Юрий Адаменко – Макс и Арчи. Дело о механическом соловье (страница 15)

––

Кабинет инспектора Лемарка был полной противоположностью его собственного утомлённого величия. Небольшое, похожее на камеру помещение, освещённое одним окном, заляпанным снаружи городской грязью. Кислый запах старого табака, пыли и бумаги здесь был сконцентрирован, как в переспевшем плоде. Стол, заваленный папками, два стула для посетителей, сейф в углу и полка с потрёпанными томами «Уголовного кодекса Этервиля» и «Справочника по паровым агрегатам». Ничего лишнего. Ничего, что не работало бы на порядок.

Лемарк прошел за стол, жестом предложил садиться. Сам он не сел, а прислонился к подоконнику, скрестив руки. Его глаза, теперь пристальные и лишённые намёка на сонливость, переходили с болтов на пакетик, с Арчи на Макса.

– Ну? – односложно бросил он. – Я слушаю. Только факты. Без оперных арий.

Макс открыл рот, но Арчи был быстрее. Он не стал садиться. Он подошёл к самому краю стола, как хирург к операционному столу, и начал говорить. Его голос был ровным, монотонным, лишённым каких-либо эмоций, кроме лёгкой профессиональной сосредоточенности.

– Предмет первый: два болта. С крепления балки №4 в театре «Обертон». Следы инструмента – драчёвый напильник, насечка №4. Для тонкой работы. Подпил выполнен под углом в 15 градусов к оси нагрузки. Цель – не сразу ослабить, а создать точку критического напряжения. Для срабатывания требовалась внешняя вибрация определённой частоты и амплитуды. – Он посмотрел на Макса. – Голос мистера Гранда, баритональный диапазон с резонансом на 110 герц, создал необходимые условия.

Макс невольно выпрямился, услышав свой голос, описанный в таких механистических терминах. Это звучало одновременно и лестно, и унизительно.

Арчи перевёл взгляд на Лемарка.

– Предмет второй: образец покрытия. Стекловолокно с интегрированной медной микросеткой. Толщина волокна – 0.05 миллиметра. Оплётка – для экранирования от электромагнитных помех или для отражения/поглощения акустических волн. Найдено на бордюре у фонтана Шестерёнок, в месте, где объект на двух узких колёсах (ширина колеи 60 сантиметров, диаметр колеса ориентировочно 30 сантиметров) совершал резкий поворот с улицы Оптиков в сторону Лабиринта. На покрытии – остатки адгезива на основе канифоли и синтетического полимера. Быстросохнущий. Специализированный.

Он сделал паузу, давая инспектору переварить информацию. Лемарк не двигался, но его глаза сузились. Он брал на себя каждую цифру, каждый термин.

– Вывод, – продолжил Арчи. – Оба инцидента – работа высококвалифицированного специалиста или группы. Знание инженерии, материаловедения, акустики. Использование нестандартных, дорогих материалов. В первом случае – мистер Гранд был непреднамеренным инструментом. Во втором – инструменты были свои. Цель, предположительно, демонстрация возможностей и запугивание. Или… тестирование технологии. «Птица» из Академии – устройство акустического шпионажа и передачи. Её кража логично вписывается в профиль преступника.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города за окном. Макс смотрел на Арчи с открытым ртом. Он слышал эти факты и раньше, но собранные воедино, лишённые его собственных интерпретаций, они звучали неопровержимо, как приговор.

Лемарк медленно оторвался от подоконника. Он подошёл к столу, взял пакетик со стекловолокном, поднёс к свету.

– Мастерские, – пробормотал он. – Их в городе штук десять, которые могут такое сделать. Или заказать на стороне. – Он бросил пакетик на стол и уставился на Арчи. – Откуда вы это знаете? Всё. Про насечку, про полимер, про ширину колеи.

Арчи пожал одним плечом.

– Я чищу вентиляции. Вижу многое. И запоминаю. А колею измерил шагами и сравнил со стандартной шириной трамвайных путей.

Лемарк усмехнулся. На этот раз усмешка была другой – с долей холодного уважения.

– Чистильщик-криминалист. Новое слово в сыске. – Он повернулся к Максу. – И ваша роль во всём этом, мистер Гранд, если отбросить поэзию? Кроме того, что вас… э-э… использовали как камертон?

Макс, наконец, нашёл в себе силы говорить. Он встал, не столько для важности, сколько чтобы справиться с волнением.

– Моя роль, инспектор, – сказал он, и в его голосе вновь зазвучали уверенные ноты, – быть связующим звеном! Жертвой и свидетелем в одном лице! Но что важнее – я могу быть вашим… голосом. Вашим присутствием в тех слоях общества, куда полицейский мундир вызывает лишь молчаливую враждебность. Актерские кулисы, богемные салоны, клубы механиков – там говорят при мне. И я могу заставить говорить! А мой юный друг… – он кивнул на Арчи, – …он услышит в этом разговоре то, что ускользнёт от других. Мы – идеальный инструмент. Громкий и… невидимый.

