Юрий Адаменко – Племя (страница 17)

— Ладно, — сказал Артём, нарушая молчание. — Давайте лучше про еду. Сколько мы должны?

Дядя Хо замахал руками:

— Нет-нет, Петрович заплатит. У нас счёт. Он потом мне привезёт из джунглей что-нибудь. Коренья там, или рыбу сушёную. Мы так всегда.

— То есть деньги не нужны? — удивилась Ольга Петровна.

— Деньги нужны, — вздохнул дядя Хо. — Но с Петровича деньги брать бесполезно. У него их нет. Зато у него есть то, что деньгами не купишь. Уважение. И знание джунглей. Это дороже.

Петрович довольно улыбнулся и погладил питона.

— Вот так, пингвины. Учитесь. Здесь не бабло решает, а связи. И репутация. Меня здесь все знают. И уважают. Потому что я не вру, не краду, и если обещал — сделаю. Даже если самому плохо.

— А вы часто обещаете? — спросила Марина.

— Каждый раз, когда группу беру, — ответил Петрович. — Обещаю довезти и вернуть. Пока ни разу не подвёл.

— А те, которые не вернулись? — напомнил Витя.

— Тех я не вёл, — отрезал Петрович. — То были другие гиды. А мои все вернулись. Живыми. Хотя пару раз было близко.

Он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего всем стало не по себе.

---

Ужин подходил к концу. Тарелки опустели, чайники тоже, и наступила та приятная расслабленность, которая бывает у сытых людей, когда уже не думаешь о еде, а просто сидишь и наслаждаешься моментом. За окнами кафе было темно, только редкие огоньки рыбацких лодок мерцали вдалеке, да луна прокладывала серебряную дорожку по воде.

Дядя Хо ушёл на кухню помогать жене, оставив гостей в покое. Пахло морем, жареной рыбой и чем-то сладковатым — то ли цветы, то ли местные благовония. Где-то в углу стрекотал сверчок, и этот звук удивительно гармонировал с общей атмосферой.

Петрович сидел во главе стола, развалившись на скамейке так, будто это был трон. Питон Сергей по-прежнему лежал у него на плече, но теперь, сытая еда и долгий день сделали своё дело — змея была сонной и почти не двигалась, только изредка поводила головой, если какой-то особо громкий звук привлекал её внимание.

— Ну что, пингвины, — сказал Петрович довольно, похлопывая себя по животу. — Хорошо поели? Чувствуете, как организм радуется?

— Чувствую, — признался Денис, откидываясь на спинку скамейки. — Я, кажется, объелся. Но так приятно. Давно я так вкусно не ел.

— Это потому что ты голодный был, — усмехнулся Петрович. — Голод — лучший повар, я же говорил.

Он полез куда-то под скамейку и извлёк оттуда старую, видавшую виды фляжку. Металлическую, обшарпанную, с какими-то царапинами и вмятинами. Фляжка явно многое повидала на своём веку.

— А теперь, — торжественно объявил Петрович, — самое главное. Десерт.

Он открутил крышку, и по кафе поплыл запах. Это был не обычный запах алкоголя, а что-то более сложное — сладковатое, с дымком, с нотками тропических фруктов и одновременно с чем-то лекарственным, напоминающим валерьянку.

— Самогон, — пояснил Петрович, видя недоумение на лицах. — Пальмовый. Сам гоню. Секретный рецепт. Много лет доводил до совершенства.

Он поднёс фляжку ко рту, сделал большой глоток, зажмурился и крякнул так громко, что сверчок в углу на секунду замолчал.

— Хороша-а-а, — протянул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Чистый нектар. Помогает от всего: от простуды, от тоски, от страха и от жены. Ну, от жены особенно.

Он обвёл взглядом сидящих за столом и протянул фляжку вперёд:

— Хотите?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что герои на секунду замерли. Фляжка висела в воздухе, поблёскивая в тусклом свете керосиновой лампы. Запах самогона становился всё навязчивее.

— Э-э-э... — протянул Артём, пытаясь подобрать слова повежливее. — Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь. Завтра тяжёлый день, надо быть в форме.

