Юрий Адаменко – Хроноинквизиция 2. Эхо (страница 2)

— Отнеси в канцелярию. Если спросят что — говори, что база пустая, контрабандисты ушли, ничего интересного. Понял?

— Понял, — кивнул Матвей.

Он взял конверт, поднялся. Ноги слегка подкашивались, но он справился.

Матвей вышел в коридор, сжимая конверт. Канцелярия была на первом этаже, идти минут пять. Он шёл медленно, стараясь не думать о том, что только что написал в рапорте. О том, что они нашли на Луне. О том, что Корвус скрыл правду. О том, что теперь они снова в сговоре, как и после Сталинграда. Как и после Авиньона.

В канцелярии было людно. Сновали курьеры с папками, стучали пишущие машинки, кто-то ругался в углу. Матвей отстоял небольшую очередь и протянул конверт женщине в очках с очень строгим лицом.

— От полевого отдела, — сказал он. — Корвус. Луна.

Женщина взяла конверт, повертела, проверила печать, что-то записала в журнал.

— Принято, — сказала она. — Идите.

Матвей вышел из канцелярии и направился обратно. В кабинете Корвус уже наливал себе виски. Увидев Матвея, пододвинул второй стакан.

— Приняли?

— Приняли.

— Молодец. — Корвус сделал глоток. — А теперь иди отдыхай.

Матвей кивнул. Он допил виски, встал.

---

Матвей только успел дойти до своей комнаты, рухнуть на кровать и закрыть глаза, как в дверь постучали. Коротко, настойчиво, так, что пружины кровати жалобно скрипнули в ответ. Он не шевельнулся. Может, показалось? Может, это просто гул в ушах после прыжка?

Стук повторился. Теперь громче.

— Волин! — голос Корвуса звучал глухо, но разборчиво. — Не спи! Вставай, начальство зовёт.

Матвей сел, потёр лицо ладонями. Глаза слипались, тело ломило, а во рту было сухо, будто он всю ночь жевал песок. На часах, которые он оставил на тумбочке, было половина десятого утра. Они вернулись всего три часа назад. Три часа! Неужели нельзя дать людям поспать?

— Иду! — крикнул он, чтобы Корвус не снёс дверь.

Накинул куртку, провёл рукой по волосам, пытаясь придать им хоть какой-то вид, и вышел в коридор. Корвус ждал, прислонившись к стене. Металлические пальцы мерно постукивали по стене. Он успел сменить куртку на свежую, но синяки под глазами никуда не делись.

— Что случилось? — спросил Матвей, застёгивая молнию.

— Срочный вызов, — ответил Корвус, уже шагая к лестнице. — Полковник Горский. Говорит, дело важное, откладывать нельзя.

— А поспать?

— Выспишься, когда на пенсию выйдешь. — Корвус усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Если, конечно, доживёшь.

Они спустились на первый этаж, прошли по длинному коридору, мимо столовой, откуда доносился запах овсянки, мимо дежурной части, где кто-то громко ругался по рации, и остановились у двери с табличкой «Конференц-зал № 3». Корвус толкнул дверь, и Матвей шагнул следом.

Внутри был полумрак. Шторы задёрнуты, лампы не горели, только большой голографический экран на стене мерцал бледно-зелёным, подсвечивая лица сидящих за столом людей. Полковник Горский — начальник отдела кадров, толстый, лысеющий, с вечно потными ладонями — сидел во главе стола и нервно теребил папку. Рядом с ним расположились двое аналитиков. Матвей узнал их: молодой парень в очках с толстыми линзами, которого все звали «Профессор», и девушка с короткой стрижкой, вечно жующая жвачку, даже когда докладывает начальству.

— Явились, — проворчал Горский, даже не поздоровавшись. — Садитесь. Время не ждёт.

Корвус сел на стул, закинул ногу на ногу. Матвей пристроился рядом, чувствуя, как глаза слипаются. Профессор что-то щёлкнул на своём планшете, и экран ожил.

— Это Франция, — сказал он, и его голос зазвучал с лекторскими нотками. — 1347 год, регион Аквитания, небольшой городок Сент-Эмильон.

На экране появилась карта — старинная, с выцветшими красками, с обозначениями замков и церквей. Городок был крошечным, зажатым между холмами, с извилистой рекой и крепостной стеной.

— Что там случилось? — спросил Корвус.

— Зафиксирована устойчивая временная аномалия, — ответил Профессор. — Не в первый раз. Первые сигналы пошли ещё год назад, но тогда они были слабыми, мы списали на помехи. Теперь они усилились. Кто-то в этом городе не стареет. Или стареет слишком медленно.

