Юрий Адаменко – Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме (страница 9)

— Я сделал новую, — сказал он, и в его голосе прозвучала та скромная гордость, которая появлялась у него только тогда, когда речь заходила о его изобретениях. — Из нормального металла. Руны вырезал по правильной схеме. Она не взрывается, не светится розовым и не просит оплатить подписку.

Рекс взял отмычку, повертел в руках, оценивая.

— Выглядит… профессионально, — признал он. — Ты молодец, Финн. Настоящий разведчик должен уметь делать инструменты своими руками.

— Я не разведчик, — сказал Финн, забирая отмычку обратно. — Я помощник разведчика. И моя работа — следить, чтобы этот разведчик не подорвался на собственных гаджетах.

Он снова присел перед дверью, внимательно изучая замок. Три рунных засова, механическая защёлка, и, кажется, ещё один, скрытый, который он заметил только сейчас, когда пригляделся. Торин был мастером, это точно.

— Дай мне время, — сказал Финн, не оборачиваясь. — И смотри в оба. Если кто-то идёт — кашляни. Громко.

Рекс выпрямился, принял позу часового и начал сканировать улицу взглядом, который, как ему казалось, был пронизывающим и незаметным одновременно. На самом деле он просто стоял посреди переулка, засунув руки в карманы, и смотрел на всех прохожих с таким видом, будто собирался взять у них интервью. Гном, который чинил люк, уже ушёл, но из ближайшего дома вышла гномка с корзиной, посмотрела на Рекса, потом на Финна, который копошился у двери, и, ничего не сказав, быстро зашагала прочь.

— Кажется, нас заметили, — шепнул Рекс.

— Кашляйте, босс, — ответил Финн, не поднимая головы. — Я почти закончил.

Рекс кашлянул. Кашель получился громким, неестественным, и гномка, уже скрывшаяся за углом, наверняка услышала его и теперь рассказывала соседям, что у дома Камнереза творятся странные вещи.

— Ещё раз, — сказал Финн. — Громче.

Рекс кашлянул снова, на этот раз так, что у него самого зазвенело в ушах. В этот момент Финн нажал на отмычку, и замок издал тихий, едва слышный щелчок.

— Готово, — сказал Финн, убирая инструмент. — Дверь открыта.

3

3

Финн уже протянул руку к двери, чтобы толкнуть её и войти, когда Рекс вдруг отдёрнул его за плечо.

— Стой, — сказал он голосом, который, по его замыслу, должен был звучать таинственно и многозначительно, а на деле напоминал скрип несмазанной петли. — Дай я. У меня есть кое-что получше твоей самоделки.

Финн обернулся и увидел, что Рекс уже запустил руку во внутренний карман куртки и извлекает оттуда предмет, который он носил с такой гордостью, будто это был не кусок дешёвого металла с рунами, а личный жезл самого Первого Архимага. Это был «универсальный рунный ключ», купленный у уличного торговца на рынке. Продавец, гоблин с глазами-бусинками и убедительностью профессионального лжеца, клялся, что этот ключ открывает любые замки — от амбарных засовов до рунных сейфов Гильдии Ассасинов, а заодно может варить кофе и определять фальшивые монеты. Рекс купился, как всегда, и теперь носил этот жезл с собой, используя его при каждом удобном случае, чтобы доказать, что покупка была гениальной, а не идиотской.

Финн посмотрел на жезл, потом на дверь, которая уже была открыта — он сам её только что отпер своей отмычкой, и она держалась на честном слове и остаточном трении. Он открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «босс, дверь уже открыта», но Рекс уже протиснулся мимо него, решительно вставил жезл в замочную скважину и нажал кнопку активации.

— Смотри и учись, — сказал он, отступая на шаг и принимая позу человека, который вот-вот совершит великое открытие. — Это тебе не самоделки из старых деталей. Это профессиональный инструмент.

Жезл начал гудеть. Гул был низким, вибрирующим и каким-то болезненным. Руны на корпусе зажглись красным, потом оранжевым, потом снова красным, переливаясь в нездоровом темпе, который говорил о том, что внутри происходит что-то, не предусмотренное ни инструкцией, ни законами физики. Финн, который уже видел этот жезл в действии и знал, чем обычно заканчиваются такие представления, сделал шаг назад и инстинктивно прикрыл лицо сумкой.

— Босс, — начал он, но Рекс поднял руку, призывая к тишине.

— Это фирменный звук, — объявил он с видом знатока. — Он нейтрализует защиту. Продавец говорил, что так и должно быть.

— Продавец был гоблином, который торгует подделками у фонтана, — напомнил Финн. — В прошлый раз этот жезл…

Он не успел закончить. Жезл издал звук, который трудно было описать иначе, чем «неприличная отрыжка после слишком плотного обеда». Это было нечто среднее между рыком больного василиска и звуком, с которым лопается перегретый рунный конденсатор. Звук был настолько громким и неожиданным, что у Финна заложило уши, а где-то в соседнем доме кто-то выругался на гномьем языке — коротко, зло и с явным намёком на то, что сейчас выйдет и разберётся.

