Юрий Адаменко – Хроноинквизиция. Стажёр (страница 12)

— Ты ещё и записываешь, пока я говорю? — спросил он. — Прямо сейчас?

— Чтобы не забыть, сэр.

— Забудешь, — пообещал Корвус. — Обязательно забудешь. Потому что через неделю ты поймёшь, что метод — это не то, что можно записать. Это то, что можно только прочувствовать. На своей шкуре. В прямом смысле.

Он вздохнул, посмотрел в потолок, будто искал там поддержки, и продолжил:

— Ладно. Слушай дальше, если так неймётся. Иногда, в процессе поимки и починки, приходится убивать. Ты к этому готов, конспектирующий?

Матвей замер с ручкой над бумагой.

— Убивать? — переспросил он.

— А ты думал, мы им выговор делаем и отпускаем с миром? — усмехнулся Корвус. — Хронофаг, который высосал десять человек, — он по подписке о невыезде исправится, да? Или контрабандист, который торгует временем, — его пожурить и домой отправить?

Матвей молчал. Ручка дрогнула в пальцах.

— Убивать приходится, — повторил Корвус. — Часто. И знаешь, что самое поганое?

Матвей покачал головой.

— Самое поганое, что чаще приходится убивать тех, кто не виноват.

Тишина повисла в кабинете.

— Не виноват? — переспросил Матвей. — Как это?

— А вот так. — Корвус откинулся на спинку кресла. — Бывает, наткнёшься на Эхо. Человека, который не знает, что он Эхо. Живёт себе, радуется, семью завёл, детей. А он — временная копия, парадокс, который рано или поздно схлопнется и утащит за собой пол-эпохи. И что прикажешь делать? Оставить? Подождать, пока пол-эпохи накроется медным тазом? Или убить невиновного?

Матвей сглотнул.

— Я... я не знаю.

— Вот и я не знаю, — сказал Корвус. — До сих пор не знаю. Но каждый раз выбираю убить. Потому что время — это не справедливость. Запомни это первым делом.

Он ткнул пальцем в Матвея — точнее, в его блокнот.

— Запиши это. Крупными буквами. «Время — не равно справедливость». Может, хоть так до тебя дойдёт.

Матвей послушно записал. Буквы вышли кривыми — рука дрожала.

— Время — это такая субстанция, — продолжал Корвус, глядя куда-то в стену. — Ей плевать на людей. На их чувства, на их судьбы, на их детей. Оно просто течёт. А если в этом течении возникает затор — оно смывает всё вокруг. И наша задача — эти заторы прочищать. Любой ценой.

Он взял рюмку, но пить не стал — просто держал в руке, смотрел сквозь стекло на свет.

— Поэтому мы убиваем. И невиновных, и виновных. Всех, кто мешает времени течь правильно. — Он повернулся к Матвею. — Ты готов к этому, конспектирующий? Готов марать руки?

Матвей молчал. В голове было пусто. Все слова, все теории, все учебники — они рассыпались в прах перед этим простым вопросом.

— Не знаю, — честно ответил он.

Корвус хмыкнул.

— Хотя бы честно. Уже плюс. — Он махнул рукой. — Ладно, иди. Завтра узнаешь, готов ты или нет.

Матвей закрыл блокнот. Сунул в карман. Повернулся к двери.

— Корвус, — сказал он, не оборачиваясь. — Спасибо.

— За что?

— За честность.

Корвус фыркнул.

— Иди уже, честность ему подавай. Завтра скажешь спасибо, когда в тебя Хронофаг целиться будет.

---

Матвей уже открыл дверь, когда сзади раздался звук. Резкий, пронзительный, он врезался в тишину кабинета, как нож в масло. Матвей подпрыгнул на месте — сердце ухнуло куда-то в пятки, руки инстинктивно сжались в кулаки.

— А, твою ж... — выругался Корвус, но как-то буднично, без особого испуга.

Звук нарастал. Это была не сирена, нет — что-то среднее между телефонным звонком начала двадцатого века и предсмертным хрипом старого радиоприёмника. Высокая нота сменялась низкой, потом снова высокой, и всё это сопровождалось треском и шипением.

Матвей обернулся. Корвус уже не сидел в кресле. Он поднялся и направился к углу кабинета, где на отдельном столике, заваленном бумагами, стоял аппарат.

Аппарат был — Матвей даже глаза протёр — старинный. Огромный ящик из тёмного дерева, с множеством лампочек, тумблеров и ручек. Из задней стенки торчали пучки проводов, некоторые были обмотаны изолентой, некоторые просто болтались, оголённые. Спереди, в центре, находился небольшой экран — круглый, зелёный, с развёрткой, как у старых осциллографов.

— Это... это что? — спросил Матвей, забыв о субординации.

— Хроносигнал, — бросил Корвус, не оборачиваясь. — Приёмник экстренных сообщений из будущего. И прошлого. И настоящего. Короче, отовсюду.

Он подошёл к аппарату и начал крутить ручки. Треск усилился, потом стих, сменившись мерным гудением. Лампочки замигали, загорелись ровным светом.

— Модель пятьдесят шестого года, — прокомментировал Корвус, заметив взгляд Матвея. — Ещё ламповая, надёжная. Новые, на микросхемах, вечно ломаются. А эта — дубовая. Переживёт ядерную войну.

Он нажал несколько кнопок, и на зелёном экране побежали строки. Матвей не успевал читать — буквы мелькали слишком быстро, складываясь в слова, цифры, координаты.

Корвус всматривался в экран с полминуты. Потом усмехнулся.

— Ну вот, — сказал он. — Первое задание не заставило себя ждать.

Он выпрямился и повернулся к Матвею. Лицо у него было... странное. Какое-то удовлетворённое. Как у кота, который нашёл мышку и теперь решает, как с ней поиграть.

— Чикаго, — сказал Корвус. — 1923 год. Эпоха сухого закона, гангстеров и джаза. Красивое время. Грязное, но красивое.

Матвей моргнул.

— А что случилось?

— Девочка, — Корвус пожал плечами. — Десяти лет. Умерла.

— От чего?

— От старости.

Тишина.

Матвей смотрел на Корвуса и пытался понять, шутит он или нет. Но Корвус не шутил. Лицо у него было совершенно серьёзным.

— От старости? — переспросил Матвей. — В десять лет?

— Ага. — Корвус кивнул. — Кто-то высосал из неё время. До капли. Она за несколько секунд превратилась в старуху и умерла. — Он почесал подбородок здоровой рукой. — Классический почерк Хронофага. Новичок, скорее всего. Опытные так не шумят.

Матвей почувствовал, как внутри всё холодеет. Хронофаг. Тот самый монстр, о котором он читал в учебниках. Тот, кто пьёт чужое время. Тот, кого нельзя убить обычным оружием.

— Когда? — спросил он. Голос прозвучал хрипло.

— Вчера по местному времени. Для нас — прямо сейчас. — Корвус отключил аппарат и повернулся к Матвею. — Собирайся, стажёр. Через час вылетаем. То есть прыгаем.

Матвей стоял, не в силах пошевелиться. В голове крутились картинки из учебников — схемы Хронофагов, их повадки, способы защиты. Но всё это было теорией. А теперь — практика.

— Чего застыл? — Корвус подошёл к столу, взял бутылку и сделал глоток прямо из горлышка. — Времени мало. Фаг может уйти в другую эпоху, и тогда ищи ветра в поле.

— Я... — Матвей сглотнул. — Я готов.

— Врёшь, — спокойно сказал Корвус. — Но пойдёт. Главное, чтобы в бою не обделался.