Юрий Адаменко – Хроноинквизиция 2. Эхо (страница 4)

— А, голуби прилетели, — сказал он, растягивая губы в щербатой улыбке. — Слыхал, с Луны вернулись? Говорят, там всё пусто было.

— Пусто, — кивнул Корвус. — Как в твоей голове после обеда.

— А ты не ёрничай, — хмыкнул Зацепа. — Лучше скажи, чего надо. Опять в Средневековье? Говорят, там у вас какая-то заварушка.

— Заварушка не у нас, — поправил Корвус. — У них. Мы просто гости.

— Гости с клинками, — хмыкнул Зацепа. — Ладно, держи.

Он полез под прилавок и начал выкладывать снаряжение: темпоральные клинки (два, стандартных), замедляющие гранаты (четыре), световые (две), хроноскоп, портативный сканер, аптечку, пару жетонов.

— Жетоны новые, — пояснил он, пододвигая металлические пластинки. — С вашими старыми лучше не светиться. Там уже дырок понаделали. А эти — чистые. Ни одного прыжка. Как новенькие.

Матвей взял клинки, проверил баланс, привычно крутанул в руке. Оружие было идеальным — острым, лёгким, готовым к бою. Он сунул один в ножны на поясе, второй — в рюкзак, как запасной. Гранаты разложил по карманам, сканер повесил на шею.

— Всё? — спросил он.

— Погоди, — Зацепа зашарил под прилавком. — Есть тут одна штука. Не знаю, пригодится ли, но возьмите на всякий случай.

Он вытащил небольшой прибор, похожий на плоскую коробочку с кнопкой и мигающим огоньком.

— Это что? — спросил Матвей.

— Стабилизатор временной линии. Старая модель, ещё с девяностых годов. Включаешь — и всё, что в радиусе десяти метров, замораживается в своём времени. Ни вперёд, ни назад. Можно использовать для захвата живых целей, чтобы не сопротивлялись. — Зацепа почесал затылок. — Только он капризный. Может, сработает. Может, нет.

Матвей протянул руку, чтобы взять прибор, но Корвус опередил.

— Не надо, — сказал он, отодвигая стабилизатор. — Не пригодится.

— Почему? — Матвей уставился на него.

— Потому что мы не будем брать живьём, — ответил Корвус, не глядя на него. — Нам это не нужно.

— Но если есть шанс...

— Шанса нет, — оборвал Корвус. — Эхо нельзя взять живьём. Оно не может существовать в нашей реальности. Ты хочешь притащить его в штаб, чтобы оно дестабилизировалось здесь? Или думаешь, его можно будет допросить, как контрабандиста?

Матвей молчал. Он знал, что Корвус прав. Эхо — не преступник и не контрабандист. Это ошибка времени. Его нельзя посадить в камеру, нельзя отправить в глубокую изоляцию. Единственное, что можно сделать — ликвидировать. Или изолировать в нейтральном времени, но для этого нужен якорь, которого у них нет.

— Возьми, — сказал Зацепа, протягивая прибор. — На всякий случай. Может, пригодится для другой цели. Я не спрашиваю.

Матвей взял стабилизатор, сунул в карман. Корвус не стал возражать.

— Ладно, — сказал он. — Спасибо, Зацепа. Как всегда, ты лучший.

— А то, — усмехнулся старый оружейник. — Вы там поосторожнее. Я слышал, в том городке неспокойно. Англичане лезут, французы обороняются. Война, одним словом.

— Мы не на войну, — ответил Корвус. — Мы на работу.

Они вышли из оружейной и направились в раздевалку. Матвей молчал, перебирая в голове аргументы. Ему нужен был план. Способ. Хоть что-то, что позволит не убивать.

В раздевалке было пусто. Корвус сел на скамью, достал флягу, сделал глоток. Матвей открыл свой рюкзак и начал раскладывать снаряжение, но мысли его были далеко.

— Ты думаешь, я жестокий? — спросил Корвус, глядя на него.

Матвей поднял голову.

— Я думаю, вы сдались раньше, чем попробовали.

— Не сдался, — покачал головой Корвус. — Просто знаю, что такое Эхо. И знаю, что с ними делать. Это не люди, Матвей. Они — тени. Очень правдоподобные, очень живые, но тени. У них нет будущего. Их дети исчезнут, когда они исчезнут. Их дома, их вещи, их следы — всё станет пылью. Если мы оставим это Эхо в покое, оно через несколько лет начнёт деградировать, и тогда погибнут сотни. А может, тысячи.

— Но у нас есть время, — возразил Матвей. — Мы можем найти якорь. Мы можем...

— Мы можем попытаться, — перебил Корвус. — Но не сегодня. Сначала мы должны посмотреть на него. Увидеть своими глазами. Понять, кто он и чего хочет. А потом решать.

Матвей кивнул, хотя внутри всё ещё клокотало. Он открыл планшет, который ему дали аналитики, и начал листать файлы.

Пьер Дюваль. 47 лет. Женат на Мари, 45 лет. Трое детей: Жан, 20 лет, кузнец, помогает отцу; Пьер-младший, 15 лет, учится на священника; Жанна, 12 лет, помогает матери по хозяйству. Живут в собственном доме на улице Кузнечной. Имеют кузницу, которую унаследовали от предыдущего мастера. Уважаемы в городе. Добрые, отзывчивые, помогают соседям. Никогда не болели серьёзно. Дети здоровы. Жена здорова.

