Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 19)

— Итак, — сказал Смоллетт, закрывая дверь и опуская пистолет на стол, — я слушаю. У вас минута.

Ася набрала в лёгкие побольше воздуха и заговорила. Она рассказывала быстро, но чётко, стараясь не упустить ни одной важной детали, которую услышала в трюме. Она назвала имена заговорщиков. Израэль Хендс, Дик Джонсон, Том Морган, Джордж Мерри и ещё несколько человек, которых Сильвер упомянул в разговоре. Она описала план: дождаться, пока «Испаньола» подойдёт к Острову Сокровищ, позволить высадить часть команды на берег, а затем поднять мятеж и захватить корабль. Она рассказала о сигнале. Три удара в переборку. О том, что Сильвер намерен лично разобраться с теми, кто останется верен капитану. Она говорила и говорила, и с каждым её словом лицо капитана становилось всё мрачнее.

---

— Мисс Ветрова, — произнёс он, и голос его прозвучал тише, чем раньше, — вы упомянули имена. Вы сказали: Израэль Хендс, Дик Джонсон, Джордж Мерри и другие. Вы назвали их так уверенно, словно видели перед собой список. — Он шагнул к столу и опёрся о столешницу обеими руками. — Откуда вы их знаете? Вы на борту меньше суток. Вы не могли запомнить всех матросов по именам, тем более в лицо. Я требую объяснений.

Ася стояла посреди каюты, комкая в пальцах край жилета. Лампа отбрасывала на стены пляшущие тени, и от этого казалось, что комната слегка покачивается — хотя, возможно, так оно и было, потому что «Испаньола» мерно взбиралась на волну и опускалась вниз. Она понимала: настал тот самый момент, когда нужно было либо солгать убедительно, либо сказать правду и навсегда лишиться доверия, а может, и свободы. Правду она сказать не могла. Правда звучала как бред сумасшедшего: «Я из будущего, я читала про вас книгу, я знаю сюжет». Оставалась ложь. Оставалась почти правда, которая всегда была её любимым жанром.

— Я подслушала, — сказала она, и это было правдой лишь наполовину. — Сегодня ночью, в трюме. Сильвер собрал своих людей, и я сидела в бочке с яблоками. Они называли друг друга по именам. Израэль Хендс — высокий, с татуировкой на шее. Дик Джонсон — молодой, светловолосый, нервный. Джордж Мерри — тот, что постарше, с седыми висками и острым носом. Я запомнила их лица и голоса. У меня хорошая память на голоса, капитан. Профессиональная.

— Профессиональная? — переспросил Смоллетт, и его бровь поползла вверх. — И что же это за профессия такая, которая тренирует память на голоса?

Ася на мгновение замялась, но потом решилась: хуже всё равно не будет.

— Я работаю в библиотеке, сэр. Точнее, работала. До того, как — Она неопределённо махнула рукой. — Я привыкла запоминать, кто какой книгой интересуется, кто каким голосом говорит, кто что спрашивает. Это привычка.

Капитан хмыкнул. Звук получился коротким и неопределённым, не то одобрительный, не то скептический.

— Библиотекарь, — проговорил он, словно пробуя слово на вкус. — Что ж, это многое объясняет. Вашу манеру говорить. Вашу наблюдательность. И вашу неуклюжесть на палубе. — Он помолчал. — Но это не объясняет, почему вы сидели в бочке с яблоками посреди ночи. Вы сказали, что знали заранее. Знали, что они там соберутся. Откуда?

Вот он, тот самый вопрос, которого она боялась больше всего. Ася глубоко вдохнула и ответила, на этот раз почти честно:

— Я не могу сказать, капитан. Не потому, что не хочу, а потому, что вы мне не поверите. Сочтёте сумасшедшей, и тогда всё, что я уже сделала, пойдёт прахом. Поверьте мне сейчас. Просто поверьте. А когда мы доберёмся до Острова и всё закончится, я, возможно, расскажу вам всю правду. И тогда вы сами решите, что со мной делать.

Смоллетт долго смотрел на неё. Его светлые глаза, холодные, как вода в северных морях, казалось, прощупывали каждую клеточку её лица в поисках лжи. Потом он вдруг опустил взгляд на карту, лежавшую на столе, и провёл пальцем по линии, проложенной через Атлантику.

— Доктор Ливси сказал мне сегодня, что вы не та, за кого себя выдаёте, — произнёс он задумчиво. — Он сказал: «В ней нет зла, но есть тайна». Я тогда отмахнулся — мало ли тайн у людей, которые нанимаются на корабль. Но теперь я вижу, что Ливси, как всегда, был прав. — Он поднял глаза. — Хорошо, мисс Ветрова. Я не буду требовать от вас ответов, которых вы не можете дать. Но если ваша информация окажется ложной, если по вашей вине пострадает хоть один человек на этом корабле — клянусь, вы ответите по всей строгости морского закона. Это вам понятно?

— Понятно, сэр, — тихо ответила Ася.

Капитан кивнул, выпрямился и взялся за саблю.

— А теперь — назовите мне имена ещё раз. Всех, кого запомнили. Я должен знать, кому из моих людей я могу доверять, а кому — нет.

Ася закрыла глаза, вызывая в памяти образы, запечатлённые несколько часов назад. Она увидела кубрик, залитый жёлтым светом ламп. Увидела склонившиеся головы, услышала приглушённые голоса. И начала перечислять. Медленно, чётко, как диктовала когда-то читателям номера книг по каталогу.

