Юрий Адаменко – Ксандер. Последний побег старого грешника (страница 9)

Нападающих было трое. Все на крышах, все с самострелами. Они двигались быстро, перебегая от одного фонаря к другому, выбирая удобные позиции. Один из них уже перезарядился и снова наводил оружие.

Ксандер прикинул расстояние. До ближайшего стрелка было метров двадцать. Если бы у него был арбалет, он мог бы попытаться выстрелить в ответ. Но арбалета не было. Был только кинжал, который даже не метательный — слишком тяжёлый и не сбалансированный.

— Надо сворачивать, — сказал он вознице. — В переулок. Там они нас не достанут.

Возница кивнул и резко повернул влево, на ходу сворачивая в узкий проход между двумя домами. Карета заскрипела, застонала, но втиснулась в переулок, сдирая краску со стен и выбивая искры из каменной кладки. Лошади замедлили бег — здесь было тесно и темно, магические фонари не освещали эти места, потому что купцы экономили на безопасности, считая, что раз они живут не здесь, то и платить не за что.

Сзади послышались крики. Нападающие, видимо, не решились лезть в переулок — там было слишком много углов, и они могли сами попасть в ловушку. Ксандер перевёл дух. Временная передышка.

— Хорошо, — сказал он, вытирая пот со лба. — Похоже, мы оторвались. Но ненадолго. Они знают, куда мы едем. Они будут ждать впереди.

— Откуда ты знаешь? — спросил детина, всё ещё сжимая топор.

— Потому что это засада, — ответил Ксандер. — А засады не делают просто так. Их делают те, кто знает маршрут. Кто-то слил информацию. И этот кто-то, возможно, сейчас сидит в карете и молится, чтобы его не убили.

Он покосился на дверцу. Из щелей всё ещё пробивался зеленоватый свет, и гул не прекращался. Тот, кто был внутри, либо ничего не замечал, либо ему было всё равно. Ксандеру показалось, что он слышит внутри тихий, едва различимый смех.

---

Тишина в переулке длилась не больше минуты. Ксандер даже успел подумать, что, возможно, нападающие отстали, потеряли их из виду или просто решили, что овчинка не стоит выделки, и отправились искать более лёгкую добычу. Он почти расслабился, насколько это вообще было возможно, когда сидишь на облучке подбитой кареты с дымящейся дверцей и гудящим грузом за спиной. Он даже позволил себе мысленно поблагодарить возницу за то, что тот вовремя свернул, и детину с топором за то, что тот не впал в истерику и не начал размахивать оружием как попало.

Но радость была недолгой. Едва карета выкатилась из переулка обратно на улицу, как с крыш снова посыпались зелёные молнии. Два снаряда врезались в заднюю стенку кареты почти одновременно. Удары были такой силы, что Ксандера подбросило на сиденье, а зубы клацнули с такой силой, что он на секунду испугался, что остался без передних резцов. К счастью, резцы уцелели — они у него были крепкими, не чета остальным зубам, которые он растерял в драках и при падениях с лестниц.

Древесина застонала, заскрипела, но выдержала. Тёмное дерево, которым была обита карета, оказалось не только красивым, но и прочным. На его поверхности остались обугленные следы, которые тлели и грозили перекинуться на остальную обшивку, если их вовремя не потушить. Руны на дверцах, которые, казалось, уже иссякли после предыдущего попадания, вдруг вспыхнули с новой силой — ярко-голубым светом, таким интенсивным, что Ксандеру пришлось прищуриться. Свет окутал карету, как невидимый кокон, поглощая часть энергии удара и рассеивая её в воздухе в виде мелких искр, похожих на светлячков, только более агрессивных и шипучих.

— Держатся, — сказал детина с топором, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Руны держатся. Но надолго ли?

— Насколько хватит магии, — ответил возница, не оборачиваясь. — А магии там... на один-два попадания. Потом только дерево и наша вера в лучшее.

Ксандер оглянулся назад, и его сердце замерло. На крышах, которые ещё минуту назад казались пустыми и безжизненными, теперь двигались как минимум четыре фигуры. Они перебегали с места на место, перепрыгивая через парапеты и карнизы, как акробаты в цирке, только вместо аплодисментов у них были самострелы, а вместо улыбок — сосредоточенные, злые лица, наполовину скрытые капюшонами. Один из стрелков стоял на краю крыши, и целился прямо в Ксандера. Зелёная точка прицела танцевала на его груди.

Но это было ещё не всё.

Из переулка, который они только что миновали, выехали две лёгкие повозки. Низкие, с железными осями и кожаными навесами, под которыми угадывались вооружённые люди. На каждой повозке сидело по три человека, все в чёрных плащах, с арбалетами и короткими мечами. Лошади у них были быстрые, поджарые, с ногами, которые, казалось, не касались земли. Такие кони стоили целое состояние и использовались либо королевскими курьерами, либо очень богатыми и очень опасными бандитами.