— Правильно, — кивнул Петрович, даже не думая убирать фляжку. — Ты вообще всегда в форме, главный. Я сразу понял. Ещё кто?

Фляжка переместилась к Ольге Петровне. Та посмотрела на неё с выражением лица, с каким обычно смотрят на просроченный продукт в магазине.

— Я не пью, — отрезала она. — Вообще. Никогда.

— Совсем? — удивился Петрович. — А как же ты живёшь? Без радости?

— У меня другие радости.

— Скучно, — констатировал Петрович и перевёл фляжку к Марине. — А ты, девочка?

Марина замахала руками:

— Ой, что вы, я вообще не пью крепкое. Только вино иногда. И то по праздникам. А это... это же чистый спирт?

— Не, — обиделся Петрович. — Я же говорю: пальмовый самогон. Мягкий и сладкий. Как ликёр, только крепче. Давай, глоточек. Согреешься.

— Мне и так тепло, — отказалась Марина, хотя действительно было жарко.

— В джунглях ночью холодно, — многозначительно сказал Петрович. — Не пожалей потом.

Фляжка доплыла до Дениса. Тот с интересом принюхался.

— А из чего конкретно? — спросил он с видом знатока. — Из пальмового сока? А какой градус? А сколько выдерживали?

— Из чего надо, из того и сделал, — уклончиво ответил Петрович. — А градус... ну, если спичку бросить — загорится. Значит, хороший градус. Давай, не ссы. В Москве такого не попробуешь.

Денис поколебался, но любопытство пересилило. Он протянул руку, взял фляжку, поднёс к носу, понюхал... и его лицо вытянулось.

— Ничего себе запах! — выдохнул он. — Как будто резина сгорела и бананы одновременно.

— Это особенность, — гордо сказал Петрович. — Местный колорит. Пей давай.

Денис сделал маленький глоточек. Глаза его полезли на лоб, он закашлялся, замахал руками и схватился за чай.

— Охренеть! — выдавил он сквозь кашель. — Это же... это же... как будто напалм выпил!

— Привыкнешь, — успокоил Петрович, забирая фляжку. — Со второго раза пойдёт легче. С третьего вообще понравится.

— Не будет второго раза, — откашлявшись, заявил Денис.

Петрович повернулся к Вите, который сидел тише воды ниже травы и надеялся, что его не заметят.

— А ты, мелкий? Будешь?

Витя затряс головой так, что очки слетели:

— Не-не-не, я вообще не пью, у меня печень больная, поджелудочная, желудок, и вообще я за рулём... ну, то есть не за рулём, но...

— Понял, не дурак, — усмехнулся Петрович и убрал фляжку. — Зря отказываетесь. Самогон — он не просто пойло, он лекарство. Комары, между прочим, самогонный запах не любят. Накушаетесь — ни один комар не укусит.

— А что, комаров много? — испуганно спросил Витя.

— В джунглях? — переспросил Петрович, почесывая питона. — Да не, нормально. Только вечером, на закате. И ночью. И утром, на рассвете. А днём они спят, потому что жарко. Так что днём можно не бояться.

Витя судорожно сглотнул и принялся осматривать свои руки в поисках уже укусивших комаров.

Петрович тем временем снова приложился к фляжке, закусил какой-то травинкой, которую достал из кармана своих шорт (шорты, кстати, были единственной деталью одежды, кроме набедренной повязки, но где он их взял — загадка), и с довольным видом откинулся на спинку скамейки. Питон Сергей, почувствовав, что хозяин расслабился, тоже расслабился и свесил голову вниз, едва не касаясь пола.

Наступила тишина. Только плеск воды под полом и далёкие крики каких-то ночных птиц.

— Слушайте, — нарушил молчание Денис, который уже отошёл от самогонного шока и снова стал любопытным. — А правда, что в джунглях опасно? Ну, реально? Змеи там, пауки, хищники?

Петрович приоткрыл один глаз и посмотрел на Дениса с лёгкой усмешкой.

— Опасно? — переспросил он. — Да не. Главное — головой думать и не дёргаться.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, и добавил как бы между прочим:

— Вот в прошлый раз группу туристов тигр сожрал. Но это потому что они глупые были.