Юрий Адаменко – Племя (страница 14)

— Я, — спокойно ответил Петрович. — Телефоны топить будем завтра. Ритуал такой.

— Какой ритуал?! — взорвался Денис. — Ты что, с ума сошёл? Там же все мои фотки! Там контакты! Там вся жизнь!

— Жизнь у тебя в голове, а не в телефоне, — философски заметил Петрович, возвращаясь к мотору. — А подписчики подождут. Им без тебя ни холодно ни жарко.

Артём, который всё это время наблюдал за сценой, наконец вмешался.

— Послушайте, — сказал он, вставая в полный рост, и лодка опасно качнулась. — Вы не имеете права выбрасывать наши вещи! Это частная собственность! За телефон Дениса я заплатил сто тысяч! Он корпоративный!

Петрович повернулся к Артёму и посмотрел на него с лёгким интересом, как смотрит кот на мышь, которая пытается строить из себя льва.

— Сто тысяч, говоришь? — переспросил он.

— Да! И мы требуем компенсации!

— Слушай сюда, главный, — Петрович подошёл ближе. Питон на его плече приподнял голову и уставился на Артёма немигающим взглядом. — Здесь не Москва. Здесь джунгли. Вернее, пока ещё море, но скоро будут джунгли. И в джунглях свои законы. Я тут закон. Я тут бог. Я тут царь и великий вождь. Понял?

Артём открыл рот, чтобы возразить, но питон качнул головой, и Артём закрыл рот.

— Правила такие, — продолжил Петрович. — Первое: телефоны топим завтра. Все. До одного. Потому что вы будете в них пялиться, а не на природу смотреть. А вы зачем сюда приехали? Природу смотреть, единение своё ловить. Вот и будете ловить без телефонов.

— Но зачем топить? — жалобно спросила Марина. — Можно же просто отключить и убрать в рюкзак.

— Нельзя, — отрезал Петрович. — Убирать — значит, оставлять соблазн. А соблазн в джунглях опасен. Он отвлекает. А если отвлечёшься — пиявка в жопу заползёт, или змея укусит, или в яму упадёшь. Я за вас отвечаю. Поэтому телефоны — в воду. Завтра. Сегодня только один, для начала. Чтобы привыкали.

Он кивнул на то место, где только что скрылся айфон Дениса.

— А если кто не захочет топить? — спросила Ольга Петровна, которая незаметно для всех спрятала свой кнопочный телефон в лифчик — единственное место, куда, по её мнению, Петрович не полезет.

— Захотите, — уверенно сказал Петрович. — Я умею убеждать.

Он улыбнулся своей щербатой улыбкой, и в этой улыбке было что-то такое, от чего всем стало не по себе.

Денис сидел на дне лодки и смотрел на воду. Там, в темноте, лежал его айфон. Тысячи фотографий, контакты, заметки, приложения, подписчики, лайки, комментарии — всё это медленно умирало в солёной воде.

— Я тебя убью, — тихо сказал он, глядя на Петровича. — Честное слово, убью.

— Попробуй, — легко ответил Петрович. — Только сначала научись выживать в джунглях. А потом посмотрим, кто кого.

Он отвернулся к мотору и больше не обращал на них внимания.

Лодка плыла дальше. Берег, на котором остался аэропорт, город и вся цивилизация, становился всё меньше и меньше. Очертания зданий таяли в вечернем тумане. Пальмы превращались в тонкие чёрточки. А потом исчезло всё.

Они остались одни посреди моря. Вокруг — только вода, небо и надвигающиеся со всех сторон сумерки.

— Берега не видно, — сказал Витя, оглядываясь. — Совсем не видно.

— Правильно, — кивнул Петрович. — Потому что мы уже в открытом море. Вернее, в заливе. Но берега действительно не видно. Красота, правда?

Красота была. Вода переливалась всеми оттенками синего и фиолетового, небо горело закатом, а где-то вдалеке уже зажигались первые звёзды. Это было похоже на картинку из дорогого туристического буклета.

— Как в раю, — прошептала Марина, забыв на минуту о всех своих страхах.

