Юрий Адаменко – Племя (страница 20)

— Ну, как знаете. Но в джунглях свои законы.

Денис, который всё это время сидел молча и переваривал информацию, вдруг спросил:

— А где мы будем спать?

— Где придётся, — пожал плечами Петрович. — В шалашах, в пещерах, на деревьях. Главное — чтобы сверху не капало и снизу не кусало.

— А змеи на деревьях есть?

— Есть. Но они спят ночью. Как и все.

— А если не спят?

— Тогда и ты не спишь.

Витя, слушая этот диалог, медленно сползал под стол. Ему казалось, что если спрятаться достаточно глубоко, то все эти ужасы его не найдут.

— Витя, вылезай, — позвала Ольга Петровна, которая, несмотря на потерю блокнота, сохранила присутствие духа. — Неудобно же.

— Мне и здесь хорошо, — донёсся глухой голос из-под стола.

— Пусть посидит, — махнул рукой Петрович. — Привыкает к мысли, что он теперь часть экосистемы.

Он снова приложился к фляжке, закусил травинкой и с довольным видом откинулся на спинку.

— А вы? — спросил Артём. — Вы с нами пойдёте? В смысле, будете нас сопровождать?

— А куда ж я денусь? — удивился Петрович. — Я гид. Моя работа — вас довести и вернуть. Если вернётесь, конечно. Но я оптимист.

— А если кто-то не захочет идти? — спросила Марина. — Останется здесь, в кафе?

— Можно и здесь остаться, — кивнул Петрович. — Только дядя Хо за постой деньги берёт. А у вас денег нет. Я знаю, у главного все деньги. А главный с нами пойдёт. Так что все пойдут.

Он усмехнулся и подмигнул Артёму. Артём вздохнул. Действительно, все наличные были у него. И документы. И билеты. Он был заложником собственной ответственности.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, мы идём. Сколько это займёт времени? Маршрут какой?

— Маршрут простой: туда и обратно. Туда — через джунгли, обратно — тоже через джунгли. Времени — две недели. Если повезёт.

— А если не повезёт?

— Тогда дольше. Или навсегда.

— Вы любите пугать, да? — не выдержал Денис.

— Не люблю, — серьёзно ответил Петрович. — Просто не люблю врать. Джунгли вранья не прощают. Если соврёшь сам себе — умрёшь. Если соврёшь мне — я тебя спасать не буду. Поэтому сразу говорим правду. Вы боитесь? Бойтесь. Это нормально. Я тоже боюсь. Иногда.

— Вы? Боитесь? — удивилась Марина.

— А ты думала, я железный? — усмехнулся Петрович. — Я тоже человек. Тоже боюсь. Тигров боюсь, змей боюсь, обвалов боюсь. Но я знаю, как с этим страхом жить. А вы не знаете. Вот я и научу.

Он помолчал и добавил:

— Если выживете.

Повисла тишина. Слышно было только как Витя под столом тихонько подвывает от страха.

— Ладно, — сказал Петрович, поднимаясь. — Спать пора. Завтра рано вставать. Рассвет в джунглях — самое красивое время. И самое опасное. Хищники любят охотиться на рассвете. Так что выспаться надо.

Он направился к выходу, но на пороге обернулся.

— И запомните, пингвины: палка и ноги. Всё остальное — лишнее. Доброй ночи.

Дверь за ним закрылась. Герои остались сидеть за столом. Витя вылез из-под стола, отряхнулся и посмотрел на остальных.

— Что будем делать? — спросил он.

— Спать, — ответил Артём. — Другого выбора нет.

— А если он прав? Про палку и ноги?

— Тогда будем искать палки, — философски заметила Ольга Петровна. — И беречь ноги.

---

Герои разбрелись по своим комнатам, но никто из них не мог уснуть. Циновки, разложенные на деревянном полу, оказались жёсткими, как асфальт. Подушки, набитые какой-то травой, пахли сеном и ещё чем-то неуловимо азиатским. Москитные сетки, свисающие с потолка, создавали иллюзию защиты, но комары, кажется, умудрялись проникать сквозь самые мелкие ячейки.

В каждой комнате царила своя атмосфера.

Артём лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Он пытался разработать план действий на завтра, но мысли разбегались, как тараканы от света. Слишком много переменных, слишком много неизвестных. В его бизнесе всё было предсказуемо: отчёты, графики, прогнозы и так по кругу. А здесь — тигры, пиявки и мужик с питоном. Никакой математической модели не хватит, чтобы это просчитать.

