Юрий Адаменко – Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме (страница 12)

Рекс, который уже начал расхаживать по мастерской, жестикулируя и расписывая свою новую теорию, остановился и посмотрел на Финна с таким видом, будто тот только что предложил отменить расследование и пойти вязать носки.

— Слушай меня, — сказал он, понижая голос до заговорщического шёпота, который в пустой мастерской звучал громче обычного разговора. — Торин разработал секретное оружие. Этот модулятор — он не для мирных целей. Его можно превратить в… ну, в нечто, что перевернёт баланс сил в городе. Кто-то узнал об этом — возможно, конкуренты из другой гильдии, — и решил заполучить чертежи. Торин понял, что ему грозит опасность, и решил бежать. Но перед этим он оставил нам знак. Порт. Его вывезли через порт. Или он сам собирался бежать через порт. В любом случае, чертежи — это ключ к секретному оружию, и мы должны найти их раньше, чем это сделают похитители.

Финн, который закончил упаковывать сумку и теперь стоял, скрестив руки на груди, слушал эту тираду. Он знал, что спорить с Рексом, когда тот входил в режим «шпионского триллера», было бесполезно, но всё равно чувствовал себя обязанным напомнить о фактах.

— Босс, — сказал он, когда Рекс сделал паузу, чтобы перевести дыхание, — следы показывают, что Торин ушёл сам. Его не вывозили. Он вышел из мастерской своими ногами, с ящиком в руках. И он ушёл не в сторону порта — Миссис Грей видела, как он свернул к старым складам, которые находятся в другой стороне.

— Отвлекающий манёвр! — мгновенно парировал Рекс, и его глаза загорелись. — Он хотел сбить преследователей со следа! Сначала пошёл к складам, а потом через подземные ходы направился в порт. Классическая техника разведчика! Запиши это, Финн!

— Я не уверен, что у инженеров гномов есть такая техника, — возразил Финн. — Они обычно решают проблемы с помощью рун и молотка, а не подземных ходов.

— Торин — не простой инженер! — Рекс поднял указательный палец, придавая своим словам вес, который, по его мнению, должен был развеять все сомнения. — Он изобретатель! Он мыслит нестандартно! Именно поэтому его и хотят украсть — прости, похитить. Или завербовать. Или устранить. В любом случае, порт — это единственная зацепка, и мы должны её проверить.

Он замолчал, глядя на Финна с вызовом, готовый к новым возражениям. Но Финн, который уже понял, что спорить бесполезно, только вздохнул и кивнул.

— Хорошо, босс. Завтра идём в порт. Но вы хотя бы умойтесь перед этим. Выглядите как… как…

— Как разведчик после ночной операции, — закончил Рекс с гордостью. — Это маскировка. В порту меня никто не узнает.

— Вас узнают по голосу, — сказал Финн. — Вы говорите громче всех в радиусе квартала.

Рекс хотел возразить, но в этот момент его взгляд упал на чертежи, которые всё ещё лежали на столе.

— А это? — спросил он, указывая на них. — Мы оставляем их здесь?

Финн подошёл к столу, посмотрел на чертежи, потом на дверь.

— Мы не можем их забрать, — сказал он, хотя в его голосе слышалась неуверенность. — Это собственность Гильдии. Если нас поймают с ними, это будет кража.

— А если их заберут те двое? — спросил Рекс, кивнув на пол, где всё ещё слабо светились жёлтые следы чужих ног. — Они уже были здесь. Могут вернуться.

Финн задумался. В словах Рекса была своя логика. Чертежи были единственной вещественной уликой, кроме жёлтых рун и надписи на стене. Если их украдут, у них не останется ничего, кроме слов Миссис Грей и памяти Гримхильды.

— Ладно, — сказал он, доставая из сумки небольшой металлический предмет, похожий на плоскую коробочку с рунами на крышке. — Мы сделаем копии. Оригиналы оставим на месте, чтобы никто не заметил, что здесь кто-то был.

— Это разумно, — одобрил Рекс, подходя ближе, чтобы рассмотреть устройство. — Что это?

— Рунной копир, — ответил Финн, открывая крышку и проверяя, на месте ли зарядные кристаллы. — Помните, я показывал вам его на прошлой неделе? Вы сказали, что он выглядит как мыльница, и спросили, можно ли этим бриться.

— Я просто пошутил, — сказал Рекс, разглядывая устройство с уважением, которого оно, по его мнению, заслуживало. — А он работает?

— Работает, — Финн положил один из свёрнутых чертежей на крышку копира, и руны на корпусе засветились ровным голубым светом. — Но не идеально. Я его собрал из старых деталей, и он иногда…

Он не успел закончить. Копир издал тихий, но отчётливый звук, похожий на чихание, и на крышке, прямо поверх чертежа, начала проявляться копия — но не чёрно-белая, как ожидал Финн, а насыщенного, почти кричащего розового цвета.

Рекс, который склонился над устройством, замер, глядя на розовые линии, розовые буквы, розовые руны, которые медленно, слой за слоем, проступали на бумаге.

