Юрий Адаменко – Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме (страница 13)

Гном посмотрел на Рекса, потом на Финна, и его лицо, и без того неподвижное, стало каменным. Он не сказал ни слова, просто стоял в дверях и ждал, давая понять, что гость должен говорить первым.

Рекс, который привык, что его появление обычно вызывает вопросы или хотя бы удивление, слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. Он выпрямился, поправил куртку — жест, который, по его мнению, придавал ему солидности, — и заговорил голосом, который он называл «официальным тоном разведчика». На деле этот голос звучал так, будто человек пытался говорить, зажав в зубах горячую картофелину.

— Добрый день, — сказал он, и его слова гулко прозвучали в узком коридоре, отражаясь от каменных стен. — Мы проводим расследование по факту исчезновения Торина Камнереза. У нас есть заявление от его супруги, Гримхильды Камнерез.

Гном слушал, не меняя выражения лица. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, перебегали с Рекса на Финна, с Финна на грязные ботинки Рекса, на его перепачканную сажей куртку, на розовые копии чертежей, которые выглядывали из сумки Финна. Он видел всё, и то, что он видел, ему явно не нравилось.

— Гримхильда, — повторил он наконец, и его голос прозвучал сухо, как треск старого дерева в камине. — Она всегда была слишком нервной. Вечно искала то, чего нет. — Он помолчал, и его пальцы, лежащие на дверном косяке, чуть заметно сжались. — Торин уехал в командировку. Гильдия сказала. Значит, так оно и есть.

Рекс, который ожидал, что имя клиентки и упоминание расследования откроет все двери, слегка растерялся. Он привык, что люди обычно начинают говорить, когда слышат слова «официальное расследование» и «заявление». Но гном смотрел на него так, будто эти слова ничего для него не значили.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — сказал Рекс, стараясь, чтобы его голос звучал тверже. — Когда вы в последний раз видели Торина? Не заметили ли вы чего-то необычного в последние дни?

Гном молчал. Молчал так долго, что Рекс начал переминаться с ноги на ногу, чувствуя, как под его ботинками скрипит старый камень крыльца. Финн, стоявший чуть позади, видел, как старый гном рассматривает босса — не просто смотрит, а оценивает, взвешивает, решает, стоит ли тратить на этого человека слова.

— Торин, — сказал гном наконец. — Хороший гном. Работящий. Не лезет не в свои дела. В отличие от некоторых, — он бросил быстрый взгляд на розовые листы в сумке Финна, — которые приходят в чужой квартал и начинают задавать вопросы, на которые не имеют права.

— У нас есть заявление, — напомнил Рекс, чувствуя, что теряет контроль над разговором. — Гримхильда…

— Гримхильда, — перебил гном, и его голос стал тверже, — хорошая женщина. Но она не понимает, как устроена Гильдия. Если Гильдия сказала, что Торин в командировке, значит, он в командировке. Всё остальное — это её нервы и ваше любопытство.

Он сделал движение, чтобы закрыть дверь, но Рекс, который уже понял, что сейчас потеряет последний шанс что-то узнать, шагнул вперёд и упёрся рукой в косяк.

— Подождите, — сказал он, и в его голосе прозвучало то, что Финн называл «режимом последнего шанса». — Мы не хотим проблем. Мы просто хотим найти человека. Его жена волнуется. Если вы что-то знаете, даже самое маленькое, это может помочь.

Гном остановился. Он посмотрел на руку Рекса, лежащую на его дверном косяке, потом поднял глаза на его лицо, всё ещё покрытое разводами сажи, и на его губах появилось что-то, похожее на усмешку — не злую, скорее усталую.

— Знаю, — сказал он, и его голос стал тише. — Я знаю, что Торин последние недели был сам не свой. Ходил, как в воду опущенный. О чём-то думал, оглядывался. А потом исчез. И Гильдия приказала молчать. — Он помолчал, и его пальцы, лежащие на дверной ручке, чуть заметно дрогнули. — Вы понимаете, что я вам ничего этого не говорил?

— Понимаю, — сказал Рекс, и его голос стал мягче, уважительнее. — Мы просто услышали это на улице. Случайно.

Гном кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— На улице много чего говорят, — сказал он. — Говорят, что Торин работал над чем-то большим. Говорят, что к нему приходили из Верхнего берега. Эльфы. Или вампиры. Кто их разберёт. — Он пожал плечами. — И ещё говорят, что перед тем, как исчезнуть, он ходил в порт. Несколько раз. И возвращался какой-то… — он поискал слово, — встревоженный что-ли.

Рекс почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Порт. Снова порт. Слово, выцарапанное на стене, и теперь слова старого гнома.

— В порт, — повторил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Вы не знаете, зачем?

— Не знаю, — гном покачал головой, и его коса качнулась в такт. — И не хочу знать. У нас тут свои дела, свои заботы. А чужие тайны — они чужими и остаются.

