Юрий Адаменко – Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было (страница 14)

Кубрик взорвался хохотом. Матросы стучали кружками по столу, кто-то хлопал Сильвера по спине, кто-то кричал: «Врёшь, старый чёрт! Не было такого!» — но в голосах их звучало восхищение. Сильвер улыбался широко, открыто, щуря свои медовые глаза, и кивал в ответ: «Было, джентльмены, было. Спросите у старого Флинта, он подтвердит». Попугай на его плече, словно по команде, встрепенулся и заорал: «Пиастры! Поварёшкой его! Пиастры!» — отчего хохот стал ещё громче.

Ася тоже попыталась смеяться. У неё получилось не очень. Смех вышел нервным, каким-то дребезжащим, и она поспешно замаскировала его, отправив в рот очередную ложку похлёбки. Ей было не до смеха. Она смотрела на этих людей, на рыжего Джорджа, который только что пододвинул ей миску, на молодого парня с бегающими глазами (Дик Джонсон, вспомнила она), на угрюмого Израэля Хендса, который так и сидел в стороне, молча цедя ром, и думала о том, что через несколько дней, если она не вмешается, половина этих людей будет убивать другую половину. Рыжий Джордж, такой добродушный с виду, он на чьей стороне? А тот молодой матрос, что сидит через два места от неё и улыбается шуткам Сильвера, он с капитаном или с заговорщиками? Ася не знала. В книге не было рыжего Джорджа. В книге вообще были только ключевые персонажи, а все остальные — статисты, массовка, фон. Но здесь, в реальности, у каждого из них была жизнь, были свои причины быть на этом корабле, и каждый из них через несколько дней сделает выбор, который может стоить ему жизни.

От этой мысли похлёбка перестала казаться вкусной. Ася отодвинула миску и сжала кружку с чаем обеими ладонями.

Сильвер тем временем заканчивал очередную байку. На этот раз он рассказывал о том, как его, ещё молодого и неопытного, занесло на невольничий рынок в Алжире и как он умудрился сбежать, притворившись глухонемым поваром. История была явно выдуманной от начала до конца, но матросы слушали её с таким же восторгом, как и все предыдущие. Сильвер умел рассказывать, этого у него было не отнять. Его голос, низкий и обволакивающий, словно затягивал слушателей в сети, из которых не хотелось выбираться. Даже Ася, знавшая, кто он такой на самом деле, несколько раз ловила себя на том, что улыбается какому-нибудь особенно удачному повороту сюжета.

— и вот, джентльмены, выхожу я с кухни, а на мне фартук, колпак и поварёшка, — Сильвер снова взмахнул ложкой, — и никто меня не узнал. Ни одна живая душа. Прошёл через весь рынок, сел в лодку и уплыл. Вот что значит — правильно выбрать профессию.

— А я слышал, ты сбежал, переодевшись женщиной, — подал голос кто-то из дальнего конца стола.

Кубрик снова взорвался хохотом. Сильвер и бровью не повёл.

— Женщиной, говоришь? — Он прищурился. — Что ж, может, и женщиной. Но это уже совсем другая история, и рассказывать я её буду только за отдельную плату. И не здесь, потому что здесь, он обвёл кубрик широким жестом, присутствуют леди, и я не хочу смущать их своими неприличными приключениями.

---

Смех ещё не стих окончательно, когда Джон Сильвер, удобно расположившийся напротив Аси, вдруг перестал улыбаться. Нет, улыбка не исчезла совсем, она всё ещё играла в уголках его губ, но стала другой. Не широкой и открытой, а какой-то приглушённой, будто прикрытой занавеской. Он подался чуть вперёд, опершись локтями на стол, и его медовые глаза, которые только что лучились наигранным добродушием, вдруг сделались острыми, как кончик хорошо заточенного ножа. Попугай на плече, почувствовав перемену в хозяине, беспокойно переступил с лапы на лапу и затих.

В кубрике по-прежнему стоял гул. Матросы обсуждали услышанную байку, кто-то спорил, могла ли поварёшка выдержать удар о лоб испанца, кто-то заказывал добавку рома, но для Аси все эти звуки вдруг отодвинулись на задний план, словно кто-то убавил громкость. Она видела только Сильвера. Чувствовала только его взгляд — липкий, оценивающий, пронизывающий насквозь. И понимала: сейчас что-то будет. Что-то, к чему она, при всём своём знании книги, оказалась не готова.

— А скажите, мисс, — произнёс Сильвер тихо, почти интимно, — что привело вас в море на самом деле?

Вопрос упал в общий гул, как камень в воду, и странным образом часть разговоров вокруг притихла. Несколько голов повернулись в их сторону. Доктор Ливси, сидевший чуть поодаль, отставил кружку и поднял бровь. Сквайр Трелони, напротив, ничего не заметил, он был увлечён спором с боцманом о том, сколько именно узлов может развить «Испаньола» при попутном ветре, и до происходящего на его конце стола ему не было дела.