Лемарк задумался. Он закурил новую сигару, выпустил дым в сторону запылённого потолка. Его взгляд скользил между ними: между ярким, бесполезным в практическом смысле, но невероятно убедительным факелом и тихим, холодным скальпелем. Он видел ценность. Видел возможность. В его мире, заваленном бумажной работой и тупыми уличными преступлениями, этот странный дуэт был как глоток чистого, холодного воздуха. Рискованный. Непредсказуемый. Но потенциально чрезвычайно эффективный.

– Инструмент, – повторил он наконец, придавая слову тяжёлую, весомую интонацию. – Хорошо. Допустим, вы инструмент. У меня есть правило: я не доверяю инструменты дилетантам. Но… – он сделал паузу, и в его глазах мелькнул огонёк азарта, почти угасший за годы службы, – …иногда дилетанты находят то, что профессионалы уже перестали искать. Итак, господа. Давайте поговорим об условиях вашего… временного найма.

––

Лемарк отодвинул от себя стул с визгом, который впился в слух, как нож в масло. Он обошёл стол и сел в своё кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Открыл верхний ящик, достал не папку, а грязную стеклянную пепельницу в виде черепахи и поставил её перед собой. Ритуал. Затем его пальцы нащупали в другом ящике две карточки – плотные, пожелтевшие, с потёртыми углами.

– Официально, – начал он, глядя на карточки, а не на них, – нанять вас я не могу. Вы – гражданские лица. Более того… – он поднял взгляд на Макса, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталой насмешки, – …один из вас – уволенный актёр с репутацией, скажем так, нарушителя общественного спокойствия и финансового баланса театров. А другой… – его взгляд скользнул по Арчи, – …вообще не имеет официального статуса, кроме как «рабочий по вентиляциям». Департамент бюджета такое не пропустит.

Макс наклонился вперёд, его лицо омрачилось.

– Но вы же сами сказали…

– Я сказал, что вы потенциально полезны, – перебил Лемарк. – А потенция и реальность в полицейской работе – вещи разные. Поэтому слушайте условия неофициального сотрудничества.

Он откашлялся, плюнул в пепельницу-черепаху (мимо) и продолжил:

– Вы будете моими глазами и ушами там, где мои собственные уже замылились или вызывают ненужный трепет. «Консультанты». Звучит солидно и ни к чему не обязывает. Вы передаёте мне всю информацию. Всё, что найдёте, услышите, предположите. Без самодеятельности. Без геройств. Как только что-то пахнет по-настоящему серьёзным – вы тут же свистите мне. Поняли?

Макс закивал с таким энтузиазмом, будто ему предложили роль Гамлета в Королевской труппе.

– Понял! Консультант! Принимается! Это звучит… достойно!

Лемарк проигнорировал его.

– Я, со своей стороны, обеспечиваю вам прикрытие. Эти карточки, – он швырнул их по столу. Карточки скользнули и остановились перед каждым из героев. На них было вытиснено: «ВРЕМЕННЫЙ ПРОПУСК. КОНСУЛЬТАНТ.» и пустое место для имени. – Это не удостоверение. Это – бумажка, чтобы вас не задержали за прогулки в три часа ночи у складов взрывчатки или в подвалах Академии. Покажете её любому офицеру – он свяжется со мной. Это может спасти вам шкуру. Или, наоборот, подставить её, если решите нарушить правила.

Арчи взял свою карточку. Он ощупал бумагу, посмотрел на печать – потрёпанную, но настоящую. Это был ключ. Маленький, шаткий, но ключ.

– И доступ к архивам? – спросил он тихо, впервой обращаясь к Лемарку с вопросом.

Тот прищурился.

– К некоторым. Не к секретным. К старым делам, к сводкам по кражам спецоборудования, к спискам лицензированных мастерских. Через меня. Никакого самоуправства в картотеке.

– Гонорар? – снова вклинился Макс, стараясь звучать деловито, но не мог скрыть надежду в голосе.

Лемарк рассмеялся. Коротко, сухо, как треск сухого дерева.

– Гонорар? Ваш гонорар, мистер Гранд, – это моя личная благодарность в случае успешного раскрытия. И, возможно, некоторая… финансовая премия из фонда поощрений, если дело окажется громким и я смогу вписать вас в отчёт так, чтобы начальство не задохнулось от возмущения. Но это потом. Сначала – результат.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

– Главное правило, которое вы забудете – я вас похороню. Никаких арестов. Никаких погонь. Никаких публичных монологов на месте преступления. Вы – тени. Вы – слух. Вы – глаза. Вы не существуете. Понятно?

Макс вскочил, прижимая карточку к груди, как орден.

– Как кристалл, инспектор! Мы будем тише воды, ниже травы!

Лемарк посмотрел на него, потом на невозмутимого Арчи, и в глубине его усталых глаз мелькнуло сомнение: «Господи, на что я подписываюсь?» Но он лишь махнул рукой.