— Эхо? — Матвей произнёс это слово и почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Предположительно, — кивнула девушка-аналитик, выплюнув жвачку в салфетку. — Человек, который живёт не в своём времени. Возможно, временная копия, возникшая при сбое хроно-перехода. Такие случаи бывали. Если Эхо встретит оригинал, возникнет парадокс. А если оригинал уже мёртв, Эхо всё равно может дестабилизироваться и создать локальный коллапс.

— Уничтожив город, — добавил Горский мрачно. — Вместе со всей округой.

На экране появилось изображение. Старая, чёрно-белая фотография, снятая, наверное, каким-то агентом Инквизиции. На ней был мужчина лет пятидесяти, широкоплечий, с добрым лицом и большими руками, стоящий у наковальни. Кузнец. Он улыбался в объектив, будто не подозревая, что за ним следят. И не знал, что он — ошибка времени.

— Это Пьер Дюваль, — сказал Профессор. — Так его зовут в этом времени. Кузнец. Женат, трое детей. В городе его уважают.

Матвей смотрел на это лицо и не мог поверить. Человек, который просто живёт, работает, растит детей. Человек, который, возможно, не знает, что он — призрак.

— А кто он на самом деле? — спросил он. — Оригинал?

— Неизвестно, — ответила девушка. — Данных нет. Его временная линия обрывается где-то в прошлом. Может, он погиб. Может, его стёрли. Может, он сам стал путешественником и где-то затерялся. Но это Эхо — самое стабильное из всех, что мы видели. Оно существует уже сорок лет.

Сорок лет. Матвей перевёл взгляд на Корвуса. Тот сидел, глядя на экран, и лицо его было каменным.

— Приказ? — спросил Корвус.

Горский откашлялся, поправил галстук.

— Ликвидировать, — сказал он. — Эхо должно быть уничтожено, чтобы избежать риска коллапса. Операция простая: проникнуть в город, найти цель, нанести удар темпоральным клинком. Эхо не сопротивляется, оно даже не знает, что оно Эхо. Это не бой, это... санитарная процедура.

Матвей почувствовал, как внутри всё закипает. Санитарная процедура. Они говорят о человеке, который живёт, дышит, любит. У которого семья, дети. А они собираются убить его, как больную крысу.

— А если можно его спасти? — вырвалось у него.

Все повернулись к нему. Горский прищурился, аналитики переглянулись, Корвус положил руку ему на плечо — предупреждающе, но Матвей не остановился.

— Если он живёт здесь сорок лет и ничего не случилось, может, можно его изолировать? Переместить в нейтральное время? Установить стабилизатор?

— Волин, — голос Горского стал холодным. — Мы не обсуждаем приказы. Мы их выполняем.

— Но он человек! У него дети!

— Эти дети — фантомы, — отрезал Горский. — Они исчезнут, когда схлопнется парадокс. А если схлопнется раньше, исчезнет весь город. Вы этого хотите?

Матвей замолчал. Он понимал логику. Понимал, что риск слишком велик. Но понимать и принять — разные вещи.

— Когда выступаем? — спросил Корвус.

— Через два дня, — ответил Профессор. — Нужно подготовить снаряжение, изучить местность. Городок маленький, чужаков там быстро замечают, так что нужна легенда.

— Торговцы, — предложила девушка. — Обычное дело для того времени. Купцы, скупающие шерсть и вино. Тем более Сент-Эмильон — винодельческий регион.

— Добро, — кивнул Горский. — Готовьтесь. Вопросы?

Матвей хотел спросить, есть ли хоть малейший шанс сохранить Эхо живым. Хотел спросить, пробовали ли они другие способы. Хотел закричать, что нельзя убивать человека только потому, что он — ошибка. Но Корвус сжал его плечо сильнее, и он промолчал.

— Вопросов нет, — сказал Корвус. — Мы готовы.

— Тогда свободны, — Горский махнул рукой. — И выспитесь. В деле нужна ясная голова.

Они вышли в коридор. Матвей шёл, не разбирая дороги, чувствуя, как внутри всё клокочет.

— Ты что творишь? — спросил Корвус, когда они отошли подальше от конференц-зала. — Спорить с Горским при всех?

— А что мне было делать? Молчать, когда они собираются убить невиновного?

— Невиновного? — Корвус остановился. — Ты слышал, что сказали аналитики? Если Эхо схлопнется, погибнет весь город. Тысячи людей. Ты готов рисковать ими ради одного?

— А если есть способ спасти его? — Матвей тоже остановился, повернулся к наставнику. — Если найдём стабилизатор?

Корвус смотрел на него своим долгим взглядом. Потом усмехнулся.