Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 18)

И о Джиме, который спал в своём гамаке и видел сны. Хороший мальчик, смелый. В книге он стал героем, а здесь — беспомощная жертва какого-то вируса. Ничего, она за него отомстит. Вернее, не отомстит, а спасёт. Она всегда путала эти два слова.

Внезапный звук вырвал её из раздумий. Шаги. Наверху, на палубе, кто-то шёл. И шёл не один. Ася замерла, прислушиваясь. Один шаг был тяжёлым, с характерным стуком — костыль. Сильвер. Рядом с ним, ещё несколько пар ног. Трое? Четверо? Она не могла определить точно. Голоса доносились приглушённо, слов разобрать было нельзя, но интонации она уловила: спокойные и деловые. Они не разговаривали. Они обменивались короткими фразами, как люди, которые уже всё обсудили и теперь просто координируют действия.

Ася вскочила с парусов. Сердце забилось часто-часто, но руки не дрожали. Она действовала быстро, чётко, без лишних движений. Подошла к бочке, приподняла крышку. Яблоки всё так же лежали грудой, источая сладковатый запах. Она залезла внутрь, уже привычно, без той неуклюжести. Устроилась на яблоках, поджала колени, поправила очки.

Крышку в этот раз она закрывать не стала, только чуть притенила, оставив узкую, в палец шириной, щель, через которую можно было видеть происходящее. Свет масляной лампы проникал сквозь эту щель тонкой жёлтой полоской и падал на её лицо. Если кто-то подойдёт близко — заметит. Но Ася рассчитывала, что никто не станет заглядывать в бочку с яблоками посреди ночи.

Шаги приближались. Вот они уже у трапа. Вот спускаются. Ступенька за ступенькой, тяжело и размеренно. Ася слышала, как скрипят доски, как кто-то вполголоса чертыхается, задев плечом низкую балку. Слышала стук костыля.

Они вошли в трюм. Ася затаила дыхание.

Первым, кого она увидела сквозь щель, был Джон Сильвер. Он прошёл мимо бочки так близко, что Ася могла разглядеть каждую деталь его одежды. Протёртый кожаный фартук, грубую холщовую рубаху с закатанными рукавами, деревянную ногу с металлическим наконечником. На плече у него, как всегда, сидел попугай. Сонный и нахохленный, с прикрытыми глазами. Сильвер держал в руке фонарь, и его свет метался по стенам, отбрасывая пляшущие тени.

За ним следовали трое. Четвёртый, с острым носом и сутулой спиной, которого она не опознала за ужином. Сейчас, вблизи, она разглядела его лучше. Пожилой, с седыми висками, лицо изрезано морщинами. Кажется, его звали Джордж Мерри. Да, в книге упоминался такой матрос, один из завербованных Сильвером в последний момент.

Они прошли мимо бочки и остановились в нескольких шагах от неё. Сильвер, кряхтя, опустился на перевёрнутый бочонок и поставил фонарь на пол. Остальные расселись вокруг. Свет фонаря падал снизу, делая их лица резкими, почти демоническими.

Ася сидела в бочке, стараясь не дышать. Она чувствовала, как яблоки под ней медленно превращаются в кашу, как сок пропитывает и без того грязную рубашку, но не обращала на это внимания. Всё её внимание было приковано к тому, что происходило снаружи. Она видела их всех. Слышала, как они дышат. Чувствовала запах табака и рома, исходивший от их одежды.

И ждала. Потому что сейчас, именно сейчас, в этом трюме, в этой бочке, в этой главе, начиналась та сцена, ради которой она здесь. Сцена, которую вирус пытался изменить в книге. Сцена, от которой зависело всё.

Сильвер откашлялся и обвёл взглядом своих сообщников. Попугай на его плече встрепенулся, но не закричал. Видно, почувствовал серьёзность момента.

— Ну что ж, джентльмены, — произнёс Сильвер, уже без показного добродушия и наигранной весёлости. Только холодная, расчётливая деловитость. — Думаю, пора обсудить наши дальнейшие действия. Время пришло.

Ася в бочке зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Блокнот был в кармане, но записывать она не решалась. Оставалось полагаться только на память. К счастью, память была её главным оружием.

Сильвер наклонился вперёд, опершись на костыль, и заговорил тише. Так тихо, что Асе приходилось напрягать слух до предела.

— Капитан Смоллетт — умный человек, — начал он. — Очень умный. И подозрительный. Если он что-то заподозрит — нам конец. Поэтому действовать будем наверняка. И без спешки.

Заговорщики закивали. Хендс что-то буркнул. Ася не разобрала что. Дик нервно облизнул губы.

— Времени у нас достаточно, — продолжал Сильвер. — Остров уже недалеко. Когда подойдём, капитан высадит часть команды на берег. Вот тогда и начнём. Главное — чтобы сокровища оказались на борту. А там

Он не договорил, но смысл был ясен. Ася, замерев в бочке, слушала и запоминала. Всё, что они говорили. Потому что завтра, когда она выберется отсюда, каждое это слово должно быть передано капитану. И от того, насколько точно она их запомнит, зависели жизни. Жизни людей, которые сейчас мирно спали наверху и не знали, что их участь решается в трюме, в двух шагах от бочки с яблоками.