Он снова потянул дверь на себя, и на этот раз Рекс не стал её удерживать. Только когда дверь уже почти закрылась, он успел спросить:

— А вы не заметили, кто ещё интересовался Торином? Может быть, чужаки приходили в квартал?

Гном замер. Его лицо, уже скрывшееся в тени, стало непроницаемым.

— Чужаки, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на презрение. — Вы первые, кого я вижу здесь за последнюю неделю. И надеюсь, последние.

Дверь закрылась. Щёлкнул засов, и тишина снова опустилась на лестничную клетку, нарушаемая только мерным гудением рунных ламп.

Рекс стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри него нарастает то самое ощущение, которое он называл «чутьём разведчика». Порт. Чужаки из Верхнего берега. Гильдия, которая приказала молчать. Всё это складывалось в картину, которая была куда сложнее, чем просто пропавший инженер.

— Финн, — сказал он, не оборачиваясь, — ты всё записал?

— Всё, — ответил Финн, и в его голосе не было обычного скептицизма. — Порт. Эльфы или вампиры. Гильдия заставляет молчать. И Торин был встревожен.

Рекс кивнул, повернулся и посмотрел на Финна. На его лице под слоем сажи проступало выражение, которое Финн видел нечасто — когда босс переставал играть в разведчика и начинал им быть.

Они вышли на улицу, где уже зажглись все рунные фонари, и голубоватый свет заливал мостовую, делая её похожей на дно океана. Гномий квартал жил своей ночной жизнью — где-то вдали слышались голоса, звон кружек, смех. Но здесь, у дома Торина, было тихо, как в склепе.

Рекс остановился, глубоко вдохнул прохладный воздух и посмотрел на Финна.

— Знаешь, — сказал он, — этот старый гном знает больше, чем говорит. Он видел что-то. Или слышал. Но он боится. И это плохой знак.

— Какой же? — спросил Финн, хотя уже знал ответ.

— Если старый гном, который живёт здесь всю жизнь, боится говорить о пропавшем соседе, значит, тот, кто за этим стоит, очень силён. Или очень страшен. Или и то, и другое.

Финн держал руку на сумке, где лежали розовые копии чертежей, порошки для выявления магии, блокнот с записями и странное, тревожное чувство, что они только начали разматывать клубок, который может оказаться намного больше, чем они думали.

Рекс уже собрался уходить, когда в его голове что-то щёлкнуло. Он замер, нахмурился, потом его лицо, покрытое разводами сажи и серой трухой от краски, озарилось выражением, которое Финн научился распознавать как «сейчас босс вспомнит что-то и сделает глупость».

— Стой, — сказал Рекс, поворачиваясь обратно к двери. — Я кое-что вспомнил.

Финн, который уже спустился на две ступеньки и стоял, держась за перила, поднял голову и посмотрел на босса с подозрением.

— Что именно, босс? — спросил он осторожно.

— В старой книге, — Рекс понизил голос до заговорщического шёпота, который в тишине лестничной клетки звучал громче обычного разговора, — которую я купил на рынке у того торговца с усами, было написано про древние гномьи обычаи.

Финн почувствовал, как у него внутри всё оборвалось. Он открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «босс, не надо» или «это не та книга, которую стоит использовать как руководство к действию», но Рекс уже поднялся обратно к двери и с силой постучал в неё — на этот раз не официально-деловито, а как-то по-дружески, даже развязно.

— Откройте, — сказал он, и в его голосе зазвучали нотки, которые Финн называл «режимом обаяния». — Мы же не всё обсудили. У меня есть ещё пара вопросов.

За дверью снова послышалось шарканье, потом лязгнул засов, и дверь приоткрылась. Старый гном выглянул наружу, и его лицо, и без того неподвижное, стало ещё более каменным, если это вообще было возможно.

— Я же сказал, — начал он, но Рекс перебил его, сделав шаг вперёд и расплываясь в улыбке, которая, по его замыслу, должна была растопить сердце любого, даже самого сурового гнома.

— Послушайте, — сказал Рекс, и его голос стал мягким, почти вкрадчивым, — я понимаю, вы не доверяете чужакам. Но мы же не просто так пришли. У нас общее дело — найти Торина. А между теми, у кого общее дело, должны быть… — он сделал паузу, видимо, вспоминая следующую строчку из своей книги, — доверительные отношения.

Финн, стоявший на ступеньках ниже, уже начал тихо сползать вниз, надеясь, что если он станет меньше и незаметнее, то, возможно, его не втянут в то, что сейчас произойдёт. Он уже видел этот взгляд в глазах Рекса — искренняя вера в то, что старые свитки не могут врать.

Гном смотрел на Рекса с выражением, которое трудно было описать иначе, чем «каменное недоумение». Он явно не понимал, куда клонит этот странный человек в грязной куртке и с лицом трубочиста, который лезет к нему в дом с разговорами о доверии.