— Израэль Хендс. Высокий, жилистый, с татуировкой на шее. Пальцы длинные, как у паука. Он самый опасный из них — после Сильвера. Дик Джонсон. Молодой, светловолосый, с бегающими глазами. Постоянно оглядывается, нервничает. Том Морган. Коренастый, с тёмной бородой и обветренным лицом. Сидел рядом с Хендсом. Джордж Мерри. Пожилой, сутулый, с седыми висками и острым носом. Четвёртый. Ещё один — я не расслышала его имени. Он стоял в тени, и лица я не разглядела. Но он был с ними. Точно был.

Капитан слушал, не перебивая. С каждым произнесённым именем его лицо становилось всё мрачнее. Когда Ася закончила, он долго молчал, глядя в одну точку.

— Хендс, — повторил он наконец. — Джонсон. Морган. Мерри. — Он покачал головой. — Двое из них — мои собственные матросы. Я сам нанимал их. Сам инструктировал. Хендс служил на «Неустрашимом», у него безупречные рекомендации. Морган — простой матрос, но я считал его верным. — Он сжал кулак. — Чёртов сквайр со своей секретностью. Я предупреждал его, что нельзя набирать команду впопыхах. Предупреждал!

Последние слова он почти выкрикнул, но вовремя сдержался, вспомнив, что крики посреди ночи могут привлечь ненужное внимание.

— Это не ваша вина, сэр, — тихо сказала Ася. — Сильвер — опытный манипулятор. Он завербовал людей, которые не устояли перед обещанием лёгкой наживы. Такое могло случиться с кем угодно.

— С кем угодно, но не со мной, — отрезал капитан. — Я должен был быть внимательнее. Но спасибо и на том, что теперь я хотя бы знаю, с кем имею дело. — Он подошёл к двери, остановился и обернулся. — Мисс Ветрова. Я не знаю, кто вы на самом деле. И, честно говоря, уже не уверен, что хочу знать. Но одно я вам скажу: вы только что спасли этот корабль. Если мы выберемся из этой передряги живыми, я позабочусь о том, чтобы ваше имя было упомянуто в моём рапорте Адмиралтейству.

Ася моргнула. Рапорт Адмиралтейству? Это звучало так невероятно, что она едва не рассмеялась. Но сдержалась. Вместо этого она просто кивнула и сказала:

— Спасибо, сэр. Но сейчас важнее, чтобы мы выбрались живыми.

— Вот именно, — согласился капитан. — А для этого — всем спать. И вам в том числе. Завтра будет тяжёлый день.

Он открыл дверь и вышел. Его шаги затихли в коридоре. Ася осталась в каюте одна, если не считать масляной лампы, которая всё так же бросала на стены пляшущие тени. Она сделала что могла. Остальное зависело от капитана. И от судьбы. И от того, насколько точно её память соответствовала действительности.

---

Ася стояла посреди каюты, пытаясь унять дрожь в коленях и осознать, что только что произошло. Разговор с капитаном вымотал её до предела. Она чувствовала себя так, словно пробежала вверх по лестнице на десятый этаж, а потом ещё и спустилась обратно. Воздух в каюте был спёртым, пропитанным запахом масла из лампы и того травяного отвара, что остывал в кружке на столе. Она уже сделала шаг к двери, намереваясь тихо выскользнуть и найти себе место для сна — пусть даже на тех же свёрнутых парусах в трюме, лишь бы вытянуть ноги и закрыть глаза хотя бы на пару часов, когда дверь снова распахнулась, и на пороге вырос капитан Смоллетт.

Теперь на плече у него висела перевязь с пистолетом, а в руке он держал не саблю, а толстый, потрёпанный журнал в кожаном переплёте — судовой журнал, догадалась Ася. Вид у капитана был сосредоточенный, даже мрачный, но в движениях его появилась та особая, пружинистая энергия, которая бывает у людей, принявших решение и готовых действовать.

— Вы ещё здесь, мисс Ветрова? — спросил он, хотя и так видел, что она здесь. — Хорошо. Не уходите. Мне нужно, чтобы вы подтвердили кое-какие детали.

Он прошёл к столу, отодвинул кружку в сторону и развернул карту, лежавшую на столешнице. Это была навигационная карта. Обычная, рабочая карта, с проложенным курсом «Испаньолы», с пометками о глубинах и течениях. Капитан придавил углы карты кружкой, чернильницей и пистолетом, чтобы она не сворачивалась, и склонился над ней. Свет лампы падал на пожелтевшую бумагу, выхватывая из темноты тонкие линии широт и долгот, извилистые контуры берегов и россыпь крошечных островков, похожих на кляксы.

— Итак, — произнёс Смоллетт, деловито, словно он читал лекцию перед строем офицеров, — наша задача — предотвратить мятеж, но сделать это так, чтобы не спровоцировать его раньше времени. Если Сильвер заподозрит, что мы знаем о его планах, он ударит немедленно, а к немедленному удару мы пока не готовы. Поэтому действовать будем скрытно. Оружие я выдам проверенным людям завтра утром под предлогом учебных стрельб. Скажу, что в этих водах видели пиратскую шхуну и команда должна быть готова к отражению атаки. Сильвер — не дурак, он что-то заподозрит, но явного повода для мятежа это ему не даст. По крайней мере, не сразу.