Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 15)

— Не помню, сэр. Какая-то старая книга. Я читала её в детстве.

— Старая книга, — протянул Сильвер, и в голосе его прозвучала ирония. — Что ж, старые книги иногда говорят правду. Иногда — врут. Но эта, похоже, знала толк в моряках. — Он снова хохотнул, но на этот раз смех был короче и тише, а взгляд, брошенный на Асю, оставался внимательным и цепким.

Кубрик постепенно возвращался к обычной жизни. Матросы, решившие, что произошла просто удачная шутка, возвращались к своим разговорам. Кто-то уже просил Сильвера рассказать ещё одну байку. На этот раз про то, как он дрался с каннибалами в Ост-Индии. Сильвер отмахнулся, сказав, что на сегодня историй хватит, и снова повернулся к Асе.

— А вы смелая девушка, мисс Ветрова, — сказал он, и теперь его голос звучал тихо, почти задумчиво. — Не каждый решится сказать такое человеку, которого видит в первый раз. Особенно если у этого человека, — он выразительно постучал костылём по полу, — только одна нога.

— Я не хотела вас обидеть, сэр, — быстро сказала Ася. — Это просто цитата. Из книги. Я не подумала

— Нет-нет, — перебил её Сильвер, и улыбка его стала какой-то новой, непонятной. — Вы меня не обидели. Нисколько. Даже наоборот. — Он помолчал, изучая её лицо. — Знаете, мисс, за свою долгую жизнь я встречал много людей. Моряков, купцов, солдат, пиратов, джентльменов и мошенников. И я научился разбираться в людях. Вижу их насквозь. И вас я тоже вижу. — Он понизил голос до шёпота, так что слышать его могла только Ася. — Вы интересный человек. Очень интересный. И я ещё не решил, рад ли я тому, что вы оказались на этом корабле.

Он отодвинулся, взял кружку с ромом и сделал большой глоток. Ася сидела, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось, а ладони, сжимавшие край скамьи, вспотели.

Сильвер вдруг снова засмеялся — на этот раз тихо, про себя, словно вспомнил что-то забавное.

— «Одноногий моряк — самая опасная фигура на корабле», — процитировал он. — А знаете, что самое смешное? В этой фразе есть доля истины. Одноногий моряк и правда опасен. Потому что ему нечего терять. Потому что он уже потерял всё, что мог, и теперь играет по-крупному. — Он поднял кружку, салютуя Асе. — За вас, мисс. За самую необычную булочницу, которую я когда-либо встречал.

И, осушив кружку одним махом, он поднялся, опираясь на костыль. Попугай на плече встрепенулся и заорал: «Пиастры! За булочницу!», отчего несколько матросов снова засмеялись. Сильвер, не обращая на них внимания, направился к выходу из кубрика, постукивая костылём по доскам. Проходя мимо Аси, он на мгновение остановился и, не поворачивая головы, сказал:

— Будьте осторожны с книгами, мисс Ветрова. Иногда они говорят больше, чем хотелось бы их авторам. И иногда их читатели оказываются слишком умными для собственного блага.

С этими словами он вышел, и дверь за ним закрылась с глухим стуком. В кубрике снова стало шумно, но Ася ещё долго сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как дрожат её пальцы. Она только что пережила словесную дуэль с одним из самых опасных персонажей мировой литературы — и, кажется, вышла из неё живой. Но осадок остался. Тяжёлый, горький осадок понимания, что Сильвер разгадал её. Не до конца, не полностью, но он знал, что она не та, за кого себя выдаёт. И он будет следить за ней. Пристально.

Ася наконец разжала пальцы и вытерла вспотевшие ладони о жилет. Доктор Ливси, сидевший с другой стороны стола, поймал её взгляд и едва заметно покачал головой. «Вы играете с огнём», — говорил этот жест. «Я знаю», — ответила она мысленно.

Но выбора не было. Партия началась. Ставка — жизни всего экипажа. И отступать некуда.

---

Ужин закончился так же, как и начался — шумно, дымно и с тем особым ощущением сытой усталости, которая разливается по телу тёплой волной и заставляет веки тяжелеть. Матросы один за другим поднимались из-за стола, потягивались, хрустя суставами, допивали остатки рома и неторопливо расходились. Кто на палубу, глотнуть свежего воздуха перед сном, кто сразу к своим койкам в кубрике, кто на камбуз, помочь Сильверу с посудой. Ася тоже поднялась, разминая затёкшие от долгого сидения на жёсткой скамье ноги, и уже направилась было к выходу, намереваясь подняться на палубу и немного проветрить голову после всего пережитого, как вдруг заметила нечто, заставившее её замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться в тени, отбрасываемой массивной балкой переборки.

