Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 16)

Ася смотрела на них и мысленно повторяла имена, словно раскладывая карточки в каталоге. Израэль Хендс — татуировка на шее, длинные пальцы. Дик Джонсон — бегающие глаза, светлые волосы. Том Морган (если это он) — широкие плечи, густая борода. И четвёртый — неизвестный, с острым носом. Все они сидели вокруг Сильвера, как вокруг генерала перед боем, и слушали, что он говорит.

А о чём он говорил, этого Ася разобрать не могла. Слишком далеко. Слишком тихо. До неё долетали только обрывки фраз, отдельные слова, которые тонули в общем шуме ещё не затихшего окончательно кубрика. «прилив», услышала она. «карта». «капитан не должен». Остальное растворялось в скрипе досок, в чьём-то кашле, в отдалённом плеске волн. Но даже этих обрывков было достаточно, чтобы внутри у Аси всё похолодело. Они говорили о мятеже. О плане, который должен был осуществиться через несколько дней, когда «Испаньола» достигнет Острова Сокровищ.

Она стояла за балкой и не могла оторвать взгляда от этой сцены. Было в ней что-то завораживающее и одновременно отталкивающее. Вот они, злодеи, живые и реальные, а не на книжных страницах. Они не носили чёрных повязок на глазах, не потрясали абордажными саблями, не кричали «Пиастры!» хриплыми голосами. Они были обычными людьми. Уставшими, вспотевшими после долгого дня, с мозолями на руках и солью на губах. Зло не всегда носит маску. Иногда оно выглядит как усталый матрос, который просто хочет получить свою долю сокровищ.

Сильвер вдруг поднял голову и обвёл кубрик взглядом. Ася инстинктивно дёрнулась обратно за балку и затаила дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на другом конце корабля. Она прижалась спиной к деревянной переборке и считала про себя. Раз, два, три десять двадцать. Никто не подошёл. Никто не схватил её за плечо. Она осторожно выглянула снова.

Всё было по-прежнему. Сильвер что-то говорил, наклонившись к своим собеседникам, а те слушали, кивая. Потом он хлопнул ладонью по столу. Видимо, подвёл итог сказанному, и начал подниматься. Остальные последовали его примеру. Ася поняла, что разговор окончен и что ей пора уходить. Если её застанут здесь, наблюдающей за ними, это будет выглядеть более чем подозрительно.

Она тихо, на цыпочках, двинулась к выходу из кубрика, стараясь держаться в тени. К счастью, большая часть ламп уже была погашена, и помещение тонуло в полумраке. Ася проскользнула к двери и вышла в коридор, ведущий на палубу. Здесь было темно и прохладно, и она на мгновение прислонилась к стене, чтобы перевести дух.

---

Ночь наступила такая, что бывает только в открытом море, когда берег далеко, а звёзды висят так низко, что, кажется, протяни руку, и заденешь их кончиками пальцев. Ветер стих, и паруса обвисли, лишь изредка лениво хлопая, когда случайный порыв долетал до шхуны. На палубе было тихо. Только мерный скрип снастей и далёкий плеск волн о борт. И только шаги вахтенного матроса, который прохаживался по палубе с фонарём, отбрасывая на доски длинные, колышущиеся тени.

Ася стояла на корме, опершись на планшир обеими руками, и смотрела в море. Вернее, в темноту, которая была морем, но сейчас казалась просто огромным, дышащим пространством, раскинувшимся до самого горизонта, где вода сливалась с небом в единую чёрную массу. Звёзды отражались в спокойной глади, и от этого создавалась иллюзия, что корабль плывёт не по воде, а по небу, среди созвездий, названий которых Ася не знала. Она могла бы перечислить все разделы библиотечной классификации, могла бы вспомнить содержание десятков книг, но астрономия никогда не была её сильной стороной. Звёзды были для неё просто звёздами. Красивыми, далёкими и совершенно равнодушными к тому, что происходит на маленьком деревянном судёнышке, затерянном посреди Атлантики.

После того, что она увидела в кубрике. После того, как заметила сгрудившихся вокруг Сильвера матросов. После того, как запомнила их лица и попыталась разобрать обрывки разговора, нервы её были натянуты до предела. Она понимала, что должна действовать. Но вместо этого она стояла на корме и смотрела на звёзды, пытаясь успокоить дыхание и привести мысли в порядок. Это было похоже на затишье перед бурей. На короткое, обманчивое затишье, когда воздух становится плотным и тяжёлым, когда даже чайки замолкают, предчувствуя надвигающийся шторм. Ася чувствовала эту тяжесть каждой клеточкой тела. Она знала, что через час или два Сильвер спустится в трюм. Знала, что ей придётся снова залезть в проклятую бочку. Знала, что если её обнаружат — пощады не будет.

И всё же она стояла и смотрела на звёзды. Потому что это был, возможно, последний тихий момент перед тем, как всё начнётся.

