Юрий Адаменко – Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме (страница 11)

---

Финн опустился на корточки в центре мастерской, туда, где пыль на полу была такой же ровной и нетронутой, как на рабочем столе. Он долго смотрел на каменные плиты, прищурившись, словно пытался разглядеть то, что было скрыто от обычного зрения. Потом, приняв какое-то решение, достал из сумки кожаный мешочек с порошком для выявления магии.

— Что ты делаешь? — спросил Рекс, который стоял у стола и пытался разобрать надписи на чертежах, хотя уже понял, что без Финна ему здесь не обойтись.

— Смотрю, кто здесь был, — ответил Финн, развязывая мешочек. — Пол хранит следы дольше, чем стены. Особенно если никто не убирался.

Он насыпал на ладонь щепотку серебристой пыльцы — совсем немного, чтобы хватило на всю комнату, — и осторожно, стараясь не расплескать, дунул. Пыльца взвилась в воздух, закружилась в медленном, ленивом танце, а потом начала оседать, с какой-то особенной, почти разумной плавностью. Она ложилась на пол неровными пятнами, собиралась в сгустки там, где магия оставила свой след, и светилась — слабо, едва заметно, но достаточно ярко, чтобы в полумраке мастерской можно было разглядеть очертания того, что произошло здесь пять дней назад.

Рекс, забыв про чертежи, подошёл ближе и замер. На полу, подсвеченные голубоватым свечением, проступали следы. Множество следов, наложенных друг на друга, пересекающихся и расходящихся, как линии на старой карте. Некоторые были яркими, чёткими, другие — бледными, почти прозрачными, словно их обладатели прошли здесь много недель назад. Но три цепочки следов выделялись особенно отчётливо, и Финн, склонившись над ними, начал читать эту странную книгу, которую никто, кроме него, не мог раскрыть.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на маленькие, аккуратные отпечатки, которые начинались у рабочего стола и вели к двери, — Торин. Гномья походка: шаг короткий, стопа широкая, вес на пятку. Он шёл медленно, без спешки. Судя по глубине следа, нёс что-то, не слишком тяжелое.

— Ящик с рунами? — предположил Рекс, вспоминая слова Миссис Грей.

— Возможно. — Финн проследил цепочку до порога. — Следы Торина уходят из мастерской. Он вышел сам, похоже, без принуждения. Никто его не тащил, не вёл под руки.

— Значит, ушёл добровольно, — констатировал Рекс, и в его голосе прозвучало разочарование человека, который только что потерял одну из своих любимых теорий. — Не похищение, а побег.

— Или просто уход, — поправил Финн. — Мы не знаем, почему он ушёл. Может, испугался, может, решил спрятать чертежи. Но он ушёл сам. А вот это… — он перевёл руку к другой цепочке следов, которая начиналась у двери и вела вглубь мастерской, — это пришло позже.

Следы были крупнее, тяжелее, с глубокими отпечатками подошв, которые оставляли за собой не только форму, но и слабый жёлтый отсвет — тот самый, который Финн уже видел на стене и на пороге. Две пары ног, обе человеческие, судя по размеру и пропорциям. Они вошли в мастерскую, прошли к столу, постояли у стеллажей, покрутились у ящиков с инструментами, а потом так же вышли, оставив после себя хаос, который потом кто-то старательно привёл в порядок.

— Двое, — сказал Финн, проводя рукой над жёлтыми следами. — Оба люди. С дешёвой магией, которую они даже не пытались скрыть. Они вошли после того, как Торин ушёл. Рылись в его вещах, искали что-то.

— И нашли? — спросил Рекс, приседая рядом.

— Не уверен. — Финн проследил цепочку до пустых ячеек с рунами, до стеллажа, где не хватало инструментов, и нахмурился. — Они забрали то, что лежало на виду. Руны, инструменты. Но чертежи… чертежи остались. Странно. Если бы они искали модулятор, они бы забрали всё.

— Может, не знали, что искать, — предположил Рекс. — Или им нужны были не чертежи, а что-то другое. — Он поднялся, прошёлся по мастерской, и его взгляд упал на стену, где были вырезаны жёлтые руны. — А эти? Они тоже пришли к этим рунам?

Финн подошёл к стене и снова провёл рукой над полом. Следы двоих людей действительно вели к тому месту, где Торин стоял лицом к стене. Они остановились здесь, постояли несколько минут — об этом говорило слабое свечение пыльцы, которая успела осесть ровным пятном, — а потом отошли.

— Они смотрели на руны, — сказал Финн. — Или на то, что Торин им показывал. А потом ушли.

— Значит, Торин не просто ушёл, — медленно произнёс Рекс, и его голос стал тихим, почти шёпотом, как у человека, который только что понял, что стоял на пороге разгадки. — Он кого-то встретил здесь. Или кто-то пришёл к нему. Они говорили, он показал им эти руны, а потом… потом он взял ящик и ушёл. А эти двое остались и обыскали мастерскую.