— В раю, — согласился Петрович. — Только в раю, знаете, тоже есть свои недостатки. Жара, комары, пиявки, змеи. И еду надо добывать самому. Но в остальном — рай.

Он засмеялся, и смех его разнёсся над водой, спугнув какую-то птицу.

— Куда мы плывём? — спросил Артём, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— В джунгли, — ответил Петрович. — В самое сердце тьмы. Как в книжке у того писателя. Конрад, кажется. Читал?

— Читал.

— Ну и отлично. Значит, понимаешь, что нас ждёт.

Артём понимал. И от этого понимания становилось ещё страшнее.

— А если мы не хотим в джунгли? — спросил Витя. — Если мы хотим обратно?

— Хотеть не вредно, — ответил Петрович. — Вредно не мочь. А вы уже не можете. Смотрите.

Он показал рукой назад. Там, где должен был быть берег, простиралась только вода. Ровная, бескрайняя, без единого огонька.

— Заблудились? — спросил Денис, забыв на минуту о своей обиде.

— Нет, — успокоил Петрович. — Я знаю дорогу. Просто берега уже не видно. Это нормально. Так и должно быть. Мы плывём к островам. Там начинаются джунгли. Там наш дом на ближайшие две недели.

— Дом, — повторил Витя, и в его голосе не было радости.

— Дом, — подтвердил Петрович. — Шалаш, конечно, не пятизвёздочный отель. Но уютный. Я там пятнадцать лет живу. И Серёга тоже.

Питон, услышав своё имя, поднял голову и посмотрел на Витю. В его взгляде читалось что-то вроде: «Не бойся, мелкий, я тебя не съем. Пока».

Витя отвернулся и уставился на воду.

Лодка плыла. Темнота сгущалась. Вода за бортом начала светиться — это включился планктон. Тысячи крошечных организмов вспыхивали при каждом движении, создавая иллюзию звёздного неба под ногами.

— Красиво, — сказала Ольга Петровна, которая на минуту перестала вычерпывать воду и залюбовалась этим зрелищем.

— Ага, — кивнул Петрович. — Только если упадёшь, светиться будешь ещё красивее. Планктон облепит со всех сторон. Медузы, правда, тоже любят светящееся. А медузы здесь бывают размером с человека.

— Долго ещё? — спросила Марина.

— Минут сорок, — ответил Петрович. — Если мотор не заглохнет.

— А если заглохнет?

— Тогда будем грести. Вёсла вон там, под скамейкой.

Марина заглянула под скамейку и увидела два обломка, которые когда-то, возможно, были вёслами. Сейчас они больше напоминали палки для размешивания очень густого супа.

— Этим грести? — удивилась она.

— Этим, — кивнул Петрович. — Но вы не бойтесь. Не заглохнет. Я же вчера молитву прочитал.

— Какую молитву? — заинтересовался Денис, который, несмотря на утопленный телефон, не терял любопытства.

— «Отче наш» на вьетнамском. Местный священник научил. Очень помогает. Мотор после неё неделю работает без перебоев.

— А почему на вьетнамском?

— Потому что мотор вьетнамский. Он по-русски не понимает.

Лодка плыла. Мотор работал. Планктон светился. Питон дремал на плече у Петровича. А герои сидели в лодке в воде и смотрели, как исчезает последний свет заката.

— Мы никогда не вернёмся, — вдруг сказал Витя тихо. — Я чувствую. Мы никогда не вернёмся в Москву. Мы останемся здесь навсегда.

— Вить, не нагнетай, — попросил Денис.

— Я не нагнетаю. Я чувствую. У меня интуиция.

— У тебя паранойя, — поправила Ольга Петровна. — И ипохондрия. И куча других болезней, которые ты сам себе придумал.

— А вдруг он прав? — спросила Марина, и в её голосе послышались слёзы. — Вдруг мы действительно не вернёмся?

Петрович обернулся и посмотрел на них.

— Вернётесь, — сказал он спокойно. — Если будете слушаться. Все мои пингвины возвращались. Ну, почти все.