. И вдруг — раз! — и она здесь. В бочке. На корабле. Внутри книги.

«Нет, — сказала она себе мысленно, — этого не может быть. Это сон. Или галлюцинация. Или я сошла с ума. Да, точно, сошла с ума. Тихо, мирно, библиотекарским способом — без криков и пены изо рта, а просто взяла и провалилась в книжку».

Но запах был слишком настоящим, чтобы быть сном. Яблоки пахли именно так, как должны пахнуть яблоки, пролежавшие в дубовой бочке несколько недель: сладко, с кислинкой, с едва уловимой ноткой брожения. И доски, в которые упиралась её спина, были шершавыми и чуть влажными. Совсем как настоящее дерево, побывавшее в морском плавании. И голоса звучали слишком отчётливо, чтобы быть игрой воображения.

Ася зажмурилась и попыталась вспомнить, что произошло. Память услужливо прокрутила последние минуты, словно кто-то нажал кнопку перемотки назад.

Вот она читает. Вот слова становятся тяжёлыми, как мокрый песок. Вот воздух густеет, превращаясь в кисель. Вот буквы начинают светиться — тускло, красно, как угли. А потом — внезапный провал.

— Я внутри книги, — прошептала Ася одними губами. — Я внутри «Острова сокровищ».

---

Ася попыталась сесть и с размаху ударилась лбом о что-то твёрдое, деревянное, расположенное прямо над головой.

— Ай! — вскрикнула она и тут же зажала рот ладонью.

Звук получился гулким, как в бочке. Потому что она и была в бочке. Ася замерла, прислушиваясь. Голоса за стенками бочки — да, вот они, мужские, приглушённые, но различимые — продолжали звучать. Кто-то говорил, кто-то смеялся. Она не разбирала слов, но тон был спокойный, деловой. Люди явно не подозревали, что у них появился непрошеный слушатель.

Осторожно, стараясь не шуметь, Ася подняла руки и ощупала крышку. Та была деревянной, тяжёлой, но не заколоченной — просто плотно пригнанной. Если надавить посильнее, она, наверное, откроется. Но открывать пока было нельзя. Потому что снаружи говорили пираты. И один из них — она твёрдо это знала — был Джон Сильвер.

Ася опустила руки и постаралась устроиться поудобнее, насколько это вообще возможно в бочке с яблоками. Получалось плохо: колени упирались в подбородок, спина ныла, а одно яблоко, особенно твёрдое, впивалось прямо в копчик. Она поёрзала, устраиваясь, и от этого движения несколько яблок под ней предательски хрустнули.

Голоса снаружи на мгновение стихли. Ася перестала дышать.

— Слышал? — спросил кто-то низким, хрипловатым голосом.

— Крысы, — ответил другой, помоложе и позвонче. — Их тут полно. Стивенсон говорил, весь трюм кишит.

— Стивенсон? — переспросил первый. — Это кто такой?

— Да я почём знаю, — отозвался молодой. — Просто, вертится в голове.

Разговор продолжился, и Ася позволила себе выдохнуть. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять дрожь. Итак, положение серьёзное. Она внутри книги. Внутри «Острова сокровищ». И это не сон, не галлюцинация — это факт, с которым ей придётся как-то жить.

Вопрос: как?

Она попыталась мыслить рационально. Рациональность была её спасательным кругом во всех житейских бурях, и сейчас она отчаянно в него вцепилась. Итак, что мы знаем? Мы знаем, что в этой версии Джим Хокинс спит и не слышит разговора пиратов. Мы знаем, что она, Ася, каким-то образом попала в эту самую главу — аккурат в бочку, где должен был сидеть Джим.

Значит, логика подсказывала: раз Джима здесь нет, а она есть, значит, она заняла его место. Стала его заменой. Его дублёром. И теперь судьба корабля и всей истории зависела от того, сможет ли она сделать то, что сделал Джим.

— Замечательно, — прошептала она одними губами. — Просто замечательно. Я даже в школе на физкультуре от спортзала освобождалась, а тут — пираты.

Но где-то в глубине души, под слоями страха и растерянности, начинало закипать странное, неожиданное чувство. Азарт. Да, пожалуй, азарт. Она попала в свою любимую книгу. В историю, которую перечитывала десятки раз. Она знала здесь каждый угол, каждого персонажа, каждую реплику. Никто на этом корабле не знал «Остров сокровищ» лучше неё. И если уж кому-то и выпало спасать этот сюжет, то лучшего кандидата, чем она, было не найти.

Ася поправила очки, которые чудом удержались на носу во время падения. Очки были на месте — это уже хорошо. Очки — это её оружие, её щит, её способ смотреть на мир чётко и ясно. Без них она была бы беспомощна. С ними — почти готова к приключениям.

Она прислушалась. Голоса снаружи стали тише. Видимо, пираты перешли к более конфиденциальной части разговора. Ася прильнула ухом к стенке бочки. Дерево было тёплым и чуть влажным. Слова доносились приглушённо, но разобрать было можно.

— капитан Смоллетт, — говорил Сильвер. — Умён, чертяка. И осторожен. Если он что-то заподозрит раньше времени — нам конец. Поэтому действовать будем наверняка. Внезапно. И без жалости.