— Видишь? — Рекс, который, казалось, не замечал ни опасности, ни того, что на них уже обращают внимание, указал на жезл с гордостью. — Он работает.

Слово «работает» оказалось для жезла последней каплей. Он дёрнулся в руке Рекса, загудел на высокой ноте, похожей на вопль чайки, которой наступили на хвост, и с глухим хлопком взорвался.

Взрыв был не сильным — скорее громким, чем разрушительным, — но эффектным. Из жезла вырвалось облако чёрной сажи, густой и липкой, как дешёвое рунное масло, и осело на всём, что находилось в радиусе метра. На стене рядом с дверью появилось тёмное пятно, похожее на отпечаток гигантского пальца, а лицо Рекса, который стоял ближе всех, мгновенно приобрело цвет, который можно было описать как «дымоход после зимы». Сажа забилась в складки куртки, в волосы, под воротник, и даже, кажется, в уши.

Финн, который успел отступить на безопасное расстояние, опустил сумку и уставился на босса. Сажа покрывала его лицо ровным слоем, делая похожим на рудокопа, который только что выбрался из самой глубокой шахты, забыв по дороге умыться. Только белки глаз и зубы сверкали на чёрном фоне, придавая лицу Рекса вид жутковатой маски.

Дверь, между тем, медленно, со скрипом, который можно было принять за вздох облегчения, отворилась.

Рекс вытер лицо рукавом, размазывая сажу ещё больше, и с достоинством, которое могло принадлежать только человеку, не признающему своих ошибок, произнёс:

— Сработало как надо.

Финн открыл рот, закрыл, снова открыл. В его голове боролись два желания: сказать правду и сохранить остатки самоуважения босса. Правда в конце концов победила, но в очень мягкой форме.

— Босс, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, — она взорвалась.

Рекс посмотрел на остатки жезла, которые лежали на пороге в виде обугленной металлической трубки, потом на сажу на стене, потом на свои руки, которые были покрыты чёрным слоем. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение, но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

— Отвлекающий манёвр, — объявил он, стряхивая сажу с куртки. — Классическая техника. Создаёшь шум, привлекаешь внимание, а в это время… — он кивнул на открытую дверь, — проникаешь внутрь. Никто и не заметит.

— Вы привлекли внимание всей улицы, — заметил Финн, оглядываясь на соседние дома, где уже начали зажигаться светляки рунных ламп, а из-за штор выглядывали любопытные лица. — И мы ещё даже не вошли.

— Тем лучше, — Рекс шагнул к двери, на ходу вытирая лицо платком, который после этого приобрёл цвет, не поддающийся описанию. — Пока все смотрят на взрыв, мы уже внутри.

Финн хотел сказать, что классика разведки обычно не включает в себя взрывы собственных инструментов и чёрные лица, которые видно за квартал, но решил, что спорить сейчас бесполезно. Он сунул свою отмычку обратно в сумку, проверил, на месте ли порошок для выявления магии, и шагнул следом.

— Входим, — сказал Рекс, переступая порог. — Теперь мы там, где начинаются все тайны.

Он шагнул в полумрак мастерской, и его фигура — чёрная на фоне серого камня, с разводами сажи на лице и куртке — выглядела так, будто призрак из старой легенды решил навестить живых. Финн, вздохнув, вошёл следом, осторожно притворив за собой дверь.

Внутри было темно. Воздух был тяжёлым, спрессованным годами работы, запахами металла, машинного масла и той особой горелой сладости, которую оставляют после себя перегретые руны. Где-то в глубине капала вода — равномерно, как маятник, отсчитывающий время, которого у пропавшего инженера оставалось всё меньше.

Рекс пошарил рукой по стене, нащупал выключатель, щёлкнул. Ничего не произошло. Он щёлкнул ещё раз, потом ещё, потом ударил по стене кулаком.

— Не работает, — констатировал он с досадой. — Отключили, что ли?

— Или руны разрядились, — сказал Финн, доставая из сумки свой рунной фонарик. — Гримхильда говорила, что в мастерской кто-то был. Могли и свет отключить, чтобы никто не заметил, что здесь копались.

Он включил фонарик, и узкий луч света разрезал темноту, выхватывая из неё очертания предметов. Первое, что увидел Финн, был рабочий стол — массивный, из тёмного дерева, покрытый слоем пыли, которая говорила о том, что за ним не работали уже несколько дней. На столе лежали инструменты — молотки, резцы, наборы для гравировки рун, — аккуратно разложенные по своим местам, как будто мастер ушёл на минуту и должен был вот-вот вернуться. Но пыль на них была такой же толстой, как и на столе, и Финн понял, что Торин не возвращался сюда с того самого вечера, когда его видели с ящиком жёлтых рун.