Глава 5

5

Сильвер ещё раз обвёл сообщников тяжёлым взглядом, повторил что-то насчёт сигнала. Ася не расслышала всех слов, но уловила общий смысл. Три удара в переборку, условный знак. И начал подниматься. Остальные засуетились следом. Загремел костыль, зашуршала солома под ногами, кто-то вполголоса выругался, задев плечом низкую балку. Потом шаги стали удаляться, вверх по трапу, на палубу, и вскоре в трюме снова воцарилась тишина, нарушаемая только плеском волн и ровным дыханием спящего Джима.

Ася не шевелилась. Она сидела в бочке, прижав колени к груди и вцепившись пальцами в собственные плечи, и считала. Медленно, размеренно, как учила себя в минуты паники: раз, два, три пятьдесят сто. Считать — это успокаивало. Считать — это давало мозгу занятие, не позволяя ему скатиться в истерику. На счёте «двести тридцать» она наконец решилась пошевелиться.

Мышцы затекли так, что каждое движение отдавалось болью. Ася осторожно приподняла крышку бочки. Та поддалась почти беззвучно. Выбралась наружу и едва не упала, потому что ноги отказывались держать. Пришлось ухватиться за край бочки и постоять так с минуту, дожидаясь, пока кровообращение восстановится. Яблочный сок насквозь пропитал рубашку и жилет, и теперь она чувствовала себя липкой, пахнущей сидром и совершенно несчастной. Но всё это были мелочи. Главное — она услышала всё, что ей было нужно. И теперь оставалось только одно: передать услышанное капитану.

Вопрос был — как.

Она выбралась из трюма тем же путём, что и всегда, по скрипучему трапу, нащупывая ногой каждую ступеньку. На палубе было темно и тихо, только ветер посвистывал в снастях да где-то на баке мерно расхаживал вахтенный матрос с фонарём. Его фигура то появлялась в круге жёлтого света, то снова исчезала во тьме. Ася прижалась спиной к переборке и стала ждать. Она уже изучила маршрут вахтенного. Он проходил от бака до кормы, разворачивался, на минуту останавливался у фальшборта, глядя на море, и шёл обратно. На то, чтобы прошмыгнуть к капитанской каюте, у неё было около двух минут.

Вахтенный развернулся. Ася бесшумно, как училась весь этот день, скользнула вдоль борта. Туда, где тень от грот-мачты была гуще всего. Потом, пригнувшись, пробежала мимо шлюпок и остановилась у двери капитанской каюты. Она подняла руку и, помедлив долю секунды, постучала.

Тишина. Потом шорох. Тяжёлые шаги. Дверь распахнулась резко, без предупреждения, и на пороге вырос капитан Смоллетт.

Он был в той же синей форме, что и днём, только без треуголки, и его редеющие волосы торчали в разные стороны, словно он только что провёл по ним рукой. В правой руке капитан держал пистолет, старый, но явно ухоженный, с воронёным стволом. Дуло смотрело Асе прямо в грудь, и она инстинктивно отшатнулась.

— Мисс Ветрова, — произнёс капитан, в его голосе не было ни капли того сдержанного терпения, с которым он говорил днём. Только ледяная, отточенная годами службы ярость. — Вы, кажется, не понимаете, что такое корабельная дисциплина. У вас есть ровно одна минута, чтобы объяснить, почему вы стучите в дверь моей каюты посреди ночи. Одна минута. Если объяснение меня не устроит, клянусь честью, завтра утром вы будете драить палубу до самых сумерек. А послезавтра — снова. И так до конца плавания.

Ася открыла рот, но слова застряли. Она ожидала, что капитан будет недоволен, но не до такой степени. Пистолет в его руке, хоть и не направленный прямо на неё, добавлял разговору остроты.

— Сэр, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — это не может ждать до утра. То, что я хочу сказать, касается безопасности корабля.

Капитан прищурился. Пистолет в его руке чуть опустился, но не исчез.

— Безопасности корабля? — переспросил он. — И что же такого вы можете сообщить мне о безопасности корабля, чего я не знаю сам?

— Я знаю о заговоре, — выпалила Ася.

Повисла пауза. Капитан Смоллетт смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Его лицо, обветренное и жёсткое, не дрогнуло ни на мгновение, но что-то в его глазах изменилось.

— Заговор, — повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. — Интересно. Очень интересно. — Он отступил на шаг, освобождая проход. — Входите. И говорите. Быстро. И молитесь, чтобы ваши слова стоили того времени, которое я на них потрачу.

Ася вошла в каюту. Здесь было теснее, чем у сквайра, но гораздо более организованно: ни одной лишней вещи, ни одной бумаги не на своём месте. На столе, привинченном к полу, лежала раскрытая навигационная карта. Рядом стояла масляная лампа и кружка с чем-то, пахнущим травяным отваром. На стене висела сабля в ножнах и пара пистолетов. Койка была аккуратно застелена. Видно, капитан ещё не ложился.