Матвей читал эти строки и не мог поверить, что они описывают призрака. Семья. Дом. Работа. Уважение соседей. Всё, что делает человека человеком. И всё это должно исчезнуть, потому что кто-то в Инквизиции решил, что так безопаснее.

— Они настоящие, — сказал он вслух. — Они живут, дышат, любят. Как они могут быть ненастоящими?

Корвус подошёл, взял планшет, пробежал глазами.

— Они настоящие, — согласился он. — Для этого времени. Для этого места. Для этих людей. Но для времени в целом — они ошибка. Рано или поздно система исправит эту ошибку. Вопрос только в том, сколько людей погибнет при исправлении.

— А если мы дадим им уйти? — Матвей поднял глаза. — В нейтральное время. Туда, где нет временных потоков. Они будут жить там вечно. Никто не пострадает.

Корвус посмотрел на него. Потом вернул планшет.

— Ты говоришь о семье. О четырёх людях. А если они не захотят уходить? Если Пьер не поверит, что он — копия? Если он откажется бросать дом, работу, друзей? Что тогда? Ты будешь уговаривать его? Заставишь? Или убьёшь прямо там?

Матвей не знал ответа. Он молчал, сжимая планшет.

— Вот, — сказал Корвус. — Потому я и говорю: сначала смотрим. Потом решаем. А сейчас — готовься. Выспись, поешь, приведи себя в порядок. В Средневековье нам понадобятся все силы.

Он вышел из раздевалки, оставив Матвея одного с файлами и мыслями. Матвей сидел, глядя на фотографию Пьера. Человек на снимке смотрел на него с лёгкой улыбкой. Он не знал, что его хотят убить. Не знал, что он — ошибка. Не знал, что его жена, дети, дом — всё это может исчезнуть в любой момент.

---

Кабинет Корвуса к вечеру превратился в филиал штаба полевого отдела. На столе, среди привычных стопок дел и пустых бутылок, появилась карта Сент-Эмильона — старая, пожелтевшая, с пометками аналитиков. Рядом лежали схемы улиц и зарисовки домов. На отдельном листе — портрет Пьера Дюваля, увеличенный и чёткий, смотревший прямо в душу.

Матвей сидел на стуле с пружинами и пытался сосредоточиться, но мысли разбегались. Он смотрел на карту, на отмеченный красным кружком дом кузнеца, и думал о том, что завтра или послезавтра они войдут в этот дом. Или не войдут. Может быть, удастся уговорить Корвуса на другой план. Может быть, найдётся время для поисков якоря. Может быть...

— Слушай сюда, — голос Корвуса прозвучал жёстко, без обычной ворчливой нотки. — Время на сантименты кончилось.

Матвей поднял голову. Корвус стоял у стола, опираясь на протез, и смотрел на него в упор. Лицо его было спокойным, даже равнодушным, но Матвей знал, что это маска. Под ней скрывалась усталость и раздражение.

— Задача простая, — продолжал Корвус, водя пальцем по карте. — Прыгаем в Сент-Эмильон, 1347 год. Выходим здесь, на окраине, у старых складов. Место глухое, днём там никого, можно спокойно переодеться и осмотреться.

— Переодеться? — переспросил Матвей.

— А ты думал, в форме инквизитора по Средневековью ходить будешь? — усмехнулся Корвус. — Нас же сразу на костёр отправят. Нет, стажёр. Мы будем торговцами. Шерсть, вино, железо — что там в этом городке ценят. Я уже подготовил легенду.

Он достал из-под стопки бумаг два пергамента — настоящие, с восковыми печатями.

— Вот. Купеческие грамоты. Подделка высшего качества, наши ребята из аналитики постарались. Нас будут звать кузен Пьер и кузен Жак. Приехали из Пуатье, ищем поставщиков железа. С этой легендой можно спокойно ходить по городу, заходить в кузницы, разговаривать с людьми. Никто не заподозрит.

Матвей взял грамоту, повертел в руках. Бумага была плотной, старой, пахла воском и ладаном. Всё выглядело убедительно.

— А дальше? — спросил он. — Мы просто войдём в кузницу и...

— И нанесём удар, — закончил Корвус. — Быстро, чисто, без лишних свидетелей. Эхо не сопротивляется. Оно даже не знает, что оно Эхо. Для него мы — просто торговцы, которые зашли поговорить. Оно не почувствует опасности, не попытается бежать, не будет драться. Это не бой, стажёр. Это... казнь.

Слово повисло в воздухе. Матвей почувствовал, как внутри всё сжимается. Казнь. Не убийство в бою, не самооборона — именно казнь. Расчётливая и безжалостная. И он должен будет в ней участвовать.

— А если он будет с семьёй? — спросил Матвей. — Если дети рядом? Если жена?

— Значит, подождём, — ответил Корвус. — Выследим, когда он будет один. Ночью, например. Или когда пойдёт в лес за углём. У нас есть время. Мы не спешим.

— Есть время? — Матвей почувствовал, как в голосе проскальзывают нотки надежды. — Значит, у нас есть время, чтобы найти другой способ?

Корвус вздохнул, отодвинул карту и сел напротив.

— Технически, — сказал он медленно, — можно попытаться изолировать Эхо. Переместить в нейтральное время, где нет временных потоков, и оставить там. Без риска коллапса. Теоретически.