Юрий Адаменко – Племя (страница 22)

— До... ну, до места. Где мы будем жить.

— А, — протянул Петрович. — Скоро. Ещё часика два.

— Два часа?! — заорал Денис. — Мы же через десять минут сдохнем!

— Не сдохнете, — успокоил Петрович. — Я таких, как вы, много водил. Все доходили. Ну, почти все.

Он снова вставил своё любимое «почти», и это почему-то никого не успокоило.

Они шли дальше. Тропа то поднималась вверх, то спускалась вниз. Несколько раз приходилось переходить вброд небольшие ручьи — вода была тёплой, почти горячей, и кишела, кажется, какой-то живностью, но Витя старался не смотреть.

— Осторожно, — сказал Петрович, когда они подошли к очередному ручью. — Здесь пиявки.

Витя замер на месте, как вкопанный.

— Где? — спросил он дрожащим голосом.

— В воде. Но вы не бойтесь, они маленькие. Просто потом снимете.

— Как снимешь? — не понял Витя.

— Руками. Или солью, если есть. А если нет — так и будут сидеть, пока не напьются крови и не отвалятся сами.

Витя посмотрел на воду, потом на свои ноги, потом снова на воду.

— Я не пойду, — заявил он.

— Ну и стой, — пожал плечами Петрович и перешёл ручей первым, даже не замочив ног, ловко прыгая по камням.

Остальные, поколебавшись, последовали его примеру. Витя остался один на том берегу.

— Витя, иди! — крикнул Денис. — Чего стоишь?

— Там пиявки!

— Они же маленькие! Не съедят!

— А если залезут в штаны?

— Вытрясешь!

Витя, понимая, что оставаться одному ещё страшнее, чем идти по воде с пиявками, закрыл глаза и рванул через ручей. Он промочил ноги по щиколотку, но, кажется, никто его не укусил. По крайней мере, он ничего не почувствовал.

— Молодец, — похвалил Петрович. — Привыкаешь.

— Я не привыкаю, я в ужасе, — честно ответил Витя.

— Это одно и то же, — усмехнулся Петрович и пошёл дальше.

Ещё через полчаса они вышли на небольшую поляну. Здесь было немного светлее, потому что деревья расступались, открывая кусочек неба. В центре поляны стояло сооружение, которое можно было назвать шалашом только при очень богатом воображении.

Это был навес из пальмовых листьев, натянутых на несколько жердей, воткнутых в землю. С трёх сторон он был открыт, с четвёртой — прикрыт каким-то куском брезента, висящим на верёвке. Внутри на земле лежала охапка сухой травы, прикрытая старой циновкой. Рядом стояло несколько камней, сложенных в подобие очага, и валялись обгоревшие палки.

— Пришли, — объявил Петрович, останавливаясь.

Марина оглядела поляну, потом шалаш, снова поляну. Её лицо вытягивалось всё больше и больше.

— А где... где наши эко-домики? — спросила она дрожащим голосом.

Петрович широким жестом показал на шалаш:

— Вот они, эко-домики. Натуральные материалы, свежий воздух, полное единение с природой. Что, не нравится?

— Это... это шалаш, — выдохнула Марина.

— Ну да. А ты что хотела? Пятизвёздочный отель с кондиционером? В джунглях? Детка, ты в джунглях. Здесь другие отели.

— Но нам обещали... на сайте было... с бассейном...

— С бассейном? — переспросил Петрович и заржал. — Серёга, слышал? Бассейн им обещали!

Питон на его плече зашевелился и, кажется, тоже засмеялся, насколько это вообще возможно для змеи.

— Бассейн вон, — показал Петрович в сторону ближайшего ручья. — Вода, правда, мутная и пиявки есть, но плавать можно. Если не боитесь. Марина закрыла лицо руками.

Ольга Петровна подошла к шалашу и критически осмотрела конструкцию.

— А крыша не протекает? — спросила она деловито.

— Протекает, — честно ответил Петрович. — Когда дождь. Но дожди здесь редко. Ну, в сезон — каждый день, но это же не надолго. Переждёте.

— Каждый день? — переспросил Артём.

— Ну да. Тропический ливень. Минут сорок льёт как из ведра, потом перестаёт. Ничего страшного. Промокнете и высохнете.

— А где сушиться?

— На солнце. Оно тут жаркое, быстро высушит.

Артём посмотрел на свои руки, на которых выступали капли пота, и представил, как он мокнет под дождём, а потом сушится на этом солнце. Картинка выходила не очень.

---

Прошло ещё полчаса. Солнце поднялось выше и теперь жарило нещадно, превращая джунгли в гигантскую парную. Воздух дрожал от влажности, пот лился ручьями, и даже дышать стало трудно — казалось, что лёгкие наполняются не кислородом, а горячим киселём.

Герои кое-как разобрали вещи и теперь сидели кто где, пытаясь прийти в себя после перехода. Витя устроился на поваленном стволе дерева на краю поляны, подальше от шалаша, потому что в шалаше, по его мнению, могли водиться пауки. Он сидел, тяжело дышал и смотрел на свои ноги, обутые в треккинговые ботинки, которые он специально купил для этой поездки, потому что в интернете писали, что в джунглях нужна хорошая обувь.

Ботинки были мокрыми от пота и от воды, которой они набрали в ручьях. Носки тоже промокли насквозь и противно хлюпали при каждом движении. Витя думал о том, что хорошо бы их снять и просушить, но для этого нужно было разуться, а разуться — значит остаться босым, а босым в джунглях, где по земле ползают всякие твари, было ещё страшнее.

— Витя, ты как? — спросил Денис, проходя мимо с охапкой хвороста. Петрович велел собирать дрова для костра, и Денис с энтузиазмом взялся за дело, потому что любая деятельность отвлекала от мыслей о том, в какую задницу они попали.

— Нормально, — ответил Витя, хотя нормально ему не было совершенно.

— Точно нормально? А чего такой кислый?

— Я всегда такой.

— Ну смотри. Если что — зови.

Денис ушёл в кусты, и Витя остался один. Он сидел и слушал джунгли. Обезьяны орали где-то далеко, птицы перекликались, стрекотали цикады — звуков было так много, что они сливались в сплошной гул, от которого начинала болеть голова.

И вдруг среди этого гула Витя почувствовал что-то странное. В левом носке. Что-то мокрое и холодное. И шевелящееся.

Сначала он подумал, что ему показалось. Ну, мало ли, нога вспотела, носок намок, может, просто складка образовалась. Но ощущение не проходило. Наоборот, оно становилось всё более отчётливым: что-то ползло по его ноге.

Витя замер. Он боялся пошевелиться, боялся посмотреть, боялся дышать. Может, если не двигаться, это что-то уползёт само? Может, это просто веточка или листик закатился?

Но нет. Это определённо было живое. И оно двигалось.

Собрав всю свою волю в кулак, Витя медленно, очень медленно наклонился и задрал штанину.

То, что он увидел, заставило его сердце забиться с такой скоростью, будто пыталось выпрыгнуть из груди.

На его ноге, чуть выше щиколотки, сидела пиявка.

Большая. Сантиметров десять в длину, а может, и больше. Она присосалась к коже и медленно, с наслаждением набухала, становясь всё толще и толще прямо на глазах.

Витя открыл рот, чтобы закричать, но звук не шёл. Горло перехватило спазмом.