Шаги за спиной она услышала не сразу. Вахтенный матрос только что прошёл мимо неё в сторону бака, его шаги были тяжёлыми и грузными. Настоящие матросские шаги, от которых доски прогибаются. А эти шаги были другими. Лёгкими, аккуратными, почти бесшумными. Так ходят люди, привыкшие передвигаться по больничным палатам, не тревожа сон пациентов. Ася узнала эту походку ещё до того, как обернулась.

— Добрый вечер, мисс Ветрова, — произнёс доктор Ливси, останавливаясь в двух шагах позади неё. — Не спится?

Ася обернулась. Доктор стоял, заложив руки за спину, и смотрел на неё с тем же спокойным, изучающим выражением, которое она уже успела запомнить за день. Одет он был всё в тот же тёмный плащ, хотя ночь была нехолодной. Его седые виски серебрились в свете луны, и от этого он казался старше, чем был на самом деле, или, может быть, просто уставшим.

— Не спится, — подтвердила Ася, снова отворачиваясь к морю. — Слишком много впечатлений для одного дня.

— Это неудивительно, — сказал Ливси, подходя ближе и тоже опираясь на планшир. — Для человека, который никогда не был в море, первый день на корабле — настоящее испытание. Даже если этот человек не прятался в бочке с яблоками и не был допрошен капитаном.

В его голосе прозвучала лёгкая ирония, и Ася невольно улыбнулась.

— Капитан меня не допрашивал, — заметила она. — Он просто выразил своё мнение.

— Капитан Смоллетт всегда выражает своё мнение. Это одна из его самых выдающихся черт, наряду с пунктуальностью и недоверием к незнакомцам. — Ливси помолчал. — Впрочем, должен признать, в этот раз его недоверие не лишено оснований. Вы действительно довольно загадочная личность, мисс Ветрова.

Ася напряглась, но ничего не ответила. Она чувствовала, что доктор подошёл сюда не просто так. Не для того, чтобы обмениваться любезностями и обсуждать характер капитана. У него была цель, и он явно собирался к ней перейти.

Пауза затянулась. Вахтенный матрос снова прошёл по палубе, на этот раз в обратном направлении, и скрылся где-то у бака. Ветер едва заметно шевелил паруса. Где-то внизу, под палубой, мерно дышало море. Ливси молча смотрел на горизонт, но Ася кожей чувствовала — он собирается с мыслями. Наконец он заговорил снова, и голос его изменился: стал тише, серьёзнее.

— Мисс Ветрова, я видел, как вы смотрели на Сильвера за ужином.

Ася замерла. Пальцы, лежавшие на планшире, сжались сами собой.

— Простите? — переспросила она, хотя расслышала всё прекрасно.

— Не притворяйтесь, — спокойно продолжал Ливси, не поворачивая головы. — Вы умная девушка, а я старый врач, который привык замечать то, чего люди не хотят показывать. Я видел, как вы на него смотрели. Это был не страх перед незнакомым человеком, не смущение и не робость. Так смотрят только на тех, от кого ждут неприятностей. Больших неприятностей. — Он наконец повернулся к ней и заглянул прямо в глаза. — Что вы знаете, мисс Ветрова?

Вопрос повис в воздухе, как лезвие ножа, занесённое над столом. Ася почувствовала, как горло перехватывает. Вот он, момент истины. Тот самый момент, когда нужно решить: соврать или сказать правду. Соврать — значит продолжать игру, которая с каждым часом становится всё опаснее. Сказать правду — значит признаться, что она не та, за кого себя выдаёт, что она явилась из другого мира, что весь этот корабль и все эти люди — персонажи книги. Что она знает будущее. Что Сильвер — предатель. Что скоро начнётся мятеж.

Она открыла рот — и закрыла его. Слова не шли. Они застревали где-то в горле, как рыбьи кости. Потому что сказать правду означало бы, что доктор Ливси либо поверит ей, и тогда весь сюжет изменится непредсказуемым образом. Либо не поверит и сочтёт сумасшедшей. Оба варианта были неприемлемы.

Но и врать этому человеку не хотелось. Доктор Ливси был единственным на всём корабле, кто смотрел на неё не как на обузу, не как на шпионку и не как на забавную зверушку. Он смотрел на неё как на равную. Как на человека, которому можно задавать вопросы и ждать честных ответов. И обмануть его сейчас означало бы предать это доверие. То немногое доверие, которое она успела заслужить за этот бесконечно долгий день.

Ася глубоко вдохнула и решилась.

— Доктор, — сказала она, и голос её дрогнул, но она заставила его звучать твёрдо, — я не могу сказать вам всего. Не сейчас. Возможно, позже, когда мы доберёмся до Острова и когда всё закончится, я смогу объяснить. Но сейчас — не могу. Это прозвучит безумно, и вы мне не поверите, а у нас нет времени на споры. — Она перевела дыхание. — Но я прошу вас кое о чём. Обещайте мне, что вы сделаете это. Пожалуйста.