— Это засада, — сказал Ксандер вслух, хотя это и так было очевидно. Он сказал это просто для того, чтобы услышать свой голос и убедиться, что он ещё жив. — Полноценная, хорошо спланированная засада. И мы в неё попались.

— Гениальный вывод, — буркнул детина. — Ты бы ещё сказал, что дождь мокрый.

— Дождь мокрый, — согласился Ксандер. — И мы в дерьме. Глубоком, по самые уши. И, кажется, кто-то забыл взять с собой вёсла.

Из кареты донёсся голос Ганса. Истеричный, срывающийся на визг, но при этом почему-то командный. Видимо, даже в панике этот человек сохранял способность отдавать приказы, хотя сам, скорее всего, уже забился в угол и молился всем богам, которых знал, и даже тем, о которых только слышал краем уха.

— Не дайте им остановить нас! — закричал Ганс. — Не дайте! Если они нас догонят — всем крышка! Не просто убьют, а сначала пытают, потом убьют, потом снова воскресят и убьют ещё раз! Я знаю этих людей! У них нет жалости! У них даже нет совести, которая могла бы подсказать, что пытать человека дважды — это перебор!

— Кто они? — крикнул Ксандер, оборачиваясь к дверце.

— Не важно! — отозвался Ганс. — Важно, что они хотят то, что внутри кареты! И они не остановятся, пока не получат это! Или пока мы не доедем до места! А до места ещё далеко! Так что давай, старик, покажи, на что способен серебряный ранг!

— Серебряный ранг против магических самострелов и двух повозок с головорезами? — переспросил Ксандер. — Ты переоцениваешь мои возможности.

— Я переоцениваю твою жадность! — ответил Ганс. — Ты же хочешь получить свои двадцать золотых? Тогда работай!

Ксандеру захотелось сказать, что двадцать золотых не стоят его жизни, но он понимал, что сейчас не время для торгов. Сзади свистнул очередной заряд, на этот раз пролетевший так близко, что Ксандер почувствовал запах озона и горячего металла. Снаряд врезался в мостовую, выбив фонтан искр и каменной крошки, один из осколков больно царапнул щёку.

— Ладно, — сказал Ксандер, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Работаем.

Он огляделся в поисках оружия. Свой кинжал он уже держал в правой руке, но против магических самострелов на дистанции он был бесполезен. Ему нужно было что-то, что стреляет дальше, чем длина его руки. И тут его взгляд упал на пояс возницы. Там висел арбалет. Небольшой, компактный, с уже взведённой тетивой и колчаном с болтами на перевязи.

— Дай арбалет! — крикнул он вознице.

Возница, не отвлекаясь от управления, одной рукой отстегнул арбалет и протянул его Ксандеру. Тот схватил оружие, прицелился в ближайшего стрелка на крыше и нажал на спусковой крючок.

Ничего не произошло.

Он нажал ещё раз — тот же результат. Спусковой механизм был заевший, тетива провисла настолько, что даже если бы спуск сработал, болт вылетел бы на пару метров и упал бы на мостовую, не причинив никому вреда.

— Арбалет сломан! — заорал Ксандер, швыряя бесполезное оружие на пол облучка. — Тетива сдохла, механизм заклинило! Ты что, не проверял оружие перед выходом?!

— Я проверял, — ответил возница всё тем же бесстрастным голосом. — Работал. А вот сейчас — нет. Видимо, от стресса.

— От стресса арбалет не ломается! — возразил Ксандер. — От стресса ломаются люди! Арбалет ломается от того, что за ним не ухаживают!

— Я смазывал, — сказал возница. — Жиром. Свиным. Должно было хватить.

— Свиной жир не предназначен для магических арбалетов! — простонал Ксандер. — Для них нужно специальное масло, которое продаётся в гильдии за бешеные деньги, и которое, возможно, вообще не существует, а продавцы просто врут, чтобы содрать с тебя три золотых за флакон!

— Я не знал, — ответил возница и снова уставился на дорогу.

Ксандер выбросил арбалет в сторону. Тот упал на мостовую, жалобно звякнул и откатился в лужу, из которой торчала голова дохлой крысы.

«Ты собрался отбиваться кинжалом от магических самострелов? — донёсся до него панический голос Шёпота. — Ты серьёзно? У тебя в руках полметра ржавого железа, а у них — оружие, которое стреляет сгустками чистой энергии, способными пробить каменную стену! Ты умрёшь, Ксандер! Ты умрёшь героической смертью, и никто не вспомнит твоего имени, потому что ты даже не успел оставить завещания!»

— А что я должен сделать? — рявкнул Ксандер мысленно. — Сдаться? Попросить пощады? Лечь на землю и заплакать?

«Лучше, чем лезть под стрелы! — заверещал Шёпот. — Давай отступим! Спрячемся! Дождёмся, пока они уйдут! Мы же не на войне, Ксандер! Мы просто наёмники, которые попали в переделку! У нас нет долга перед родиной, перед королём, перед этим Гансом с его сомнительными материалами! Мы можем просто развернуться и уйти!»