Юрий Адаменко – Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме (страница 7)

Финн кивнул, хотя в душе сомневался, что жёлтые руны, о которых говорили Гримхильда и Миссис Грей, всё ещё можно будет найти в мастерской. Если там кто-то побывал после исчезновения Торина — а следы чужого присутствия, о которых говорила Гримхильда, указывали именно на это, — то улики могли быть уничтожены или подчищены.

— Босс, — сказал он, когда они двинулись в сторону гномьего квартала, — вы не думаете, что мы опоздали? Если в мастерской действительно кто-то был, он мог забрать или уничтожить все следы.

Рекс, который шагал впереди, размахивая руками и распугивая редких прохожих, обернулся и усмехнулся.

— Финн, — сказал он, — настоящий разведчик никогда не опаздывает. Он приходит вовремя. Или, если не успевает, создаёт новые улики.

— Это называется подлог, босс.

— Это называется творческий подход к расследованию.

Финн вздохнул и решил больше не спорить. В конце концов, у них был адрес, было направление и была зацепка. Возможно, этого было достаточно, чтобы начать. А возможно, они просто потратят день, бродя по кварталу гномов и выслушивая рассказы о том, как Торин Камнерез был хорошим гномом, платил вовремя и всегда заказывал двойной эспрессо с корицей.

---

Квартал гномов встретил их тишиной. Не такой, что бывает в вымерших местах, а особой, настороженной — когда каждый камень, кажется, знает, что здесь появился чужак, и ждёт, что он сделает не так. Узкие улочки, вымощенные тёмным камнем, вились между домами, которые стояли так тесно, что их стены почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полосу неба, где клочья тумана цеплялись за карнизы. Здесь не было вони портовых складов или дешёвого магического масла, зато была сырость старого камня, запах металла, въевшийся в стены за столетия, и едва уловимый, но постоянный гул — вибрация от бесчисленных рун, врезанных в фасады, мостовые, водостоки. Каждая руна светилась ровным синим светом, и этот свет, отражаясь от мокрой брусчатки, создавал иллюзию, что квартал живёт своей, невидимой человеческому глазу жизнью.

Рекс шагал впереди, расправив плечи и задрав подбородок, как человек, который не сомневается ни в своём праве быть здесь, ни в своей способности найти дорогу. Его кожаная куртка, такая уместная в портовых кабаках и на улицах Верхнего берега, здесь смотрелась инородным телом — слишком яркая, слишком шумная, слишком человеческая. Финн шёл следом, стараясь держаться ближе к стенам, чтобы не занимать лишнего места. Он уже бывал в гномьем квартале раньше, но всегда по делу, с конкретным адресом и конкретным заказом, и никогда не чувствовал себя здесь своим. Гномы не любили, когда чужаки бродили по их улицам без приглашения, и давали это понять с той прямотой, которая была частью их натуры.

Первые встречные — пожилая гномка с длинной седой бородой, заплетённой в косу, и двое гномов помоложе, которые тащили рунную тележку, гружённую металлическими прутьями — посмотрели на них с подозрением, но ничего не сказали. Гномка только поджала губы, поправила платок на голове и, пропустив их, пошла дальше, бросив через плечо короткую фразу на своём языке. Финн не разобрал слов, но тон был ясен: «Что этим людям здесь нужно?» Рекс, разумеется, не обратил на это внимания. Он шёл, сверяясь с адресом, который дала Гримхильда, и делал вид, что прекрасно ориентируется.

— Третий поворот направо, потом второй налево, — бормотал он себе под нос. — Классическая схема. В старых кварталах всегда так запутано, чтобы враг не мог найти дорогу.

— Или чтобы жители сами не терялись, — тихо сказал Финн. — Босс, вы уверены, что мы идём правильно? Мне кажется, мы уже два раза прошли мимо этого дома с красной дверью.

— Разведчик никогда не проходит мимо дважды, — парировал Рекс. — Он осматривает местность с разных ракурсов.

— Мы заблудились, да?

— Мы… корректируем маршрут. Это разные вещи.

Они свернули в очередной переулок, который оказался ещё уже предыдущего. Здесь солнце не появлялось, наверное, никогда — стены домов были покрыты мхом, а из водостоков свисали длинные пряди какой-то зелени, похожей на бороды. Руны на стенах здесь светились ярче, компенсируя недостаток естественного света, и в их сиянии лица прохожих казались высеченными из камня — бледными, неподвижными, с глубокими тенями под глазами.

Гном, чинивший водопроводный люк, был первым, кто нарушил молчаливое согласие не замечать чужаков. Он сидел на корточках у открытого люка, из которого поднимался пар, и возился с медными трубами, подсвечивая себе маленьким рунным фонариком. Его борода, густая и тёмная, была заправлена за пояс, чтобы не мешала, а на лбу блестели капельки пота — работа была не из лёгких. Услышав шаги, он поднял голову и уставился на Рекса с таким выражением, будто перед ним материализовался призрак, который забыл вовремя исчезнуть после Хэллоуина.