— Розовый, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Это… стильно.

— Это потому что я использовал дешёвые чернила, — проворчал Финн, вынимая готовую копию и разглядывая её с досадой. — И руны перегрелись. Он всегда так делает, когда я спешу.

— Мне нравится, — сказал Рекс, беря розовый чертёж и поднося его к фонарику. — Разведчик должен быть заметен. Розовый — это цвет… э-э… смелости. Запиши это.

Финн, который уже начал копировать второй чертёж, только вздохнул.

— Я запишу, босс. Но когда мы будем показывать эти чертежи кому-нибудь важному, я скажу, что это вы их так раскрасили. Для маскировки.

— Отличная идея, — кивнул Рекс, не заметив иронии. — Пусть думают, что это моя разведческая техника.

Он отошёл к окну, разглядывая розовые линии модулятора, и его лицо, всё ещё покрытое сажей, приобрело задумчивое выражение.

— Знаешь, Финн, — сказал он, не оборачиваясь, — я думаю, это дело будет покрупнее, чем просто пропавший гном. Тут пахнет большими деньгами, большими амбициями и, возможно, большими неприятностями.

Финн, который закончил копировать чертёжи и теперь раскладывал оригиналы обратно на столе, поднял голову.

— Вы так думаете?

— Я чувствую, — ответил Рекс, и в его голосе не было обычной самоуверенности — только спокойная, почти грустная уверенность человека, который уже видел, как простые дела превращаются в сложные. — Торин изобретатель. А изобретатели всегда либо становятся героями, либо пропадают без вести. Я надеюсь, что мы найдём его раньше, чем он станет вторым.

— Готово, — сказал он, поднимаясь. — Теперь у нас есть улики. И направление.

— Порт, — кивнул Рекс, направляясь к выходу. — Завтра с утра. А сейчас — свидетели...

— И соседи, — подсказал Финн, открывая дверь.

— И соседи, — согласился Рекс, выходя на улицу, где уже сгустились сумерки, и рунные фонари начинали зажигаться один за другим, отбрасывая на мостовую голубоватые тени. — И Финн…

— Да, босс?

— Ты молодец. С этим бритвенным копиром. Даже розовый — это лучше, чем ничего.

4

4

Когда они вышли из мастерской Торина, улицы гномьего квартала уже погрузились в тот полумрак, который здесь называли вечером. Руны на домах светились ровным синим светом, отбрасывая на мостовую причудливые тени, похожие на письмена древнего языка. Воздух стал прохладнее, и в нём отчетливее чувствовались запахи — жареного лука из чьей-то кухни, машинного масла из мастерских, и тот особенный, ни с чем не сравнимый запах камня, который нагрелся за день и теперь медленно остывал, отдавая тепло ночи.

Рекс остановился у двери, ведущей на второй этаж, и посмотрел на Финна. Сажа на его лице уже превратилась в разводы — он попытался вытереться рукавом, но только размазал чёрные полосы. Финн подумал, что в таком виде босс вряд ли вызовет доверие у гномов, которые ценят опрятность и порядок, но решил, что напоминать об этом уже поздно.

— Будем действовать по классической схеме, — сказал Рекс, поправляя воротник куртки и принимая выражение лица, которое, по его мнению, должно было внушать уважение. — Я задаю вопросы, ты записываешь. Разведчик должен уметь разговаривать с любыми свидетелями.

— Вы хоть лицо вытрите, — тихо сказал Финн, протягивая платок. — Выглядите как… как…

— Как человек, который только что провёл обыск в подозрительной мастерской, — отрезал Рекс, отмахиваясь от платка. — Это внушает доверие. Никто не станет врать тому, кто не боится испачкаться.

Финн хотел возразить, но Рекс уже поднялся на крыльцо и с силой постучал в дверь. Стук получился громким и уверенным, таким, каким стучат люди, которые знают, что им откроют. Финн, вздохнув, достал блокнот и приготовился записывать, мысленно готовясь к тому, что сейчас произойдёт что-то, что ему потом придётся объяснять.

Дверь открылась не сразу. Сначала за ней послышалось шарканье — медленное, тяжелое, каким ходят старые гномы, чьи суставы помнят ещё те времена, когда квартал только начинали строить. Потом лязгнул засов, и дверь отворилась на ширину ладони, выпуская наружу полоску тёплого света и запах старого дерева, трубочного табака и ещё чего-то, что Финн определил как запах долгой, размеренной жизни, в которой не было места чужакам.

В щели показалось лицо.

Это было лицо гнома, который прожил долгую жизнь и не жалел об этом. Глубокие морщины избороздили его щёки и лоб, оставляя нетронутыми только глаза — маленькие, цепкие, с тем блеском, который бывает у людей, привыкших замечать всё, но не показывать вида. Борода была длинной, седой, с желтизной, которая появляется у старых гномов, которые много работают с медью и рунами, и заплетена в тугую косу, конец которой уходил за пояс. На гноме был простой домотканый халат, на ногах — войлочные тапки, которые, судя по виду, помнили ещё его деда.