— Или вернулись позже, — уточнил Финн. — Следы не показывают, что они ушли вместе с Торином. Они пришли позже, когда его уже не было.

Рекс задумался. Он стоял посреди мастерской, в центре этого лабиринта из следов, рун и аккуратно разложенных инструментов, и его лицо под слоем сажи стало серьёзным — настолько серьёзным, что Финн на мгновение забыл, что перед ним человек, который полчаса назад взорвал собственный гаджет и теперь выглядит как трубочист после смены.

— А если Торин не убегал? — спросил Рекс, и в его голосе появилась та самая нотка, которая всегда возникала, когда он начинал строить новую теорию. — Если он хотел, чтобы его нашли? Или он оставил здесь что-то, что должно было указать дорогу?

Финн поднял голову, и его глаза встретились с глазами Рекса. В них было то самое выражение, которое появлялось каждый раз, когда босс говорил что-то, что имело смысл, даже если это противоречило всем предыдущим теориям.

— Вы думаете, он оставил нам послание? — спросил он, и в его голосе прозвучало сомнение, смешанное с надеждой.

— Я думаю, — сказал Рекс, медленно поворачиваясь на месте и оглядывая стены, — что гном, который боится за свою жизнь, не будет просто так вырезать на стене кривые руны, которые светятся жёлтым. Он сделает это с умыслом. Чтобы кто-то понял.

Он подошёл к стене, где были вырезаны три руны, и провёл пальцем по неровным линиям. Потом его взгляд скользнул выше, на стену, которая была покрыта старой краской — когда-то светло-серой, а теперь тёмной, почти чёрной от времени и копоти. И там, на уровне глаз, он заметил то, что не заметил при первом осмотре: небольшой участок, где краска была чуть светлее, как будто её недавно счищали и наносили заново.

— Финн, — сказал он, не оборачиваясь, — подойди-ка сюда. Посвети.

Финн поднял фонарик, и луч света выхватил из темноты стену, покрытую неровными слоями краски. Рекс присмотрелся — и увидел, что под верхним слоем что-то есть. Какие-то линии, выцарапанные острым предметом, которые потом закрасили, но сделали это наспех, торопясь, как будто боялись, что их застанут.

— Дай-ка, — сказал он, отбирая у Финна фонарик, и принялся осторожно, кончиками пальцев, ощупывать стену. Штукатурка была старой, рыхлой, и ноготь легко входил в неё, оставляя белые царапины. Рекс поддел край краски там, где она вздулась пузырём, и отодрал кусок.

Под первым слоем оказался второй, более тёмный, а под ним — третий, почти чёрный от копоти. Но между ними, в том месте, где краска была тоньше всего, проступали буквы. Крупные, неровные, выцарапанные явно в спешке, но разборчивые. Рекс отдирал краску ногтем, пласт за пластом, не обращая внимания на то, что пальцы начинают болеть, а под ногти набивается мерзкая серо-зелёная труха. Финн стоял рядом, держа фонарик, и его дыхание стало прерывистым, когда он увидел, что появляется на стене.

— П… О… Р… — прочитал Рекс по буквам, когда последний кусок краски упал на пол, обнажив слово, вырезанное глубоко, с той яростью, которая могла принадлежать только человеку, который знал, что его могут не услышать. — ПОРТ.

---

Рекс стоял перед стеной с выцарапанным словом, и его лицо под слоем сажи приобрело то самое выражение, которое Финн уже научился распознавать как «сейчас босс скажет что-то громкое и неизбежное». Пальцы Рекса, всё ещё покрытые серой трухой от краски, сжались в кулак, потом разжались, и он повернулся к Финну с торжеством человека, который только что разгадал шифр, над которым ломали головы лучшие умы Гильдии Аналитиков.

— Порт! — воскликнул он, и его голос, отразившись от каменных стен мастерской, прозвучал, как трубный глас, возвещающий начало великой охоты. — Это классика! Разведчик всегда проверяет порт! Там, где корабли, там и тайны. Там, где грузы, там и контрабанда. Там, где портовые кабаки, там и…

— Босс, — перебил Финн, который уже начал собирать разложенные на полу порошки и убирать их обратно в сумку, — или он просто напоминал себе купить портовой рыбы.

Рекс посмотрел на Финна с выражением, которое можно было описать только как «оскорблённая гениальность».

— Финн, твой скептицизм убивает во мне разведчика. Посмотри на факты! Торин пропадает. В его мастерской чужие следы. Жёлтые руны на стене. Пропавшие чертежи. И послание, оставленное под слоем краски! — Он ткнул пальцем в выцарапанное слово, и кусочек засохшей краски упал на пол. — Это не список покупок. Это сигнал! Он хотел, чтобы его нашли, и указал направление.

— Или он просто боялся забыть, что нужно зайти в портовую лавку, — тихо сказал Финн, убирая в сумку последний мешочек с порошком. — У гномов бывает склероз. Особенно когда они работают над сложными проектами и не высыпаются.