— Люди, — произнёс он, и в его голосе не было злобы, только ровное, спокойное удивление, какое бывает у человека, который нашёл в своём супе муху и теперь решает, вылавливать её или съесть вместе с бульоном. — Забрели в наши края, не заблудились?

Рекс, который как раз в этот момент пытался понять, куда они свернули не туда, мгновенно выпрямился, поправил воротник куртки и принял тот самый вид, который он считал «лицом разведчика» — смесь таинственности, уверенности и лёгкого превосходства. На практике это выглядело так, будто человек проглотил несвежую устрицу, но не хочет в этом признаваться.

— Разведчик не может заблудиться, — произнёс он с достоинством, которое, казалось, должно было растопить любое сердце, даже вырезанное из гранита. — Он выбирает правильный маршрут.

Гном медленно моргнул. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, которые могли рассказать историю этого квартала лучше любой книги, на мгновение застыло, а потом по нему скользнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. Он хмыкнул — коротко, сухо, как щёлкнул затвором рунного замка — и вернулся к своим трубам.

— Выбирает, значит, — пробормотал он, не поднимая головы. — Ну-ну. Только смотрите, не выберите себе на голову. У нас тут камни падают иногда. Особенно на тех, кто долго стоит на одном месте.

Финн, который всё это время стоял чуть позади Рекса, стараясь не привлекать внимания, почувствовал, как его щёки заливает краска. Он знал, что гномы не любят, когда чужаки плутают по их улицам, но он также знал, что они редко выражают своё недовольство открыто — обычно ограничиваются такими вот колкостями, которые со стороны могут показаться шуткой, но на самом деле являются вежливой формой указания на дверь.

— Босс, — прошептал он, наклоняясь к уху Рекса, — может быть, спросим дорогу? Гномы уважают прямоту.

— Разведчик не спрашивает дорогу, — так же шёпотом, но с ноткой превосходства ответил Рекс. — Разведчик знает дорогу.

— Вы не знаете, куда мы идём, — сказал Финн, и в его голосе прозвучала та самая усталая нота, которая появлялась каждый раз, когда его босс начинал играть в героя старых свитков.

Рекс обернулся к нему, и на его лице появилось выражение оскорблённого достоинства.

— Я знаю, куда мы идём, — заявил он, и его голос прозвучал громче, чем следовало в узком переулке, где каждый звук многократно отражался от каменных стен. — Мы идём к дому Торина. К мастерской Камнереза. Это здесь, я точно помню.

Он сделал шаг вперёд, обогнул гнома с люком, который даже не поднял головы, и указал на дверь, которая виднелась в конце переулка, там, где улочка расширялась в небольшой тупик. Дверь была массивной, из тёмного дуба, окованной медными полосами, и над ней, на каменной арке, светилась рунная табличка, вырезанная с той тщательностью, которая отличает работу настоящего мастера. Руны были глубокими, прямыми, и светились они ровным, спокойным синим цветом, который говорил о том, что здесь живёт человек, знающий своё дело.

Табличка гласила: «Камнерез».

Финн остановился, глядя на эту дверь. Это было то самое место, куда они шли. Место, где Торин Камнерез работал над своим проектом. Место, где остались следы тех самых жёлтых рун, о которых говорили Гримхильда и Миссис Грей. Место, которое, возможно, хранило ответы на вопросы, с которых началось это дело.

— Видишь? — сказал Рекс, и в его голосе звучало торжество. — Я же говорил. Мы пришли.

Гном у люка поднял голову, посмотрел на дверь, потом на Рекса, и хмыкнул снова — на этот раз громче.

— Пришли, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на одобрение. — Только вот хозяина всё равно нет. Уже который день. Гильдия говорит, в командировке. А жена говорит — пропал. — Он помолчал, вытирая руки ветошью. — Вы к ней, что ли? К Гримхильде?

— Мы частные сыщики, — сказал Рекс, выпрямляясь. — Её муж нас нанял. Вернее, она нас наняла. Чтобы мы нашли его.

Гном посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, потом перевёл глаза на Финна, который стоял чуть позади с сумкой, полной артефактов, и блокнотом в руке.

— Частные сыщики, — повторил он, и его голос прозвучал нейтрально, без осуждения, но и без особого доверия. — Ну, удачи. Только осторожнее там. В мастерской этой… не всё чисто.

Он поднялся, забрал свой фонарик, закрыл люк и, бросив последний взгляд на дверь с табличкой, направился дальше по своим делам, оставив Рекса и Финна наедине с домом Торина Камнереза.