Ася сглотнула. Она ожидала этого вопроса. Рано или поздно он должен был прозвучать. Но ожидать и услышать — разные вещи. Особенно когда вопрос задаёт человек, который способен перерезать тебе горло, не переставая улыбаться.

— Я уже говорила, сэр, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хочу увидеть мир. Мой дядя держит пекарню, но я не хочу провести всю жизнь за мешками с мукой. Море море — это свобода.

Сильвер кивнул, не сводя с неё глаз. Кивок был медленным, тягучим, как патока.

— Свобода, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Хорошее слово. Красивое. Только вот что я вам скажу, мисс: люди, которые ищут свободу, обычно выглядят иначе. У них глаза горят, руки дрожат, они места себе не находят. А вы — Он сделал паузу, и Ася физически ощутила, как воздух вокруг сгущается. — Вы сидите спокойно, кушаете похлёбку и улыбаетесь. Не очень-то похожи вы на булочницу, которая сбежала из дома в поисках приключений. Скорее уж на учительницу, которая проверяет тетрадки. Или на библиотекаршу, которая сверяет каталог.

Внутри у Аси всё оборвалось. «Библиотекаршу». Он сказал это слово — конечно, в шутку, конечно, наугад, но попал в самую точку. Ася почувствовала, как краска отливает от лица. Она надеялась, что в полумраке кубрика этого не заметно, но Сильвер, судя по тому, как дрогнули его губы, заметил. Он заметил всё.

— Я я много читаю, — выдавила она, понимая, что отступать некуда. — Мой отец держал лавку, а ещё у него была библиотека. Небольшая, но хорошая. Книги о путешествиях, о дальних странах, о пиратах. Я выросла на этих книгах. И всегда мечтала увидеть то, о чём читала.

— Читала, — повторил Сильвер, и его улыбка стала чуть шире. — Вот оно что. Значит, вы не просто племянница булочника. Вы ещё и читающая племянница булочника. Это многое объясняет. — Он помолчал, и вдруг спросил, подавшись ещё ближе: — А не подскажете ли, мисс, что именно вы читали про одноногих моряков?

Вопрос был задан с той же обманчивой мягкостью, что и всё остальное, но Ася мгновенно уловила скрытый в нём крючок. Сильвер не просто интересовался её литературными вкусами. Он проверял её. Испытывал. И от того, как она ответит, зависело многое — возможно, даже её жизнь.

В голове у неё вихрем пронеслись страницы книги. «Остров сокровищ», глава первая. Старый Билли Бонс в трактире «Адмирал Бенбоу». Его трясущиеся руки. Его навязчивый страх перед моряком на одной ноге. «Я боюсь только одного — одноногого моряка. Это самая опасная фигура на корабле». Да, именно так. Эти слова звучали в книге — и они звучали здесь, в этом мире, потому что этот мир был книгой.

И прежде чем Ася успела подумать, прежде чем мозг успел дать сигнал языку остановиться, слова вылетели сами.

— Одноногий моряк — самая опасная фигура на корабле, — произнесла она, и голос её прозвучал звонко и отчётливо, как строка, прочитанная вслух.

Тишина обрушилась на кубрик, как топор. Не просто тишина. Мёртвая, звенящая, оглушительная тишина, в которой стало слышно, как потрескивает масло в лампе и как волны бьются о борт где-то далеко внизу. Матросы, которые только что спорили, жевали и смеялись, все как по команде замолчали и уставились на Асю. Кто-то замер с ложкой на полпути ко рту. Кто-то поперхнулся элем. Даже сквайр Трелони прервал свой спор с боцманом и завертел головой, пытаясь понять, что произошло.

Сильвер перестал улыбаться. Всего на секунду. Всего на одно короткое, едва уловимое мгновение его лицо превратилось в застывшую маску. Ни намёка на добродушие, ни следа обаяния. Глаза его, только что бывшие медовыми, стали холодными, как осколки стекла. И в этих глазах Ася увидела то, что всегда знала о Сильвере, но что до сих пор было скрыто за слоем обаяния. Расчётливый, жестокий ум. Ум человека, который привык выживать любой ценой и который не остановится ни перед чем.

А потом он расхохотался.

Это был громкий, раскатистый хохот. Такой искренний, такой заразительный, что матросы, замершие было от неожиданности, тут же подхватили его. Кубрик снова наполнился шумом. Люди смеялись, хлопали себя по коленям, вытирали выступившие слёзы. Даже доктор Ливси, до того сидевший с непроницаемым лицом, позволил себе лёгкую усмешку. Сильвер смеялся громче всех, запрокинув голову, и его деревянная нога дробно стучала по полу в такт смеху.

— Самая опасная фигура на корабле! — повторил он, вытирая глаза. — Ну, мисс Ветрова, вы меня уели! Честное слово, уели! Давно меня так не называли! — Он хлопнул ладонью по столу, и миски подпрыгнули. — И кто же это написал, позвольте спросить? Кто этот мудрый автор, который так хорошо разбирается в моряках?

Ася, всё ещё не оправившаяся от собственной дерзости, пробормотала: