Юрий Адаменко – Племя (страница 15)

— А те, которые не вернулись? — спросил Артём.

— Теперь живут здесь, — ответил Петрович. — С местными. Кто-то женился, кто-то просто остался. Джунгли затягивают. Особенно если один раз попробуешь настоящей жизни.

Он замолчал и снова уставился в темноту.

А лодка всё плыла. Туда, где на горизонте уже угадывалась тёмная полоса берега.

Витя посмотрел на звёзды, которые начали зажигаться на небе, и вдруг подумал, что, наверное, это и есть свобода. Когда ты плывёшь в дырявой лодке с полоумным мужиком и его питоном, а вокруг — океан, и тебе уже всё равно, потому что деваться некуда.

— Мама, — прошептал он. — Прости меня.

Но мама была далеко. Очень далеко.

А Петрович вдруг запел. Голос у него был хриплый, но неожиданно мелодичный.

— Ой, мороз, мороз, не морозь меня, — пел он, глядя на звёзды. — Не морозь меня, моего коня.

— Почему «мороз»? — удивился Денис. — Здесь же жарко.

— А я всегда эту песню пою, когда плыву, — ответил Петрович. — Для контраста. Чтобы помнить, что есть другой мир. Холодный, снежный, далёкий.

— Вы скучаете по России? — спросила Марина.

Петрович задумался.

— Иногда, — сказал он наконец. — По снегу скучаю. По бане. По маме. А так — нет. Здесь мой дом. Здесь я свободен.

— Свободен от чего? — спросил Артём.

— От всего, — просто ответил Петрович. — От начальников, от денег, от дурацких правил. Здесь только я, Серёга и джунгли. И больше никого.

— И туристы, — напомнила Ольга Петровна.

— И туристы, — согласился Петрович. — Но туристы — это работа. А работа у меня хорошая. Я людей настоящими делаю.

— Настоящими? — переспросил Денис.

— Ну да. Вы сейчас — как полуфабрикаты. Замороженные, в упаковке. А через две недели станете живыми. Грязными, голодными, злыми, но живыми. Настоящими.

Он замолчал, давая словам улечься.

3

Глава 3. Последний нормальный ужин

Лодка ткнулась носом в деревянные сваи, и герои поняли, что они прибыли. Куда именно — было неясно, но то, что это не пятизвёздочный отель с бассейном, стало очевидно сразу.

Перед ними возвышалось сооружение, которое можно было назвать кафе только с очень большой натяжкой и при наличии богатого воображения. Это была деревянная хижина, стоящая на сваях прямо в воде. Крыша из пальмовых листьев местами прохудилась, стены были сделаны из чего попало — от фанеры до старых рекламных баннеров, на которых ещё угадывались лица улыбающихся людей и надписи на вьетнамском. Пол был дощатым, с щелями, в которые была видна вода внизу.

Вокруг хижины плавали какие-то лодки, такие же старые и дырявые, как та, на которой они приплыли. На верёвках сушилась рыба, распространяя запах, который за километр отгонял бы любого европейца, но местные, видимо, считали его нормой.

— Прошу любить и жаловать, — объявил Петрович, ловко привязывая лодку к свае. — Кафе «У дяди Хо». Лучшее кафе в этом районе. Вернее, единственное. Но лучшее.

— «У дяди Хо»? — переспросил Денис, который после утопления телефона пребывал в состоянии глубокой апатии, но всё же пытался фиксировать происходящее в памяти, на всякий случай. — Это в честь Хо Ши Мина?

— Не, — отмахнулся Петрович. — В честь хозяина. Его тоже Хо зовут. Хо Ван Тхань. Но для простоты — дядя Хо. Он тут тридцать лет торгует. Еду не ворует, готовит честно. Если, конечно, не перепутает рыбу с крысой. Но вы не бойтесь, он редко путает. Раз в месяц примерно.

— Раз в месяц? — побледнел Витя.

— Ну, может, чаще. Но вы не переживайте, крыса — это тоже мясо. Белок. В джунглях вообще всё в дело идёт.

Петрович ловко выпрыгнул из лодки на шаткий деревянный настил и протянул руку, чтобы помочь остальным выбраться. Питон Сергей при этом переполз с плеча на руку, создавая иллюзию, что Петрович протягивает им не руку помощи, а змею.

— А змея? — спросил Витя, глядя на питона с ужасом.

— А что змея? — не понял Петрович. — Серёга хочет познакомиться. Давай руку, он понюхает.

— Я не хочу, чтобы он меня нюхал!

— Ну, как хочешь. Тогда сам вылезай. Только осторожно, доски скользкие. Если упадёшь в воду — там медузы. Я же говорил.

Витя, забыв про змею, сосредоточился на том, чтобы не упасть в воду. Он выбрался на настил с такой осторожностью, будто шёл по минному полю.

Остальные последовали его примеру. Артём выбрался с достоинством, хотя пиджак его окончательно потерял форму и висел как на вешалке. Ольга Петровна, кряхтя, перетащила свой чемодан, который чудом остался сухим, и установила его на настил, как знамя победы. Марина, несмотря на все испытания, умудрялась выглядеть относительно прилично, хотя шляпка её съехала набок, а в волосах запуталась какая-то травинка. Денис вышел последним, постоянно оглядываясь на воду, где покоился его айфон.

— Всё, — сказал он с какой-то обречённостью. — Моя жизнь закончилась. Там, на дне.

— Не драмматизируй, — посоветовала Ольга Петровна. — Телефон — это просто железка. Жизнь продолжается.

— Легко вам говорить. У вас кнопочный, его не жалко.

— Мне его тоже жалко. Он у меня семь лет. Я к нему привыкла.

Петрович тем временем уже открыл дверь в кафе и жестом пригласил их внутрь.

— Заходите, пингвины. Здесь последний раз хавать по-человечески. Дальше только моя стряпня. А моя стряпня, скажу я вам, — это вам не ресторан Мишлен.

— А что? — спросил Денис, заходя внутрь.

— Ну, во-первых, я готовлю только то, что сам найду в джунглях. А во-вторых, у меня посуды почти нет. И соли мало. И огонь не всегда слушается. Но зато всегда свежие продукты. Потому что они дохнут прямо перед готовкой.

Герои вошли внутрь и огляделись. Внутри кафе оказалось даже более колоритным, чем снаружи. Вдоль стен стояли деревянные столы и скамейки, явно сделанные вручную и не одним поколением посетителей. На столах вместо скатертей лежали старые газеты на вьетнамском, а вместо салфеток — какие-то тряпки, которые когда-то, возможно, были белыми.

В углу стоял большой аквариум, в котором плавала рыба. Вернее, не плавала, а лежала на боку, потому что вода в аквариуме была мутной и, судя по запаху, не менялась месяцами.

На стенах висели старые фотографии — люди, лодки, рыба, опять люди. Одна фотография была особенно примечательна: на ней был изображён сам дядя Хо (предположительно) в обнимку с огромной рыбой, которая была размером с него самого. Рыба смотрела в объектив с таким выражением, будто тоже хотела сфотографироваться.

— Уютно, — сказала Марина, пытаясь найти хоть что-то положительное. — Очень аутентично.

— Аутентично — это мягко сказано, — буркнул Артём, осторожно садясь на скамейку и проверяя, выдержит ли она его вес. — Здесь, наверное, антисанитария хуже, чем в средневековой Европе.

— А ты откуда знаешь про средневековую Европу? — удивился Денис.

— Книжки читал. В отличие от некоторых.

— Я тоже читаю! Я блогеров читаю. Они умные.

Ольга Петровна, не дожидаясь приглашения, села за стол и достала блокнот. Она уже начала новую таблицу: «Расходы на питание. Вьетнам. День первый».

Из подсобки вышел человек. Это был пожилой вьетнамец, такой сухой и сморщенный, что казалось, будто он провёл всю жизнь на солнце, превратившись в мумию, но почему-то продолжал двигаться. На нём были шорты, резиновые сапоги и майка с надписью «I LOVE NY», которая помнила, наверное, ещё 80-е годы.

— Петрович! — закричал старик, увидев гостя. — Ба, ты приехал! А я думал, ты уже никогда не приедешь! Рыба кончилась, рис кончился, водка кончилась! Сижу, умираю от скуки!

— Хо, здорово, — Петрович хлопнул старика по плечу так, что тот чуть не упал. — Знакомься, мои новые пингвины. Из Москвы. Будут в джунглях две недели.

Дядя Хо окинул гостей быстрым взглядом и широко улыбнулся беззубым ртом.

— О, Москва! — закивал он. — Хороший город. Я был в Москве. Давно, в 1988 году. Учился там. В институте. Помню, холодно было, снег, водка хорошая. И девушки красивые. Очень красивые. Я чуть не женился.

— Почему не женились? — спросил Денис, который уже достал воображаемый телефон и делал вид, что снимает.

— Родители не пустили, — вздохнул дядя Хо. — Сказали: женись на вьетнамке, будешь дома жить. Я послушался. Теперь жалею. Но поздно. Жена вон там, на кухне, готовит. Услышит — убьёт.

Он показал на дверь, из которой доносилось шипение сковородок и женский голос, ругающийся на вьетнамском.

— Ладно, — сказал дядя Хо, потирая руки. — Что будете заказывать? У нас сегодня свежая рыба, рис, овощи, суп фо-бо. Всё как обычно.

Герои переглянулись. Словосочетание «свежая рыба» в этом месте звучало угрожающе, но есть хотелось зверски. Последний раз они ели в самолёте, а это было много часов назад.