Юля Снесарева – Гиблая Марь (страница 1)
Юля Снесарева
Гиблая Марь
Из кости и плоти
Посреди заболоченного леса, где деревья стонут скрипучими голосами, есть лишь одна надежная тропинка. Вытоптана она босыми девичьими ступнями, потому и заметна только опытному взгляду. Другой пойдет – не увидит.
Девица та живет прямо посреди леса: в крошечном домике с мансардной крышей и дубовыми ставнями. Вокруг куда ни глянь все поросло травой. Лишь увидев трех упитанных курочек, которые с упорным кудахтаньем что-то ищут в зарослях, можно понять, что у дома есть хозяйка.
До ближайшей деревни полдня пути, но, если знаешь ход через болото, управишься за час. И все же она бывала там нечасто. Раз в пару месяцев носила на рынок сушеные травы да куриные яйца – много ли ей одной надо. А на вырученные деньги покупала заморские травы, утварь какую, теплую шаль раз в год. А коль деньги оставались, сдобный кренделек или яблоко на палочке.
Она не боялась ни стужи, ни ухабистых деревенских дорог – всегда ходила босая. Но сторонились ее не за это.
Двадцать зим назад родилась в одной семье девчушка. То тяжелые были роды. Повитуха из-за метели долго добраться не могла, а когда пришла, чудом достала ребенка из мертвого чрева матери. Малышка была совсем крохотная, синюшная. Котенок и того громче кричит. А глаза – ночи подобны. Из-за огромных черных зрачков темно-синюю радужку почти не видно. Тут и там стали в глазу появляться белесые вкрапления, точно звезды зажигались.
– Словно из другого мира. Так пусть Миринкой и кличут, коль выживет, – решила повитуха. В то время они имена выбирали, да и теперь к их слову прислушиваются.
Только раз взглянул отец на новорожденную и вынес на крыльцо на лютую стужу. Никак от горя обезумел.
Только холод Миринку не брал. Под ее крохотным тельцем, завернутым в одну лишь пеленку, даже снег подтаял. Так и лежала она в луже мерзлой воды, надрывно кричала, пока на третий день соседка не сжалилась и не забрала к себе. Так девочка и прожила у нее до десяти лет, а как старуха умерла, перебралась в лес. Подальше от деревенских, что с самого рождения на нее с опаской поглядывают и за глаза ведьмой кличут.
Жить одной Миринке не скучно, да и когда скучать, если все заботы на ней! С утра курей накорми, в курятнике приберись. Он хоть и маленький – на пять гнезд всего, а времени отнимает. Потом дом прибери, еды наготовь. А летом и вовсе дел невпроворот. Уходила Миринка с рассветом за болота, куда обычный человек ходу не знал, собирала редкие травы и коренья, а возвращалась по темну. Бывало и ночевать в лесу приходилось. Сложно такие походы давались: нечисть все играть зазывала. Но делать нечего. Если летом трав не соберешь, зимой полушубок не на что купить будет.
Про забавы девушка не забывала, куда же без них. Между деревней и ее домиком озеро есть. Местные туда не ходят – опасаются. А Миринка знает: в воду только в русалочью неделю соваться не стоит, в другие дни плавай – не хочу. Тем более, там и не глубоко вовсе. Вброд перейти можно. Березки низко склоняются над озером, потому вода даже в самый жаркий день остается прохладной. Дно твердое, но поросшее илом. Иногда, когда дневному свету удается пробиться через березовую крону, солнечные зайчики сплетают узор на травянистом дне. В такие моменты кристально-прозрачная вода кажется изумрудной.
Знали бы деревенские мальчишки, что Миринка нагая в воду входит, от них бы отбою не было, русалками не отпугнешь! Несмотря на то, что глаза у девушки странные – ведьмины, не иначе, в деревне многие считали ее красавицей. Миринке бы весу набрать, а то худенькая, как тростинка, так может бы и замуж позвали.
Но особой гордостью были ее волосы. Деревенские косы – пучки соломы – сплошь и рядом русые, желтые да тощие. А у Миры – чернеющий шелк. Густые, длинные, на кончиках кольцами вьются. Да только и на них судьба, а может магия, оставила свой след. Левая сторона волос, начиная от середины, посерела, точно весенний снег. Сколько бы она не пыталась отрезать волосы другого цвета, ничего не выходило. Однажды остригла до самых плеч, а на следующий день, нижняя половина с левой стороны опять посерела. Пришлось смириться.
Да только деревенским девицам это покоя не давало. Поговаривали они, что вымачивает Мирина косы в звериной крови, потому те такие густые. Мол всюду в лесной избушке кувшины с алой жидкостью стоят.
Да только это все слухи, потому что в доме Миринкином никто не бывал. До одного случая.