Сильвер не ушёл. Вернее, ушёл, она отчётливо помнила, как он поднялся, хлопнул её по спине и вышел из кубрика, но теперь он снова был здесь. Должно быть, вернулся, пока она отвлеклась на разговор с рыжим Джорджем, который на прощание долго тряс ей руку и советовал непременно попробовать «грог по-гебридски, потому что это, мисс, не напиток, а поэма». Так или иначе, Джон Сильвер сидел на своём прежнем месте, в дальнем конце стола, у самой переборки, вполоборота к выходу. Перед ним стояла всё та же кружка с ромом, к которой он почти не притрагивался, а вокруг него, словно планеты вокруг солнца, расположились несколько матросов, которые, в отличие от остальных, явно не торопились покидать кубрик.

Они сидели тесной группой, сдвинув скамьи поближе друг к другу, и говорили вполголоса. Не шёпотом, это выглядело бы подозрительно, а именно вполголоса, как говорят люди, обсуждающие что-то не слишком секретное, но и не предназначенное для посторонних ушей. Обычный разговор уставших матросов после долгого дня. Так, во всяком случае, это выглядело со стороны. Но Ася, замершая в тени переборки, видела больше. Видела, как напряжены их спины. Как Сильвер, говоря, не размахивает руками, как во время своих баек, а держит их на столе, сплетя пальцы. Как его глаза, обычно такие медово-тёплые, сейчас стали холодными и сосредоточенными.

Ася очень медленно отступила на шаг назад, прячась за балкой. Сердце снова забилось часто и гулко. Она понимала, что если её заметят, если кто-то из этой группы увидит, что она стоит тут и наблюдает, последствия могут быть самыми неприятными. Но уйти она тоже не могла. Ей нужно было знать. Нужно было запомнить их лица. Потому что эти люди, а она была почти уверена, и были теми самыми заговорщиками. Те, чьи имена она должна будет назвать капитану Смоллетту, если хочет спасти корабль.

Она осторожно выглянула из-за балки. Свет масляной лампы падал на лица матросов, выхватывая их из полумрака, и Ася вглядывалась в каждое, стараясь запомнить до мельчайших деталей. Память у неё была хорошая — профессиональная, библиотекарская, натренированная годами работы с каталогами, фамилиями и названиями. Если уж она могла запомнить, на какой полке стоит «Этимологический словарь славянских языков» издания 1974 года, то запомнить лица нескольких человек ей было вполне по силам.

Ближе всех к Сильверу, по правую руку от него, сидел Израэль Хендс. Ася узнала его сразу. И по описанию из книги, и по той короткой встрече на палубе, когда он провожал её тяжёлым, ничего хорошего не обещающим взглядом. В книге Хендс был одним из самых опасных людей Сильвера. Жестоким, хладнокровным, способным на убийство без колебаний. Именно он позже попытается убить Джима Хокинса на палубе «Испаньолы», и именно он умрёт от ножа, брошенного мальчиком. Глядя на него сейчас, на его спокойное, почти скучающее лицо, на его ленивые движения, Ася чувствовала, как по спине пробегает холодок. Этот человек пугал её больше, чем сам Сильвер. Сильвер был опасен своим умом, своей хитростью. Хендс был опасен тем, что, кажется, вообще не испытывал никаких эмоций по поводу убийства. Для него это была просто работа.

Слева от Сильвера сидел Дик Джонсон. Молодой парень лет двадцати, светловолосый, с бегающими глазами и нервными движениями. В отличие от Хендса, который казался воплощением спокойной угрозы, Дик был весь как натянутая струна. Он постоянно оглядывался по сторонам, тёр ладони, облизывал губы. Казалось, он до смерти боится. То ли, что их разговор подслушают, то ли самого Сильвера, то ли того, что им предстоит сделать. В книге Дик был молодым и горячим, одним из тех, кого Сильвер завербовал в последний момент. Он не был злым по своей сути, скорее глупым и ведомым, попавшим под влияние более сильной личности. Но именно такие люди, как он, часто оказывались самыми опасными. Потому что страх и глупость толкали их на поступки, которых они сами потом не могли объяснить. Ася видела, как он ловит каждое слово Сильвера, как кивает, соглашаясь, как бросает быстрые взгляды на Хендса.

Рядом с Диком сидел ещё один матрос. Широкоплечий, коренастый, с обветренным лицом и густой тёмной бородой. Этого Ася не помнила по книге, по крайней мере, по имени. Но она где-то уже видела это лицо. Да, точно: он был одним из тех, кто смеялся громче всех во время баек Сильвера, и одним из тех, кто сидел ближе всего к коку во время ужина. Если память ей не изменяла, сквайр упоминал его имя, когда рассказывал о найме команды. Кажется, его звали Том Морган. Или нет. Она не была уверена. Но она запомнила его лицо. И запомнила, что он сидит здесь, в этой компании, а не с теми матросами, которые уже ушли на палубу.

Четвёртый человек сидел чуть поодаль, почти в тени, и его лица Ася не могла разглядеть как следует. Она видела только очертания фигуры. Сутулый, с непокрытой головой, с длинными руками, которые он сложил на столе. Когда он поворачивался к свету, Ася замечала острый нос и узкий подбородок, но общее впечатление ускользало. Это мог быть кто-то из матросов, которых она ещё не успела запомнить. А может, и ещё один из заговорщиков, чьё имя не упоминалось в книге, но который был здесь, в этой версии реальности.