— Чёрт, — прошептал он в темноту. — Зачем я согласился?

Ответа не было. Только комар пищал над ухом, напоминая, что он здесь чужой.

В соседней комнате Ольга Петровна сидела на циновке в позе лотоса, насколько это позволял её возраст и больная поясница. Она пыталась медитировать — впервые в жизни. Говорят, это помогает успокоить ум. Но ум не успокаивался. Он лихорадочно перебирал цифры, которые больше не были записаны в блокноте, потому что блокнот утонул. Калории, расходы, проценты, риски — всё это крутилось в голове, не находя выхода.

— Главное — систематизировать, — бормотала она себе под нос. — Информацию нужно структурировать. Если нет бумаги, буду использовать память.

Она закрыла глаза и начала мысленно создавать новую таблицу. В графе «Опасности» появились пункты: тигры, змеи, пауки, пиявки, Петрович. В графе «Ресурсы» — палки, ноги, вода, рыба, Петрович (как источник знаний). В графе «Шансы на выживание» она поставила 65% и мысленно добавила сноску: «При условии сотрудничества с местным населением».

Марина лежала на циновке и тихонько плакала. Слёзы текли по щекам, капали на подушку, но она не вытирала их. Пусть текут. Всё равно никто не видит. Она представляла, как должна была выглядеть эта поездка: уютные домики, йога на закате, коктейли у бассейна. А что получилось? Дырявая лодка, утопленные чемоданы, мужик в набедренной повязке и пауки.

— Я дура, — шептала она. — Я полная дура. Зачем я это придумала? Зачем?

Денис не спал. Он лежал и прокручивал в голове события дня, пытаясь запомнить каждую деталь. Без телефона это было сложно, но он тренировал память, как когда-то тренировал мышцы в спортзале. Петрович с питоном, лодка с водой, чемоданы на дне — всё это должно было сохраниться в архивах мозга до лучших времён, когда он снова сможет всё это рассказать миру.

— Контент, — шептал он. — Это же контент. Я должен выжить, чтобы рассказать. Подписчики ждут.

Он даже не заметил, как перестал бояться и начал смотреть на происходящее как на большой реалити-сериал, в котором ему выпала главная роль.

Витя сидел в углу комнаты, прижавшись спиной к стене и обхватив колени руками. Он не мог заставить себя лечь, потому что лежать — значит быть уязвимым. А быть уязвимым в месте, где водятся тигры, змеи, пауки и мужики, которые едят живых личинок, — смерти подобно.

Он вслушивался в каждый звук. Вот скрипнула половица — наверное, мышь. Вот хлопнула дверь — ветер. Вот закричала обезьяна — или это не обезьяна? Вдруг это тигр? Вдруг тигры умеют кричать как обезьяны, чтобы заманить добычу?

— Я не выживу, — шептал он. — Я точно не выживу. У меня аллергия, слабые нервы, я даже тараканов боюсь. А здесь... здесь всё страшнее в тысячу раз.

Он хотел заплакать, но слёз не было. Только сухой, спазматический кашель, который он пытался подавить, чтобы не привлекать внимания хищников.

---

А на улице, на маленьком крыльце, выходящем прямо на воду, сидел Петрович.

Перед ним горел небольшой костёр, сложенный из каких-то веток и щепок прямо в железном ведре. Огонь весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены кафе и на воду, где отражались звёзды.

Рядом с Петровичем, свернувшись кольцом, лежал питон Сергей. Он был расслаблен и доволен — видимо, ужин пришёлся ему по вкусу. Только голова змеи была приподнята, и немигающие глаза смотрели куда-то в темноту, туда, где начинались джунгли. Петрович держал в руке фляжку с самогоном, но не пил. Просто грел ладони о металл и смотрел на огонь.

— Ну что, Серёга, — сказал он тихо, чтобы не разбудить случайно кого-нибудь из гостей. — Как тебе сегодняшняя партия?

Питон медленно повернул голову и посмотрел на хозяина. В его взгляде читалось что-то вроде: «Нормальные такие, но глупые».

— Ага, — согласился Петрович, будто прочитав мысли змеи. — Глупые и испуганные. Сразу видно — офисные. Главный всё пытается командовать, бухгалтерша считает, маркетолог снимает даже без телефона, а тот, мелкий, вообще под стол залез.

Он усмехнулся и отхлебнул из фляжки.

— Но симпатичные, — добавил он, подумав. — Не злые. Просто непривычные. Таким как раз джунгли и нужны. Чтобы научились жить по-настоящему

Питон лениво кивнул.