Когда-то давно Оцелот и Великая Марь были единым царством. Плодородней земель не сыскать в округе – овощи и фрукты слаще меда росли в обилии. В недрах велась добыча самого редкого голубого серебра. Выход к морю позволял вести торговлю с соседями и развивать кораблестроение. Но была уготована тому государству совсем не счастливая судьба. В последний день русальной недели народ узнал неблагую весть – свержен царь самозванцем, убит не в честном бою, а с помощью гадкой магии. Дети его бежали, но позднее отбили часть земель – самых суровых, скалистых, впоследствии именуемых Оцелотом.
Оттого и не прижились в Оцелоте ведьмы. Годами истреблялись, пока ни одной не осталось. А в Великой Мари к магии терпимы, помнят и чтят умерших богов, живут в единении с природой. Жителям Оцелота, чтобы выжить, пришлось победить стихию. Зародились тут изобретатели и умельцы, чьи творения порой даже полезней магии получались.
Открытой войны правители не вели, хоть обиду и затаили. Нередко случались набеги – то деревню разорят, то поля потопчут, то зверей постреляют.
Сегодня между двумя враждующими государствами есть деревня Халица. Судьба ее жителей очень трагичная, но сама деревушка такая маленькая и незначительная, что вы никогда бы о ней не услышали, если бы не случилось то, что случилось.
Но прежде, чем вы познакомитесь с Гретой и Ноэлем, перенесемся на восемнадцать лет назад, когда землю Халицы еще не окропили кровью. То была обычная деревушка на краю Великой Мари – не богатая и не бедная, дружная и растущая. После тяжелого трудового дня мужчины устраивали кулачные бои. Бились друг с другом или стенка на стенку. А девицы – водили хороводы. И уж если кто устраивал свадьбу, собиралась вся деревня.
На одну из таких свадеб явился странствующий волхв с предсказанием. Когда он окончил, никто не смел пошевелиться. Речь его была такова: «Все, кто пришел на свадьбу, падут жертвой тяжелой войны. Кровь их впитается в землю, растворится в полноводных реках, а после, обратится ненавистью. Халица станет местом смерти, насилия и бесчеловечности. И лишь ребенок, рожденный в этой семье, сможет обратить свое сердце в сталь и сплотить вокруг себя людей, чтобы положить конец войне».
Позже, с разницей в год, родилось в той семье два ребенка: старшенький Ноэль и сестра Грета. Оба они были рыжими, щербатыми; от головы до пят покрыты веснушками. И на том сходства заканчивались.
Ноэль рос высоким и поджарым. С утра до ночи трудился в кузнице и умел говорить так, что люди слушали с открытым ртом. Он всегда беззаботно улыбался, хотя видел смертей больше, чем ему насчитывалось лет.
Когда начались первые набеги со стороны Оцелота, Ноэлю только исполнилось шесть. Он как сейчас помнил обеспокоенные перешептывания родителей по вечерам и как отец прячет топор под подушку. Вскоре Халица из-за своего положения превратилась в место отдыха вражеских солдат. Разгоряченные в бою или расстроенные смертью павших товарищей, солдаты входили в деревню. Пили, ели, насиловали, убивали.
Жители понимали, что дитя из предсказания волхва еще слишком мало и оберегали тот дом, как могли. Потому родители, защищавшие детей, погибли одними из первых. Ноэль самолично тащил изуродованные тела по свежевыпавшему снегу. Вырыл одну неглубокую могилку и там их похоронил. С тех пор мальчик никогда не плакал, и лишь умершим богам известно, что скрывалось за юношеской улыбкой.
Грета единственная, кто у него остался. Ноэль любил сестру и заботился о ней, но смерть родителей наложила свой отпечаток – он часто был строг и неустанно напоминал об опасности. Потому Грета росла изнеженной и трусливой. Она хвостиком бегала за братом и слушалась того беспрекословно.
Пока Ноэль вместе с кузнецом ковал оружие для защиты жителей деревни, Грета вертелась поблизости – прибиралась, варила или развлекала мужчин беззаботными беседами. Иногда брат показывал, как держать меч. Но когда ее груди стали округляться и за мальчишеской одеждой больше нельзя было спрятать фигуру, Ноэль перестал брать сестру с собой – боялся, что однажды придут солдаты и захотят ею овладеть. Так с другими девочками уже случалось.
Оставаться дома до самой темноты Грета боялась, к тому же большую часть времени приходилось прятаться в погребе, но другого не оставалось. И чем больше времени шло, тем страшнее ей становилось. Она будто ощущала неминуемое приближение смерти. И в тот злополучный день она нервничала сильнее обычного. Возможно, это и спасло ей жизнь.
Едва за окном послышались мужские голоса, Грета нырнула в погреб. Это мог быть кто угодно – от соседей, решивших навестить, до простых прохожих. Но рисковать она не собиралась.
Отрепетированным движением, Грета просунула пальцы между половых досок и подняла люк, ведущий в погреб, точнее в один из них.